– Напросился с отцом на охоту. Уговорил взять с собой сестру и мачеху. Заливался соловьем, как хочет почувствовать семейное тепло и единение. А потом стрелял в девочку. Подгадал все так, будто случайно, но отец его сразу сообразил, что к чему. Ребенок не пострадал, а сын Ани сел и надолго. Уж не знаю, как и что там отец его сделал, но обвинение было таким серьезным, что парню грозило чуть не пожизненное. И Аня, при всех своих связях и возможностях, сделать ничего не смогла бы. У нее оставался один единственный выход, и она сделала то, что могла.

– Что?

– Пошла к бывшему мужу и встала перед ним на колени. Он мечтал, что она когда-нибудь так сделает, но добиться этого не смог за все то время, пока с ней жил.

– Откуда ты это знаешь?

– Так Аня сама и рассказала. Приехала после всего этого в ателье, встала перед зеркалом, плюнула в него и сказала: «Ненавижу!». Мы переполошились. Думали, о ком это она? А Анюта на наши вопросы отвечать отказалась. Убежала в уборную, и ее скрутило там так, что скорую пришлось вызывать. Откачали ее, а потом она и рассказала, как дело было. Тогда уже мы по очереди забегали в ту же уборную. До того противно было…

– А потом?

– А потом был суд. И сына Ани посадили. На восемь лет. Муж ее бывший бумаги под ноги Анне швырнул после вынесения приговора и сказал, чтобы в его жизни она больше не появлялась. А Анюта и не хотела ничего больше. Приехала домой, заперлась в ванной и натворила дел. Правда, быстро опомнилась. Сказалась сила воли. Выбралась сама и даже успела набрать номер ближайшей подруги, перед тем как сознание потеряла. А потом добровольно отправилась в клинику – лечиться.

– Ужас какой!

– И не говори! Оттуда она вышла совершенно другим человеком. Даже имя сменила. Сыну открыла отдельный счет и наняла человека, который присматривал за ним – посылки, адвокаты и прочее. Но сама общаться отказалась наотрез. Сил больше не было. Впрочем, потом она себя очень за это винила.

– Почему?

– Сын Ани не вернулся из тюрьмы. Он не умел выживать, в отличие от своей матери. Скандалил, пытался права свои качать. А там такого не прощают…

– Бабушка, неужели так бывает?!

– Роман просто, правда? Жизнь, девочка моя, иногда бывает страшнее и жестче, чем может придумать даже самый талантливый писатель.

– А потом?

– Аня и это пережила. С трудом. Еле-еле, но выжила. И судьба, глядя на все это, видимо, сжалилась над ней и дала второй шанс.

– Как?

– Жить в той квартире, где она растила сына, Аня не смогла. Все напоминало о нем. Даже во двор выйти и то было проблемой. Она ходила в обход всей длинной многоэтажки, только чтобы не видеть того палисадника, откуда доставала когда-то свою собачку. Квартира эта досталась ей от бабушки первого мужа. Узнав, что творилось в семье сына, она решила, что Аня достойна того, чтобы получить хоть какую-то компенсацию за то, что с ней сотворили.

– Ничего себе! Порядочная женщина была, видимо.

– Да, детка. Иногда и такое случается. Анна говорила, что она очень сокрушалась, что не смогла своего сына воспитать мужчиной. Тем человеком, который навел бы порядок в собственной семье. Ей невыносимо было думать, что он тоже участвовал в том, что происходило в его доме. Аня тогда ее не очень поняла, а потом осознала, что чувствовала эта самая бабушка и какая боль жила в ее сердце.

– После того, как все случилось с ее собственным сыном, Аня поняла?

– Конечно. Нам сложно понять мотивы или чувства людей, пока мы сами не пройдем через что-то похожее. Не зря же говорят, что нужно надеть обувь человека и пройти его дорогой, чтобы понять хоть что-то в его жизни.

– Это правда…

– Вот! Понимаешь, о чем я?

– Да. А что дальше было?

– Много всего. Анна продала ту квартиру. Сделать это было несложно. Хороший район, центр, рядом метро. Да и квартира была большая – трехкомнатная. В общем, цена была достойной, и Анна смогла купить себе небольшую квартирку в соседнем районе, ничего не прогадав и даже оставшись в плюсе. Хватило и на ремонт, и на то, чтобы жить безбедно, пока сердце не успокоилось. Правда, большую часть из этих денег Анюта потратила очень быстро.

