– Прекрати! Толку от твоего рева? Ей и так плохо! Сама больная, дите маленькое! За кого ей держаться? Не за мать же, прости Господи. А я одна не вывезу вас всех, Аська! Поэтому давай! В руки себя взяла и помогай!

Шоковая терапия помогла. Ася, опомнившись, перевезла сестру с племянницей к себе и занялась ребенком. За Ритой присматривала Глаша, которая тоже переехала к Асе, несмотря на возражения Инги:

– Разберешься! Что тебе надо-то? Кофе с утра да зелени мешок. Как коза, ей Богу! Справишься! А у меня других дел полно.

– Неблагодарная!

– А за что мне тебя благодарить? Бесполезная ты, Инга, как трава сорная в огороде. Двоим детям жизнь дала, а толку им от тебя как от козла молока. Ты хоть понимаешь, что у тебя дочка сейчас плохая совсем?

– А что я могу сделать? Я же не врач!

– Ничего не можешь, это точно. Вот и не мешай тем, кто может. Счастливо оставаться!

На Глашу Инга тогда обиделась так, что Ася, как ни старалась, помирить их не смогла. Да и не до этого ей было.

Заботы о маленькой Алисе, походы с сестрой по врачам и работа, которой не было конца и края, не давали ей ни секунды свободного времени.

Риты не стало через три года после того, как Ася забрала ее к себе. Последние несколько дней она тихо лежала, почти не узнавая никого. Только на дочь реагировала слабой улыбкой, и Ася уводила девочку из комнаты только тогда, когда у Риты снова начинался приступ боли или нужно было привести сестру в порядок.

– Мама уйдет? – вопрос Алисы застал врасплох Асю, которая пыталась сосредоточиться на отчете, сидя на маленькой кухне.

Обняв тетку за шею, Алиса забралась на колени к Асе.

– Уйдет? – настойчивый вопрос племянницы резанул по нервам, и Ася подавила в себе желание закричать. – А куда? В сказочную страну? Ей там будет хорошо?

Большие карие глаза Алисы, такие же как у матери, вопросительно уставились на Асю, и та пыталась собраться с духом, чтобы объяснить ребенку, что происходит, а потом вдруг поняла, что девочка сама уже все поняла и придумала.

– Да, Алиска. Уйдет. Ее там ждут.

– Зачем?

– Она там будет королевой. Красивой и сильной. Ей не будет больше больно.

– Это же хорошо.

– Конечно, – Ася почувствовала, как сжалось все внутри от осознания того, что должно случиться. Она до сих пор гнала от себя эти мысли, и бесхитростные вопросы племянницы вдруг ударили по ней наотмашь, не оставляя больше иллюзий и надежды.

– А мы потом там встретимся?

– Обязательно…

Ася уже почти хрипела, стараясь не смотреть в глаза Алисе.

– Не плачь! – Алиса прижалась к ней. – Маме так будет лучше. Не больно…

Они долго еще сидели так, обнявшись, пока на кухню не заглянула Глаша, прогнав их спать.

Рита ушла через пару дней после этого разговора. Рано утром, на рассвете, Ася проснулась от громкого, почти невозможного крика:

– Ася!

Она села на кровати, ничего еще не понимая. Неужели послышалось? Покрутила головой, оглядев спящую рядом Алису и приткнувшуюся на раскладушке, похрапывающую Глашу. В квартире было тихо. Осторожно встав, чтобы не разбудить спящих, Ася вышла из комнаты и уже в коридоре поняла, что ее разбудило. Она так и не смогла переступить порог комнаты, в которой жила все это время Рита. Глядя на сестру, которая казалась такой маленькой и хрупкой, свернувшись калачиком под одеялом, Ася чувствовала, как нарастает внутри крик, которому так и не суждено было вырваться. Он заполнил собой все существо Аси, а потом погас, растворившись, невыносимо горячий и страшный, оставив после себя только пепел несбывшейся надежды и память.

