Приближался Новый год. Он запомнился Люсе на всю жизнь. Почти целый месяц готовились в группе к празднику. Валентина сшила ей марлевое платье. Люся просила жёлтое платье, но мама покрасила марлю в розовый цвет, и сшила из неё платье, а потом расшила его жёлтым переливающимся дождём и вырезанными из «золотца с конфет» снежинками, которые вырезали всей семьёй. Сначала Люся поскандалила, но потом ей понравилось платье, и она с удовольствием нарядилась в него. На празднике она пела песни, рассказывала стихи, и порхала снежинкой рядом со своей подружкой Иркой, с которой они сидели за одним столом, спали на соседних раскладушках и всегда играли вместе. На праздничный утренник пришли папа с бабушкой. Они смотрели на происходящее с умилением, а бабушка даже со слезами на глазах. Пришёл Дедушка Мороз и подарил всем подарки. Сразу же дети полезли в яркие мешочки, и вся группа наполнилась запахом мандаринов. Запах ёлки с мандаринами всегда напоминает Люсе о празднике Нового года. Дома Новый год встречали с размахом. Приехали в гости Василий с Натальей и детьми, Ольга с детьми и Виктор с девушкой. Лёнка с Валентиной целый день готовили. Люся бегала из кухни в комнату, где папа наряжал ёлку. Когда на улице пошел снег, Павел взял лопаты и ушел чистить снег, чтобы помочь тёще, которая готовила угощения к празднику. Раздался звонок в дверь, и Люся подбежала к двери раньше всех. За ней – торопилась Лёнка. Она и открыла дверь. Люся, увидев всего в снегу отца, бросилась к нему на руки. Он поднял её, поцеловал и только после этого сказал: «Здравствуйте!» Люся услышала голос и разревелась. Толи от обиды, толь от испуга, толь от стыда, что обозналась, Люська рыдала горючими слезами. Даже тётя Наташа, вошедшая за мужем, не могла её успокоить. Василий не раздеваясь, пошёл помогать брату, чистить снег и рассказать о случившемся. Павлик, услышав рассказ брата, помчался домой успокаивать дочку. Вбежал и бросился к Люсе, которая всхлипывая, лежала, уткнувшись в подушку. Когда пришёл папа, Люся обняла его за шею и не отпускала целый час. Буря улеглась, а праздник продолжился. Накрывали столы и Люська помогала. Носила тарелки с кухни, а тётя Наташа расставляла их на праздничном столе. Вечером все нарядились. На Люську надели сначала красное платье, но она разоралась и его сменили на марлевое, сшитое для утренника в детском саду. Когда по радио пробили Куранты, все кричали: «Ура!» Поздравляли друг друга, целовались. Дети читали стихи, пели песни, водили вокруг выдвинутой на середину комнаты ёлки хоровод. Взрослые не отставали от детей. Потом все высыпали на улицу, где шло народное гулянье. Взрослые с детьми играли в снежки, смеялись и хлопали хлопушками, рассыпая кругом разноцветный дождь из мелких кружочков. Весело встретив Новый год, переночевав вповалку, к вечеру гости разъехались по домам. Утром следующего дня мама с папой повели Люсю на ёлку. В одном из многих павильонов на ВДНХ проводили весёлую ёлку для самых маленьких. Огромная лесная красавица, украшенная разноцветными огоньками и необычной красоты игрушками, произвела на Люсю ошеломляющее впечатление. Дети водили хоровод вокруг этой огромной ёлки, читали стихи и за это получали подарки. Люся рассказала стишок и получила маленького зайчика – ёлочную игрушку, который занял почётное место на семейной ёлке на долгие годы. А ещё на этом же представлении папа выиграл для своей дочери ещё одну ёлочную игрушку – сказочную розовую птичку с пышным, белым, пушистым хвостиком. Птичка была так хороша, что Люся не