– Куда? Она же одна жила?

– Не совсем. В том доме, куда она переехала, случился пожар. Всего через пару месяцев после того, как Аня купила там квартиру. Пожар был страшный. Выгорело почти два этажа. Пострадал только один человек. Тот самый, в чьей квартире все это началось. Выпивоха местный. Жил с мамой, пил, кутил. Мать уехала на дачу, а он позвал в гости подругу. Выпили и уснули. Подруга смогла как-то проснуться и выбраться из квартиры, когда все началось, а про него просто забыла.

– А Аня? Пострадала?

– Нет. Она жила через два подъезда, и ее этот пожар никак не коснулся. Конечно, все переполошились, повыскакивали на улицу в чем были. Вот тогда-то Анна и познакомилась с Сашей и ее детьми.

– Погоди, бабуль, Саша… Это та, которая…

– Да! Которую Аннета к тебе приводила, чтобы ты ей гардероб собрала.

– А я еще думала – кто она ей? Для дочери вроде по возрасту не подходит.

– Теперь знаешь, что они не родственницы. У Саши грудная дочь тогда на руках была и сын пятилетний. Муж в МЧС работал. Хорошим альпинистом был.

– Почему был, ба?

– Погиб. Глупо так. Вызов был и пришлось спускаться с крыши в высотке, чтобы попасть в нужную квартиру. Ребенок там заперся на балконе, что ли… Не помню уже. Так вот, прямо над той квартирой, куда нужно было срочно попасть спасателям, жил неадекватный мужик какой-то. Вышел на балкон и перерезал тросы. Почему страховки там не было или она не сработала – не знаю. Сутки почти врачи боролись за мужа Сашиного, но не смогли спасти. Слишком высоко было, а внизу асфальт…

– Нелепо и страшно…

– Не то слово. Саша осталась одна с двумя детками на руках. А тут еще и пожар этот. Квартира выгорела почти на нет. Ничего не осталось. И вот сидит Саша во дворе, дочка кричит, сын плачет, а тут Аня. Она подошла просто спросить, не надо ли чего. И пропала. Говорила, что, когда Сашка на нее посмотрела, чуть не упала. До того Александра была похожа на мать Анны, что Аннете показалось, будто время вспять повернуло. Те же глаза, тот же поворот головы и русая коса почти до пояса. Аня думала, что таких женщин уже и не бывает. А потом поговорила немного с Сашей и уверилась, что не только внешне эта женщина молодая похожа на ту, по которой Аня скучала столько лет. Там и душа была такая же – открытая нараспашку, не тронутая темнотой. Как такое возможно, Аня не понимала. Столько вынести, расти с бабушкой, потому что мать просто бросила, создав новую семью, потерять мужа и не озлобиться на весь мир…

– Аннета им помогла?

– Да. Сначала Саша с детьми жили у Ани, пока в квартире ремонт шел. Все работы и материалы оплатила Анюта. Не спрашивая, не желая слушать возражений. Просто показывала Саше картинку и спрашивала, устраивает ли ее цвет обоев или плитки.

– Надо же… Для совершенно посторонних людей… Бабуль, я думала, что так не бывает.

– Я тоже так думала. Пока мама твоя не родилась.

– А при чем тут мама?

– А ты думаешь, кто мне помогал тогда? Та самая Аннета. И с врачами, которые моей дочери операцию на сердце делали, и с реабилитацией. Точно так же ничего не спрашивала почти. Только диагноз и список лекарств да процедур, которые были нужны. Я до сих пор не знаю, сколько она тогда потратила. Родила я поздно, и мама твоя была в плане здоровья очень проблемной. Если бы не Анечка тогда… Да и потом. Когда стало понятно, что мама твоя тебя ждет и с беременностью проблемы, Аня появилась непонятно откуда и решила и этот вопрос. То, что ты есть – ее заслуга. Она нашла врача, который смог помочь, и мама тебя доносила почти до срока.

– Ты никогда мне об этом не рассказывала.

– А ты не спрашивала. И Аня запретила. Она вообще очень не любит, когда ее благодарят. Считает, что это ее искупление.

