Цитаты из книг автора «Люси Уорсли»

В 1823 году, когда в свет вышло второе издание «Франкенштейна», произошло так называемое элстрийское убийство, совершенное устроителем боксерских матчей, плутоватым страховым агентом, игроком и довольно-таки неуклюжим убийцей Джоном Фертелом

При этом множество людей устремились в дом Марров, движимые и еще одним побуждением: преувеличенным циничным любопытством. Чувство это развивалось у них исподволь.

Во-вторых, правосудие, как мы видели, считалось в то время заботой скорее общины, чем профессиональных служителей закона.

Столь мрачная история воспринималась тогда более хладнокровно, чем сейчас, по двум причинам. Во-первых, как рождение, так и смерть в то время были житейской обыденностью.

создание Лондонской полиции стало важным достижением, сопровождавшим зарождение среднего класса.

В Париже существует превосходная полиция, но плата за это весьма велика. Я предпочту мириться с тем, чтобы раз в три-четыре года на Рэтклиффской дороге полудюжине человек перерезали глотки, лишь бы не заявлялись ко мне в дом полицейские, не рыскали бы повсюду сыщики, не использовались бы у нас все эти ухищрения французской полици

Определил он и точку, положившую начало переменам, — леденящие кровь события 1811 года, убийства на Рэтклиффской дороге.

«Искусству убивать» предстояло родить погоню за сенсациями в журналистике, туристические паломничества к местам убийств, торговлю сувенирами и расцвет детективного жанра в литературе. Все это развивалось параллельно успехам цивилизации с ее газовыми уличными фонарями, индустриализацией, урбанизацией — всем тем, что давало возможность ощутить себя в большей безопасности от окружающих угроз

увлечение викторианцев убийствами стало побочным продуктом «их интеллектуально выхолощенной и эмоционально неразвитой, скованной тисками экономических и социальных условностей жизни». Читая об убийствах, пишет он, они «давали выход таким рудиментарным страстям, как ужас, нездоровое сочувствие, опосредованная агрессия, и, в отсутствие чего-нибудь более приятного, служили пищей уму, иначе остававшемуся пустым».

Отныне убийство увлекало, одновременно пугая и ужасая, миллионы обывателей, которым, подобно Кольриджу, следовало бы найти себе занятие получше.