понимала отчего поссорились родители. Ведь папа в один миг сочинил и рассказал стихи, на заданную родителям тему. Люся гордо посматривала на окружающих, когда все радовались, смеялись и хлопали её папе. А, вот, Валентина всю дорогу домой пилила мужа: «Стыд-то, какой. Зачем ты полез со своими стихами?» Павел оправдывался, и всё пытался объяснить, что это – праздник, и шутки на этом празднике всегда – к месту. «Валюша, ну почему ты такая злая?» Лучше бы он не задавал этот вопрос. Она закричала на Павла, напугав Люсю. До самого дома Люся рыдала. Уже дома глядя маме в глаза, Люся задавала ей вопрос: «Мама, ты на меня злишься, или ты злишься на папу? Мама, а почему ты на меня злишься?» Валентина отмахнулась от дочери и произнесла, уткнувшись в пол: «Ни на кого я не злюсь». Так Люся и не поняла ничего, она только почувствовала, как над семьёй сгущаются тучи. Ей было жалко маму, ей было жалко папу, ей было жалко себя. Но думать об этом она не хотела. Теперь папа с мамой часто не разговаривали целыми неделями. Иногда Люся слышала, как мама жаловалась бабушке на папу. Но в этих разговорах она ничего не понимала. Бабушка всегда была на стороне папы, это Люся знала точно. Однако это было не так. Всё разрешилось на восьмое марта, когда папа поздравил всех своих женщин только стихами. Что тут началось, сколько слов о его никчёмности вылилось на Павла и от Валентины, и от тёщи. Павел доказывал, что подарок это – не главное, а главное это внимание, но женщины кричали и даже топали ногами. Люся плакала. А папа одел дочку и ушел с ней гулять, прихватив санки. Выпал последний в эту зиму снег, и в последний раз можно было покататься на санках. Люся любила кататься на санках. Особенно, когда папа быстро, быстро, просто бегом катал её. По чистому выпавшему снегу санки катились быстро. Люся лежала на животе на санках и смотрела, как снег переливается в лучах солнца. Вдруг сильная боль пронзила бровь Люси. Она не поняла, что произошло, закричала от боли. А потом, приложив ручку ко лбу и увидев кровь, заревела ещё громче. А папа? Он растерялся, дрожащими руками схватил дочь на руки и бросился домой, забыв о санках. Дома его встретили две орущие «Горгоны». Весь ор прекратила соседка, которая перекисью водорода начала обрабатывать рану девочке, крикнув, чтобы заткнулись все. Замолчала и Люся. Она только всхлипывала, когда тётя Рая прикладывала к ранке ватку. Кровь остановили, но рана болела долго. Павел оправдывался, что это случайность, но женщины были непримиримы и выгнали его из дома. Он вышел в подъезд, закурил и стал думать, куда бы пойти. Первой в себя пришла Лёнка и закричала на Валентину, чтобы та отправлялась на поиски Павла и привела его домой, что бы ей этого ни стоило. Однако Валентина, не привыкшая просить прощение, отказывалась это делать. Лёнка оделась и сама пошла, искать зятя. Вышла в подъезд, и сердце радостно забилось. Никуда ходить не нужно. Павел сидел на подоконнике и курил одну сигарету за другой, а санки стояли рядом испуская из под полозьев лужицу от оттаявшего снега. Тёща поднялась к нему и первая начала разговор. Много чего рассказала она ему в этот вечер. Потом они вместе вернулись домой. Валентина уже уложила Люсю спать и сидела за столом, готовясь к занятиям в техникуме. Весь вечер вся семья молчала. Вот так «весело» прошёл праздничный день восьмое марта. Только открытки: мимоза из шариков ваты, раскрашенная жёлтой краской и листики из зелёной бархатной бумаги, сделанные Люськиными руками для мамы и бабушки, красовались на столе.

