Здесь собрались очень разные люди, каждый со своими семейными и личными секретами, со своей явной, всем открытой жизнью, о которой известно почти все, и тайной, никому неведомой, скрытой даже от тощей, иссохшей Мерси Пенхоллоу, чью скукоженную худобу приписывали неутолимому и всеохватному любопытству, сжигающему эту пролазу и днем и ночью.