Тверь оставалась в трауре в те дни. Люди были в шоке и не понимали, как им быть, что делать. И Мария обо всем узнав, должна была содрогнуться всем телом и душой. Казалось, что хуже уже ничего не может быть.
Но узнав о смерти отца, она погрузилась в еще большую печаль, земля закачалась и ушла из-под ног.
– Монастырь, – услышала она голос мужа, но даже не удивилась. Она долго боялась этого, все время ждала, а теперь защитить ее было некому. Он был благодарен Ольге за то, что в те ночи с ним была она, и ни о каком наследнике от Марии не думал. Они узнают о решении и поддержат его в том. Он чувствовал себя обиженным, и готов был рассказать об обидах и переживаниях.
О том, что случилось с Ольгой, в Москве скоро забыли, не такой уж была она важной птицей. Но все знали на своем и чужом опыте, что беда в одиночку не ходит, и смерть служанки была только предвестием большой беды, которая должна была случиться в ближайшее время.
Иван, приняв решение о монастыре, тут же стал искать подходящий для жены. Они понимали, что он был обманут и лишился чего-то важного для себя.
– Княгиня не может родить наследника, а без этого я не смогу спокойно жить, мне нужен наследник.
Его убеждали подождать еще какой-то срок, но князь ничего не хотел о том слышать.
– Монастырь, – повторил он сердито.
Мало кто решился бы подать голос, заступиться за княгиню, которая никому ничего хорошего не сделала.
– Я никогда не забуду Ольгу, – размышлял князь, – сможет ли какая-то другая хотя бы на миг заметить ее ночью в постели. От кого-то из людей он случайно узнал, что она была наложницей князя Бориса. Вот уж точно женское коварство не знает границ. Но ей он готов был простить все, даже это. О, если бы можно было вернуть ее, он тут же объявил бы войну Твери и завоевал ее снова, и тогда не отпустил бы ее больше, если бы она была жива.
Многие твердили о том, что незлобивый князь собирался обойтись с женой слишком жестоко. Может ли она родить наследника или это только отговорка, чтобы от нее избавиться. Если они что-то и узнают о князе, то случится это не скоро. Его слуги верные считали, что если кто-то и заслуживал монастыря – так это Ольга, но ей и тут удалось его избежать.
Княгиня же вся сжималась в те дни от дурных снов и страшных предчувствий.
№№№№№
Князь Иван ни днем, ни ночью не находил себе места. Он готов был расправиться с любым, если бы узнал, что этот человек повинен в смерти Ольги.
– Почему она не открылась, когда поняла, что я в ее власти? Ведь бояться ей было нечего. И все-таки он боялся заглянуть в те счастливые дни, когда она была рядом. А каково было ей выдавать себя за другую? А что если умерла она оттого, что не верила в его любовь. Для князя его наложница во всем была оправдана.
А между тем в покоях княгини появилась служанка князя, он сам не собирался к ней заходить, потребовала, чтобы Мария собиралась в монастырь.
Княгиня следила за тем, как укладываются ее вещи, забирала что-то из ценного и любимого. Она взяла какие-то вещицы из комнаты Ольги, чтобы было о чем вспоминать потом, да и не хотела она, чтобы что-то досталось чужим.
И тут она заметила князя Ивана за окном, как только ветер отбросил штору. Он даже не пошевелился, когда их глаза встретились. Ее больше не существовало для него, все правильно.
Броситься ему в ноги и молить о пощаде, когда он так страдал из-за своей возлюбленной, она не могла, да и не хотела это делать. Она собрала последние силы и все время твердила о том, что так было угодно богу. Никто не сможет ничего изменить.
– Мне придется страдать так же, как страдал Михаил.
И все-таки, почему этот тихий человек, который так не понравился ей в первый миг, оказался таким жестоким?
= Эта лживая и подлая гордячка не будет больше со мной ни дня, – размышлял князь, и ждал, когда она уберется из комнаты. – Пусть не смеет мечтать о пощаде. Только ее ревность лишила его любви, больше было некому.
– Я уеду куда угодно, нигде мне не будет хуже, чем тут, – услышал он ее голос, и едва не бросился на нее с кулаками. Какова наглость. Конечно, в слезах и мольбах ее нет ничего хорошего, но что она себе позволяет?, и кажется, в ее голосе звучал голос Михаила или кого-то из его сыновей, он не мог утверждать, что так хорошо их помнит.