Весна была холодной, и долго не сходил снег. Природа ждала весну, а она всё не торопилась. А потом как- то всё сразу распустилось и расцвело. Мама, забирая Люсю из детского сада, часто брала с собой на работу. Котельную, где работала Валентина, окружал великолепный сад, посаженный руками сотрудников. Он был обнесён высоким забором. В этом-то саду и гуляли дети сотрудников. Они помогали своим родителям ухаживать за кустами смородины и крыжовника, за деревцами вишен, яблонь, груш и сирени, а так же за цветами, которые были посажены на многочисленных клумбах. Была своя клумба и у Люськи, где она вместе с мамой посадила нарциссы, ромашки и,,, незабудки. Дети дружили и играли в песочнице, катались на качелях, которые соорудили родители, чтобы детям было чем заняться в то время, пока они работают. В эту весну весь сад благоухал великолепием распустившихся деревьев и цветов. Люся бродила по саду и любовалась, сначала бутонами, а потом и пышными цветами. Сидя на качелях, закинув голову вверх, она следила за своими любимыми облаками. Она сочиняла сказки об облаках, о цветах, о маленьких человечках, которые живут в цветах и порхают, как бабочки. Сочиняла и верила в эти сказки. А вечером рассказывала их папе. Павлик радовался и придумывал продолжения её сказкам. Ему нравилось, что дочь растёт романтиком. Однажды Люся рассказала папе толь сказку, толь быль: как однажды, когда она спала и её оставили одну. Соседей не было дома. Проснулась от того, что за дверью кто-то шаркал, она прислушалась, думая, что этот звук доносится сверху, но в этот момент скрипнула дверь. Люся вся сжалась и спряталась под одеялом. Полежав немного, ей стало скучно, и она скинула с себя одеяло. Кто-то прошмыгнул обратно в коридор. Люся слезла с кровати и на цыпочках пошла в коридор. В коридоре было темно, ничего не было видно и, вдруг, у двери сверкнули красные огоньки глаз. Люсю это не испугало, а напротив заинтересовало, но глаза исчезли в никуда, как и появились. Люся подкралась к замочной скважине и заглянула в неё, увидев странное существо, которое было ростом с собаку среднего размера, походило на птицу, одетую в пальто, без рук и лап, а на ногах, похожих на петушиные, были одеты мягкие тапочки. на голове красовалась красная шапочка, как у дятла. Это существо смотрело через замочную скважину на Люсю и без слов говорило: «Не бойся, я тебя не обижу, иди, ложись спать, а я пойду по своим делам». Только Люся спать не пошла, она забралась на подоконник на кухне и сидела там до того момента, пока не пришла бабушка. Потом она пыталась рассказать бабушке о встрече, а та ей ответила, что это был Бармалей, и если она не будет слушаться, то он придёт и унесёт её в лес к волкам. Нет, Люся не боялась Бармалея, она просто не хотела, чтобы её уносили в лес к волкам. Больше она об этой встрече никому не рассказывала. Долго ещё мама и бабушка пугали её Бармалеем, когда Люся не слушалась. Папа же, выслушав рассказ дочери, улыбнулся и погладил её по голове. Подумав немного сказал, что всё же это была быль, и Люся видела Домового. Заинтересовавшись кто такой Домовой Люся долго мучила отца вопросами, а тот рассказывал ей всё, что знал о Домовых.

На майские праздники приехала в гости сестра Павла Паня со своим сыном Володей. Володя Люсе понравился и они весь вечер проиграли с ним. А утром выяснилось, что володя заболел ветрянкой. Паня срочно уехала, а Люся заразившись от брата весь месяц ходила раскрашенная зелёнкой в пятнышки, словно зелёный леопард. Но не только Люся заболела, заболел и великовозрастный сосед, попав в больницу, чуть не умерев там. Ссора из-за этого с соседями надолго повисла в квартире, но тем скоро дали новое жильё, и они съехали, а в их квартиру приехала новая семья. Семья состояла из трёх человек: женщины её мамы и сына, который был лет на пять старше Люси. Все сдружились с новыми соседями. Люська научилась выговаривать букву «Р». Все смеялись, как она бегая за соседкой повторяла: «Тётя Лая, тётя Лая смотли, как я говолю: Ррыба!» Все дружно смеялись. Люсю иногда стали оставлять дома с соседкой бабой Фимой. Она была женщиной ласковой и Люся полюбила её, как свою бабушку. Часто они с бабушкой, бабой Фимой и её внуком Володей ходили гулять в «кустики» – местный скверик. Почему сквер называли «кустики»? Может от того, что сквер был обсажен кустами каприфоли, которая весной буйно цвела бело-розовыми цветами и запах источала такой, что кружилась голова. Весной эти кусты ровно подстригали огромными ножницами. Ровно постриженные кусты каприфоли весной источали нежнейший запах, перемешиваясь с запахами сирени и чубушника, который в народе называли жасмином, а летом эти кусты украшали красные и оранжевые ягоды, называемые в народе волчьими. Как же им было там хорошо.