Глаша нашла Асю на кухне через час. Та сидела прямо на полу, подтянув к себе колени и обняв их окоченевшими руками.

– С ума сошла! Простудишься!

Но заглянув в поднятые на нее, совершенно сухие глаза воспитанницы, Глаша тихо охнула и, сев рядом, обняла Асю.

– Плачь! Плакать надо! Не смей все в себе держать, плохо будет!

И слезы пришли. Ася ревела так, как никогда не плакала до этого. Она чувствовала, как стала насквозь мокрой под ее щекой ночная рубашка Глаши, как тихонько вздрагивают ее руки, и понимала, что та тоже плачет, хотя до этого всегда старалась прятать свои эмоции от «детей».

Через какое-то время обе спохватились и почти одновременно разомкнули объятья:

– Алиса!

Детский сон был сладок и крепок настолько, что девочка ничего не слышала. Дождавшись, пока она проснется, Ася тут же в комнате накормила ее, собрала и, впервые за все время не пустив в закрытую комнату матери, увезла к Инге.

– Мне некогда! Ася! Нужно было позвонить!

– Мама! – Ася взяла мать за плечи и встряхнула ее. – Опомнись! Какие дела у тебя могут быть сейчас? Ты остаешься дома и смотришь за Алисой. Нам с Глашей нужно все устроить, и ребенку там не место. Неужели ты не понимаешь?!

– Как ты со мной разговариваешь? – Инга стряхнула с себя руки дочери и оглянулась на дверь гостиной, за которой была внучка. – Можно без истерик? Сколько времени тебе надо на все это?

– Мама… – Ася с трудом вдохнула, пытаясь справиться с гневом и не разреветься снова. – Я не знаю. Мама, Риты больше нет! Ты это понимаешь?

– Да. Я тебя и в первый раз прекрасно слышала. Не глухая.

– Я приеду за Алисой как только смогу. – Ася обернулась в дверях. – Ее больше нет, ты понимаешь?

Она вышла из материнской квартиры и, спустившись вниз, села на лавочку у подъезда. Темнота накатила внезапно, милосердно погасив серый, безжизненный свет окружающего мира. Ася очнулась от того, что кто-то легонько хлопал ее по щекам:

– Ну-ка, приходим в себя, девушка! Что это вы! Холодно на улице, замерзнете совсем. Спать лучше дома.

Мужчина держал ее за плечи, не давая снова упасть на скамейку, и пытался привести в чувство. Ася моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд и разглядеть, кто ей помог.

– Что это с вами? Похоже, что вы не пьяны. И не спали вовсе…

– Нет. Я, похоже, сознание потеряла. Спасибо вам. Сейчас я встану.

– Не стоит. Посидите еще. Я сейчас вам водички принесу.

Мужчина засуетился, оглядываясь. Ася не могла понять, что он ищет, пока тот не вздохнул и, пристроив ее поудобнее на скамейке, не встал.

– Вроде выходной день, а на улице никого. Посидите здесь, я мигом. Машина моя у другого подъезда стоит.

Через минуту он вернулся и, протянув Асе бутылку минеральной воды, спросил:

– Вы здесь живете? Проводить вас?

– Нет. Здесь живет моя мама. А провожать меня не нужно. Вы и так уже мне помогли. Спасибо! Я сейчас немного посижу и поеду.

– Далеко?

– Домой. У меня сегодня очень сложный день. Мне нужно столько всего сделать, а я совершенно не представляю, за что хвататься.

– У вас что-то случилось?

Ася сама не поняла, как рассказала этому мужчине обо всем. И о Рите, и о том, что происходит. Он слушал молча, не перебивая, хотя рассказ получился сумбурным и невразумительным. А потом помог Асе подняться и осторожно, но крепко взял ее под локоть.

– Идемте. Я отвезу вас домой.

– Что вы! Не стоит.

– А это буду решать я, хорошо? Как вы сама туда доберетесь? У вас нет на это сил, я же вижу.