Если бы внезапно появился черный всадник, он бы не удивился этому. Предатели и Враги Московии могли торжествовать. И в глазах изгоняемой княгини было что-то страшное и горькое. Он никогда не подозревал, что она может быть так сильна.
– Ты сгинешь в монастыре, – очень тихо говорил он, чтобы услышала только она одна, – я позабочусь, чтобы ты не смогла оттуда выбраться.
Они так ненавидели друг друга, что незримые молнии пролетели между ними в тот момент. Есть ли сила, которая сможет потушить эту ненависть.
№№№№№№
Все было сказано и сделано, и не было возврата назад. Несколько воинов сопровождали Марию не для охраны, вряд ли кто-то соберется на нее нападать в дороге, а чтобы убедиться, что она добралась до монастыря и шагнула в его пределы. Она всю дорогу слала проклятия Московии и всем, кто там оставался. И так лютовала она, что многим мужам страшно становилось, и они молча крестились. Потому и ненавидевшие ее, и те, кто к ней неплохо относился, не произнесли больше ни слова, даже прощаться не стали. Пусть остается один на один со своей злобой.
№№№№№№
Княгине казалось, что дорога эта никогда не кончится. Она и прежде знала, что проклятый князь выбрал самый дальний монастырь, но чтобы он был так далеко. Наконец огромные серые стены появились между деревьями, врата распахнулись перед нею, словно там ее все это время ждали. Но врата тут же захлопнулись, наверное, боялись монахини, что кто-то из воинов может за ней последовать.
Какая-то бесцветная старуха в черном повела ее куда-то, Мария едва за ней поспевала. Но она так устала в дороге, что хотела только рухнуть на лежанку и отрешительно от мира. Служанкой ее стала монахиня из Твери, которую он для нее позвал.
Княгиня кивнула в ответ, когда слушала на настоятельницу и смотрела на незнакомую девицу.
Она почувствовала себя совсем скверно, но решила, что не умрет так быстро. Не дождется он этого, хотя только о том и мечтает.
Она закрыла глаза и невольно вспомнила все последние события. Она могла быть беременной. Это привело ее сначала в ужас. Но потом решила, что если это так, то ребенок будет для нее утешением. И это покажет всему миру коварство князя, а она, возможно, выйдет на свободу. Так она медленно стала возвращаться к реальности, от которой успела уйти очень далеко.
Она никому не собиралась говорить о том, собиралась охранять своего ребенка от всех напастей. Она твердо решила, что они не смогут его отобрать.
Так и начала в однообразии и скуке новую жизнь княгиня. Она все больше верила, что беременна. За это она должна была благодарить покойную Ольгу, иначе у нее и этого бы не осталось.
Слишком много пережил и настрадался великий князь. Как только он убедился в том, что жена его в монастыре и останется там навсегда. Он сообщил своей свите о том, что снова собирается жениться в ближайшее время, и ему нужна невеста. И все вокруг весело засуетились в ожидании свадебного пира и больших перемен. Самые влиятельные из вельмож говорили друг другу, что не допустят больше такой княгини. Но ждали решения князя, потому что последнее слово все равно останется за ним. Да и выбирать ему предстало самому, чтобы потом никто не оказался виноватым. И породниться князь должен был со знаменитым родом, на это ему намекали, хотя судя по всему, думал он по-другому.
Иван знал, что ни один удельный князь, если он в здравом уме, не отдаст ему больше дочь, кому же хочется такой судьбы для дочери?
Вот примерно о том и думая, князь посмотрел в другую сторону. Он вспомнил о предках, которые никогда не женились на свои, а старались как можно дальше длани свои протянуть, и тоже решил, что чем дальше будет проживать его невеста – тем лучше.
На древнейшие земли смотрел князь Иван – на Византийский берег он взирал. И такой союз только благо, а не зло ему принесет. Так он сможет уровнять свою Московию с древним миром. Никогда прежде не был Иван так тверд в своем намерении идти до конца. Он говорил о том со священником-греком. И хотя пока все оставалось в тайне, но бояре чувствовали, что задумал князь что-то странное. Они перестали мечтать о том, что поднимутся на вершину благодаря своим дочерям.