Валентина готовилась к экзаменам и иногда ходила в парк Останкино, позаниматься на природе. Не часто брала с собой и Люсю. Чтобы дочь не мешала заниматься, она покупала ей книжку. Люся листала книжку, рассматривала картинки, собирала цветы, смотрела на деревья, облака и пела песенки. Этот день запомнился Люсе на всю жизнь, когда в такой обычный день к ним в парк пришёл папа. Он держал в руках ту же книжку, что купила ей мама, про зайца и медведя, который кормил и лечил обманщика зайца. Но это не огорчило, а даже обрадовало Люсю. Её обрадовало само присутствие папы. Какое счастье. Папа, мама и Люся, она сидит на коленях у отца. На берегу речки, среди бледно голубых, белых вперемежку с желтыми лютиками цветов, под пенье весенних птиц и аромат сирени они всей семьёй наслаждаются этой красотой. А вечером? Вечером – такая же идиллия. Люська крутит круг своей любимой книжки и, они дружно смеются, когда голова Бабы Яги пристраивается к телу Кота в сапогах, принцессе, а потом… всё – наоборот, и снова все дружно смеются этой несуразице. Потом снова суета дней, детский сад и Люся снова ждёт, когда мама, папа или бабушка поведут её в парк. Но у Валентины – экзамены, которые она сдаёт и потом работает, у бабушки и папы – работа. Весна пролетает мгновенно. Наступает лето.

Летом Люсе повезло, она целых два месяца провела в гостях, но не у бабушки с дедушкой в Подмосковье. Конечно, в начале лета её, как всегда отвезли к родителям Павла, но это время хоть и тянулось неимоверно долго, но не оставило следа в её памяти. А потом за ней приехала Лёнка и увезла Люсю с собой. Она, получив отпуск, поехала проведать свою родню и похвастаться перед ними достатком и внучкой. Приехали они с Люсей к Мане, а та рада. Ну, угощать дорогих гостей разными разностями. Свежим молоком, свежайшими сливочками, маслом. Пётр зарезал барашка, ради дорогих гостей. Готовил печёнку и котлеты. Целую неделю, прогостили они у Мани. Купались и загорали на речке. Помогали Мане по хозяйству. Лёнка, вспомнив былое, пекла хлеб. Такой душистый и вкусный хлеб Люся никогда до этого не пробовала. Как же вкусно, намазав на тёплую горбушку свежее маслице, только что взбитое Маней, посыпать сахаром, размеренным на ручной меленке в муку. Ещё много какими вкусностями угощали гостей. Приходили соседи и, Лёнка рассказывала, как им живётся в Москве. Люся читала стихи и пела песни, взгромоздившись на табуретку. Соседи хлопали, умилялись, а иногда и смеялись. Больше всего позабавило всех, когда Маня с Петром решили обмазать дом глиной, а после побелить его. Люся сначала с опаской, а потом с удовольствием месила ногами глину, перепачкавшись глиной с ног до головы. Её светлые кудряшки от глины стали коричневыми, а глаза сияли голубее. Вечером все мылись в бане и смеялись, вспоминая, как Люся вымазалась глиной. Потом пили чай и бабушки вспоминали прошлое. Они вспоминали, как им жилось в молодости, вспомнили всех ушедших родных, всплакнули. С самого утра Лёнка с Маней белили избу, а Люся помогала им. Мыться ходили на речку. Жара стояла невыносимая. Песок на дороге был горячущий, и пахло горькой полынью. Снова засиделись в воспоминаниях былого за полночь. Полная Луна висела словно фонарь. Звёзды были бледные, но огромные. На следующее утро все поднялись рано. Лёнка с внучкой зашли на кладбище, где Лёнка поклонилась своим бабушке Акулине, деду Егору и любимой сестрице Грунюшке, дошли до остановки, подождали