Цитаты из книг автора «Майкл Финкель»

Стоики провозглашали самоконтроль и гармоничное сосуществование с природой наивысшими ценностями, а также считали, что трудности нужно переносить не жалуясь. Разум преобладал над чувствами, логика заменяла эмоции. «В лесу некому было жаловаться, вот я и не жаловался», – рассказывал Найт.

Каждое исследование пришло к заключению, что шум вреден. Главная проблема шума в том, что его невозможно игнорировать. В человеке заложена необходимость на него реагировать. Звуковые волны вызывают вибрацию в крошечных цепочках костей, и она передается в наше среднее ухо, после чего физические вибрации превращаются в электрические импульсы, а те, в свою очередь, отправляются прямо в слуховые зоны коры головного мозга. Тело немедленно отвечает на этот сигнал, даже во время сна. Люди, продолжительное время живущие в окружении шума, к примеру в больших городах, постоянно испытывают высокий уровень беспокойства из-за повышенного количества гормонов стресса. Эти гормоны, особенно кортизол, увеличивают кровяное давление, что приводит к проблемам с сердцем и повреждению клеток. Шум вредит телу и заставляет кипеть ум.

Склонность к одиночеству, как выяснили биологи, частично заложена в генах. Если у человека низкий уровень гормона окситоцина, который иногда зовут главным химическим элементом, ответственным за общение, и при этом высокий уровень вазопрессина, снижающего эмоциональность, то у него не очень-то велика потребность в межличностной коммуникации.

Прошлое, полное сожалений, и будущее, полное страстных желаний, как будто стерлись. Найт просто существовал, по большей части, в непреходящем «сейчас».

Последние семнадцать лет жизни Дикинсон не покидала свой дом в Массачусетсе и разговаривала с посетителями сквозь приоткрытую дверь. «Молчание, – писала она, – иногда способно сказать все».

Последователей нового течения называли древнегреческим словом анахореты, обозначающим тех, «кто решил удалиться от мира».

Некоторые философы верят, что одиночество – это наше единственное настоящее переживание. Мы, по сути, живем, заброшенные, на маленьком куске камня, в огромном космосе, а вокруг, на миллиарды и миллиарды миль, нет ни единой, даже простейшей, формы жизни. Мы ведь на самом деле настолько одиноки, что и представить себе невозможно. Мы живем, запертые в своей голове, и никогда не можем знать, что переживает другой человек. Даже если мы окружены семьей и друзьями, навстречу смерти мы идем в полном одиночестве.

Он сидел тихо, то ли в задумчивости, то ли просто не желая говорить – по нему трудно было сказать. Все выглядело так, словно великий мудрец сейчас раскроет мне смысл жизни. «Жизненно важен хороший сон», – сказал он. После чего его лицо приняло такое выражение, что стало ясно – больше он ничего не скажет. Вот, что ему открылось. О’кей, принято…

В особо трудные времена он пытался медитировать. «Я не медитировал ежедневно. Лишь в те моменты, когда смерть была рядом. Она приходила ко мне в виде голода или слишком суровых и долгих холодов… Что же, медитация работает, – заключил он. – Я жив и в здравом уме. По крайней мере, думаю, что в здравом».

Секретность – штука хрупкая, стоит лишь раз дать слабину – и все, пиши пропало.