Мужчина не только отвез Асю домой. Весь день он был рядом с ней, помогая оформить документы и решить все вопросы, которые возникли, навалившись бесконечной чередой. Ася уже не пыталась протестовать, а лишь раз спросила:

– Откуда вы все знаете? Откуда знаете, что нужно делать?

– Мама, – коротко отозвался мужчина, и Ася понимающе кивнула.

Уладив все, они вернулись вечером к Асиному дому. И уже выходя из машины, она вдруг спохватилась:

– Я даже не знаю, как вас зовут.

– Олег.

– Спасибо вам, Олег.

– Не за что. У вас очень красивое имя, Анастасия. Держитесь!

Глядя вслед отъезжающей машине, Ася подумала, что делала бы она, не появись этот человек сегодня вот так, ниоткуда, взяв на себя львиную долю тех проблем и вопросов, которые пришлось решать сегодня. Но эти мысли быстро оставили ее, когда она поняла, что так и не забрала Алису от матери. Она помедлила минуту, размышляя, нужно ли бежать к метро сразу или стоит все-таки зайти домой, а потом пошла к подъезду, понимая, что просто не доедет никуда, так заломило виски. Решив выпить что-то от головной боли, а потом уже ехать к маме, Ася поднялась в квартиру и, открыв дверь, с удивлением услышала голос племянницы:

– И будет там королевой! Красивой и сильной! Как в твоем балете, бабушка!

– Сказка какая! Но красивая!

Голос Инги был недовольным, и Ася поспешила в комнату.

– Наконец-то!

Мать обернулась к Асе, и та поразилась произошедшей с ней переменой. Если утром это была цветущая моложавая женщина, то сейчас все года, прожитые и с размахом вычеркнутые из жизни, были до копейки на лице Инги. Никогда не выходившая из дома без макияжа, она была не накрашена, волосы были собраны в небрежный пучок, а руки, которыми она невольно то и дело поправляла прическу, дрожали.

– Мама… А почему…

– Можно без неуместных вопросов? Алиса дома. Я поехала. Голова раскалывается!

Инга отодвинула с дороги дочь и прошла к входной двери.

– Все сделала?

– Да.

– Хорошо… Сообщи мне потом, где и когда. Я приеду.

Дверь за матерью закрылась, а Ася так и стояла в коридоре, глядя на нее и не в силах сдвинуться с места.

Спустя несколько дней Ася приехала к матери, чтобы решить вопрос с Алисой, и чуть не разругалась с ней окончательно.

– Ты ничего не понимаешь в детях, ведь своих у тебя нет. У тебя нет даже мужа, который мог бы тебя поддержать. А что если ты заболеешь или с тобой что-то случится? С кем останется ребенок? Об этом ты, конечно, не подумала! – Инга отчитывала дочь совсем как в детстве. – Это ответственность! Неужели ты этого не понимаешь? Что ты будешь делать с девочкой? Сказки ей рассказывать?

– А хотя бы и сказки!

– Соловья баснями не кормят, дочь! Ей нужно что-то большее, чем твои сказки!

Ася, понимая, что разговор подходит к точке невозврата, встала.

– Я не прошу у тебя разрешения, мама. Я просто ставлю тебя в известность на тот случай, если ты захочешь забрать Алису.

– Я? – Инга изумилась так искренне, что Ася невольно усмехнулась. – Нет, мне хватило вас. Заботиться еще об одном ребенке у меня нет ни сил, ни желания.

– Тогда я не понимаю, почему ты против того, чтобы девочку взяла я.

– Потому, что это поставит крест на твоей собственной жизни.

– Не все, мама, думают только себе, уж прости. Кому-то приходится думать и о других. Ты права. Я не знаю, что делать с Алисой. Пока не знаю. Но я вполне обучаема и не слишком глупа, смею надеяться. Разберемся.

– Это твой выбор. И ты должна помнить, что он не был моим, хорошо?

– Да. Это я хорошо запомню, можешь не сомневаться.

Алиса восприняла то, что Ася станет ее опекуном, как должное.