с полчаса автобус, сели в него и, поехали в гости к Дуняшке. С радостью встретила их весёлая и добрая женщина, любимая Лёнкина подруга. Детей и семьи у Дуняшки так и не образовалось, от того она радовалась любому случаю понянчиться с детишками подруг. Люся гуляла по огромному саду, и ей было странно, что яблони, груши, вишни, смородина не огорожены забором, и все усыпаны плодами. оказывается это было хитростью, чтобы не платить налоги за деревья. А какими вкусными яблоками угощала их бабка Дуняшка… Это был – «Белый налив». Яблоки – ранние, летние и очень вкусные. Дуняшка рассказала Лёнке, что Савелий вернулся после ещё одного неудачного брака и живёт пока в семье сестры. Кто такой Савелий Люся не знала и прислушиваться к разговору не стала. А Дуняшка продолжала: «Поговаривают, что он так и не нагулялся и, что младшей его дочери исполнилось всего три года». Лёнка махнула рукой и сказала, что было, то прошло и быльём поросло. Больше к разговору о Савелии они не возвращались. А, вот, сестре Савелия Надежде Лёнка внучку показала. Надежда поцеловала девочку и подарила ей самодельную куклу, которую Люся потом долго хранила, пока кукла сама куда-то не задевалась. Показала Лёнка Люсе их старый дом, но Люся ничего не поняла из бабушкиного рассказа, потому что её больше занимал котёнок, которого она прихватила, когда они пошли погулять по селу. В последний день они снова сходили на погост, поклониться дорогим сердцу отцу и маменьке Лёнки. После поехали Лёнка с Люсей к Никифору. А там уже их ждали Павел с Валентиной. Как же обрадовалась Люся папе с мамой. Бабушка, сдав Люсю с рук на руки, через день вернулась в Москву. Никифор задумал помирить сестёр, и поэтому пригласил к себе в гости не только Павла с Валентиной старшей, но и Валентину младшую с мужем Владимиром. В первый день, когда младшая приехала к дяде, а старшая с Павлом уже была там, они чуть не подрались. В каждом клокотала обида. Но Никифор быстро унял весь огонь страстей. Вечером, накрыв стол во дворе, под блеском звёзд и повешенной на вкопанный столб лампочки он рассказывал о войне, о том, как гибли от случайной пули люди. Как важна любовь в отношениях между людьми, особенно, если эти люди родные. Он почти один говорил весь вечер. Таким разговорчивым его даже дети никогда не видели. Столько о войне никто никогда от него не слышали. Рассказал он им и случай, когда его опять случайно нашли после второй контузии местные жители и отвезли в лазарет. Это случилось уже во время японской войны. Разошлись спать за полночь. Люся с папой и мамой ночевали на вершине свежесмётанного стога. Ах, как пахло тогда скошенным сеном. Какая красота раскинулась вокруг. Люся впервые видела такое множество ярчайших звёзд. А папа, показывая на скопление звёзд, говорил, что это созвездия. И, вдруг, одна звезда сорвалась и, пересекая небосклон, пронеслась, угасая. Папа сказал, что это – метеорит, а не звезда, и когда Люся подрастёт, он расскажет ей о звёздах. Но Люся не хотела подрастать, она хотела сейчас рассказа о звёздах, и папа сдался. Он долго рассказывал о чём-то. Люся не понимала ничего из того о чём говорил папа, но он был рядом и, она слушала его голос. Его голос звучал, как колыбельная песня, которую ей пела бабушка, и это убаюкивало девочку. Вот так под папин рассказ о звёздах Люся и уснула. Проснулась Люся от пронзительного крика петуха, который сидел на заборе, хлопал крыльями и орал во всю