– Да за что, Господи?! Ей-то за что искупать что-либо? Столько боли вынесла!

– Не знаю. Чувство вины оно ведь такое странное. Даже если не за что, будет грызть человека, сводя с ума, иногда вообще на пустом месте. Вот так и с Анной случилось. Она винила себя всегда и во всем. Так бывает. Люди, которые умеют брать на себя ответственность, иногда не могут понять, что не всякую ношу можно вообще вынести, как ты ни старайся. Пуп развяжется, как раньше говорили. У Ани он оказался слишком крепким. Не развязался… Вынесла она все. Но награду свою получила вот только сейчас. И не в виде отдачи от родни, а от совершенно чужих людей. Хотя, если ты ей или Саше скажешь, что они чужие друг другу, тебе просто рассмеются в лицо. У Ани теперь есть дочь, а у детей Саши – бабушка. Вот такие странные пляски с бубнами иногда устраивает жизнь, детка…

Наташа, заметывая подол так, как попросила Аннета, не заметила, как на ее рабочий стол лег пухлый конверт.

– Нет, Наташенька, все-таки я была не права! Этот фасон мне очень идет! И все ахнут, когда я покажусь на приеме в таком чудном платье! Что ты на меня так смотришь? Вот такая я внезапная, да! А еще – страшно вредная! Есть у меня такая слабость. Чем еще развлекаться женщине в моем возрасте? Только маленькими шалостями. Ты уж прости меня, милочка, хорошо?

Наташа коротко кивнула и расправила ткань.

– Вот так?

– Да! Именно то, что я хотела. А теперь, деточка, я пойду поздороваюсь с твоей бабулей, а потом оставлю тебя в покое. Врач был?

– Да! Сказал, что ей лучше!

– Я бы очень удивилась, если бы это было не так. Он хоть и молод, но уже светило. Да и бабушка твоя – женщина с характером. Таких какими-то болячками не запугать! Я надеюсь, Натали, что ты будешь на нее похожа. Достойный пример! Ах, да! Забыла! Я на днях привезу к тебе мою Сашу. Ей нужен новый костюм. Она, наконец, защищает диплом, представляешь? Столько усилий, но зато теперь у нее два образования, и она сможет претендовать на должность получше. А это значит, что ей нужен новый гардероб. В общем, работой я тебя обеспечу надолго.

– И я вам буду очень за это благодарна!

– Не говори глупости! Не мне, а себе будь благодарна за то, что у тебя такие волшебные руки! И голова! Чтобы сотворить платье – нужен талант! Сшить может любая портниха, а вот сотворить – далеко не всякая. Ты – можешь! Вся в бабушку! Поэтому я тебя и ценю! Впрочем, хватит болтать! Мне пора!

Лишь после ухода Аннеты Владимировны Наташа заметит конверт. И, открыв его, охнет.

– Бабушка! Но здесь же слишком много! Я должна вернуть!

– Не вздумай! Она обидится! Иногда нужно дать возможность человеку быть великодушным, Ната. Ведь ей это движение души нужно не меньше, чем тебе.

– Она ведь знает, что у нас сейчас не все просто?

– Конечно, знает. Потому и помогает. Всегда такой была. Ты лучше подумай, чем порадовать ее Сашу. И это для Ани будет лучшей от тебя благодарностью. Что поделаешь, если она такая – вся для кого-то?

– Бабушка, а это правильно?

– Кто знает, детка… Ты знаешь? Я – нет. Одно я только знаю точно. Таких людей очень мало. Они как большая драгоценность. Выкопают такую из земли, и если несведущий человек, то даже не поймет, что в руках держит. А огранит ее жизнь, пропустит по всем стадиям, нужным для того, чтобы получить конечный результат, и все ахнут. Заиграет свет на гранях, засветится изнутри. Да так, что сердце замрет – красота какая! Только знаешь, что я тебе скажу? Свет этот – отражение. Ни один камень драгоценный не засияет в темноте. Нужна хотя бы искра извне. И тогда все будет как надо. Мне кажется, что Анна это хорошо понимает. Поэтому и не озлобилась на весь мир, не отвернулась от него. Ищет этот свет в других людях и дарит его сама, насколько может. Как думаешь, получается у нее?

– Я думаю, что драгоценнее камешка пока не видела. И лампочки лучше тоже не встречала.