– София, – повторял на разные лады имя византийской царевны новоявленный жених. Он был уверен, что на этот раз ему повезет, он все сделает, чтобы повезло.
Тайно отправились послы его в Грецию, он боялся сглазить самое главное дело свой жизни.
Он расскажет обо всем, когда невеста прибудет в Московию, не раньше.
По Москве в те дни гуляли самые невероятные слухи, но никто ничего толком не знал, оставалось только гадать, что же с ними со всеми будет. Многие недобрым словам вспоминали Марию за то, что она не смогла удержать князя, тогда было хотя бы спокойно, а что теперь?
№№№№№№№№
А ночью к нему явилась Ольга. Он никак не мог понять сон это или явь, такой живой она казалась. Она была обижена. Только длинные волосы укрывали ее нагое тело. Он знал, что это призрак, но не испугался.
– Ты сердился на меня, когда все узнал? – спрашивала она, и виноватая улыбка скользила по ее лицу.
– Почему ты не призналась? Я так боялся тебя потерять.
– Я хотела с тобой быть, но разве же мы ровня?
– Я любил, и буду любить тебя, кем бы ты ни была, – признался он, – но теперь мне надобно жениться.
– Мы скверно поступили с Марией, – говорила Ольга, – я боялась, что она обо всем узнает. Но я наказана за все, что совершалось
– Но кто сделал это? – спрашивал князь,
– Какая разница кто, это было угодно богу, за грехи наши тяжкие надо платить.
– Это было лучшее, что со мной с лучилось, – говорил он и страдал при этом от бессилия перед судьбой
Холодок исходил от того места, где стояла она, и она уже растворилась и пропала.
Только какие-то голоса раздавались рядом. Наверное, это Борис, потому что он не смог простить, что его возлюбленная его покинула.
Вражда между древней Тверью и новой Московией продолжалась.
Ольга знала, что князя ждало самое неприятное и опасное известие, о том, что у княгини, которую он обвинил во всех грехах, и главном из них – бесплодии, будет ребенок. И тогда выяснится, что он лгал, и дурная слава надолго останется с князем. Она же по-прежнему оставалась к нему благосклонна.
И в том, что это случится, Ольга чувствовала собственную вину, да и перед князем Борисом, перед его дочерью тоже. Потому и на том свете она никак не могла успокоиться, и душа все металась между мирами.
Только в монастырь Ольга заглянуть не могла, не было ей туда хода.
Она знала, что при княгине оставалась тверская боярыня Арина, которая добровольно отправилась в монастырь после внезапной смерти жениха, поняла, что в миру оставаться ей незачем, уж лучше за высокими стенами быть.
Арина первой узнала о том, что на свет должен появиться малыш, ей хотелось сказать о том князю, вдруг он одумается и переменит решение. Но Мария запретила ей говорить о том даже монахиням, не только князю, и той пришлось пообещать.
– Не губи душу невинного ребенка, потому что он не княжеский сын, – решил обо всем сказать она, – он отравил Ольгу, и нас всех не оставит в живых, если обо всем узнает.
Тогда Арина поняла, что большая радость может обернуться большой бедой, и готова была расправиться с любым, кто поведает Ивану страшную тайну.
Они поговорили и решили, что если что случится, то Арина скажет всем, что это ее ребенок, родила его она от своего жениха, который не успел стать ее мужем.
Князь же приказал постричь ее в монахини и больше ничего не хотел о ней слышать.
Даже она тогда не верила, что он пойдет на такое.
– Есть ли предел подлости людской? – спрашивала она у Арины, а та только молча взирала куда-то вдаль.
Мария же про себя решила, что никогда не станет монахиней, что бы с ней не случилось. Она сказала о том настоятельнице. Ей вспомнилась история несчастной полоцкой княгини Рогнеды, если та смогла устоять перед самодуром Владимиром, то почему бы ей еще не побороться,
– Это невозможно, я беременна, – говорила княгиня, и тайное в один миг стало явным.
Настоятельница поняла, что она не сможет исполнить княжеского приказа. Арина подтвердила, что это так и есть, оставалось только ждать вестей от великого князя.
О проекте
О подписке
Другие проекты