глотку. Папа с мамой уже сидели за столом, и пили чай. Вкусно пахло яичницей на сале. Люся встала на ножки и потянулась, а в этот миг её схватили крепкие руки, и она покатились вниз со стога. Смешливая девчонка Таня, которую представили Люсе тётей Таней, у самого подножья стога схватила её на руки, и понесла к столу. Люся не испугалась, а смеялась и кричала: «Таня покатай ещё». Люся не могла понять, как это девочка может быть тётей, но думать в этом направлении ей не хотелось. Не думая, стала называть её просто «Таня». Ей было так хорошо этим летом, как никогда не было. Даже неприступная мама была приветлива и добра с ней. Каждый день они ходили купаться на речку. Далеко речка – от дома Никифора, ножки Люси быстро уставали. Когда это случалось, Люся забегала вперёд перед папой, глядя в глаза, ныла, что у неё очень устала одна нога, просила, чтобы папа посадил её на загривок и понёс. А папа, смеясь, отвечал, что возьмёт её только тогда, когда устанут обе её ноги. Люся ещё немного пробегала, и повторялось опять, то же самое. Она ныла, что и вторая ножка устала. Папа смеялся и говорил, что возьмёт, когда устанут обе ноги. Люся быстро поняла, что нужно сказать папе, и она уже канючит, что устали две ноги. Но папа смеётся снова и на руки не берёт, потому что, вот, уже – и речка. Так было почти каждый раз когда они ходили купаться. Они подолгу отдыхали на реке. Никто больше не ссорился. Казалось, что все недоразумения исчерпаны. Купались, играли в волейбол, переплывали речку наперегонки, играли в салки и лапту, строили из мокрого песка замки, ели арбузы и грызли семечки. Подсолнухи и арбузы росли на противоположном берегу речки. Переплыв речку, конечно, воровали и арбузы, и подсолнухи с колхозного поля и бахчи, но никто об этом в тот момент не задумывался. Не поймали, и ладно. Да и, если бы поймали, кто бы наказал родственников и детей председателя колхоза? Чаще именно дети Никифора плавали за арбузами и подсолнухами. Когда солнце поднималось в зенит все собирались и пускались в обратный путь. Люся быстро поняла, что все её любят, и проситься на руки можно не только к папе. Так вот обратно она не шла, а ехала сначала на Валере, потом на дяде Володе, а потом уже и на папе. Каждый день придумывали новые развлечения, весело проходил отпуск. Однажды, когда в гости приехали Манечка с Петром, все мужчины уехали на рыбалку, а вечером привезли несколько мешков с раками. Раков ловили на протухшего барана, которого зарезали к приезду гостей и по совету Петра, разрезав, положили в молоко. Наутро запах стоял такой, что всполошились все соседи. Вот и поехали мужики на это мясо ловить раков. Наловив раков, остатки мяса закопали в землю недалеко от речки. Приехали, высыпали раков прямо на землю. Люся никогда не видела такого чуда. Раки ползали назад, старались спрятаться друг под дружку. Вся куча постоянно копошилась и расползалась, пока не закипел огромный чан, подвешенный над очагом, который разложили прямо посередине двора. Потом этих раков засыпали в чан и сварили. Какими же вкусными были раки. Сначала папа чистил раков для Люси, а потом она и сама наловчилась и быстро добиралась до нежного вкусного мяса. Так было приятно ощущать себя частичкой огромной семьи. Только почему-то всё хорошее очень быстро заканчивается, закончился отпуск, и всё московское семейство вернулось домой. Долгими зимними вечерами не один год вспоминали они события этого весёлого отпуска.