Глава 5

Оказывается, усадьбу сыщицы и писательницы атаковали … сороки. Почему-то две. Никто бы на забавных нарядных птиц и внимания не обратил, если бы не их необычное поведение. Недавно хозяйке наконец-то соорудили камин. Была долгая изматывающая эпопея с его строительством, так как местные умельцы – специалисты по печам, а тут требовалось выложить классический камин, какой был у нее с мужем американцем в доме во Флориде. Любовь временами ностальгировала, нет, не по мужу, не по ухоженному зажиточному городку Сарасоте, а именно по камину. Наконец позволила себе осуществить давнюю мечту у себя на родине. И вот долгожданный вечер у камина. Любовь наслаждалась живым теплом и видом прыгающих огненных ящериц по горящим дровам. Картина пляшущего огня была завораживающей, превосходящей любой 3 или 4 D формат самого современного передающего изображения устройства. Так и заснула хозяйка в кресле перед догорающим камином в гостиной. Что-то среднее между карканьем и чириканьем внезапно разбудило ее глубокой ночью. В сумраке комнаты, освещаемой только неярким светом луны через тюлевые занавеси, было явственно видно вертлявое существо на каминном портале. Вспугнутая хозяйкой, включившей свет, залетевшая через дымоход камина сорока, заметалась по комнате. Вся обстановка вмиг оказалась под угрозой: горячо любимые хозяйкой статуэтки, фотографии, постеры, вазы, посуда, книги… Что-то уже упало, что-то еще чудом держалось на полочках, шкафе и комоде. Любовь кинулась к окну, отдернула штору, распахнула и точно так же, как обычно мух, попыталась выгнать непрошенную гостью, размахивая подвернувшимся под руку большим шарфом из натурального шелка. Разбив горшок с амариллисом на окне, шумное создание все-таки вылетело.

Любовь отправилась пить чай вприкуску с сердечными пилюлями. Сон сняло как рукой, сердце после непредвиденных впечатлений и активности бешено колотилось. Конечно, через такой большой дымоход, кто угодно может залететь… Не успела подумать, как из гостиной опять раздался клекот, шуршание крыльев, а затем и грохот. На этот раз птица смахнула со стены любимую картину, изображающую чудесную девочку Алису из волшебной страны. Повторив все недавние действия, которые проделывала во время первого визита ночной гостьи, Любовь в изнеможении опустилась в кресло. Нужно срочно сооружать заслонку, крутилось в голове, а то жизнь с камином становится более непредсказуемой и неприятной, чем без камина.

– Так это вероятно была одна и та же птица, – хмыкнул Больцов, дивясь женской логике.

– Слушайте дальше! Заснуть мне вчера так и не удалось. Шум за окном, из которого вывалился горшок с цветком, заставил выглянуть в третий раз. В саду дрались две сороки! А залетала через дымоход, может быть, одна и та же.

– И вы пошли ночью в сад гонять птиц?

– Нет уж, закрылась в спальне, пыталась заснуть. Конечно, все это досадные мелочи, о которых я и упомянула только к слову.

– Пусть установят заслонку или решетку в дымоходе.

– Уже! Вы что меня не знаете?! Но дело в другом! Обе птицы постоянно дерутся во дворе и норовят попасть в дом. Не знаю уж, что и делать. С ними одно беспокойство. Они мне надоели!

– Придумайте что-нибудь, как тогда с серебряной пулей, – устало попытался улыбнуться Больцов. – Где Татьяна? Где телефон? Слышите какие-то постукивания со стороны веранды: может, сорока новости и сюда на хвосте принесла?

– Я рада, что вы теперь способны шутить… Это Татьяна вернулась. Ну а я пойду, с вашей дочерью сегодня уже виделась.

Глава 6

Любовь Андреевна пыталась приручить ситуацию, то есть птиц. Иногда их не было, и хозяйка могла пить чай в саду, ухаживать за цветами, загорать возле маленького бассейна. Но когда они появлялись, покой заканчивался. Сороки были почти ручные и бойкие: могли выхватить печенье, нагадить на плед, даже клюнуть… «Вороны – умные птицы, ворон можно дрессировать. А что мы знаем о сороках?» – вынужденно заинтересовалась темой сыщица и писательница.

«Опасная птица. Птица – оборотень, птица – ведьма», – быстренько нашлось в Интернете.

– Опять магия? Даже с птицами в Купавино не просто! Почему опасные птицы к ней прицепились и что в них опасного? Тьфу! Опять Больцов начнет над ней подшучивать. Нельзя же всему верить. Хотя… Оборотней тут мы недавно насмотрелись, с ведьмой Татьяной столкнулись тоже. «Поэтому, – решила Любовь, – стоит повнимательнее отнестись к надоедливым белобокам и быть готовой ко всему». Она зашагала к дому, оставив на растерзание птицам недоеденный кекс.

– Где Агнесс? – попытался произнести вслух Роман, как только его вывели из медикаментозной комы.

– Ромочка, я здесь, я с тобой, – не расслышала его вопрос Татьяна. Оказалось, все-таки, что ни о какой гостинице не может быть и речи. Рому только что перевели из реанимации в обычную палату. Он нуждался в интенсивном лечении и бережном выхаживании. Уход и взяла на себя Татьяна, упросившая принять ее в стационар нянечкой и заплатив сестре-хозяйке за выделенный ей под жилье закуток под лестницей. Несмотря на серьезность ран и ожогов Романа, врачи констатировали, что заживление идет интенсивнее, чем обычно. Анализы показывали наличие хорошего иммунитета и повышенную способность к регенерации. Всем бы такой организм! – констатировали медики. – Как на собаке заживает, – брякнул при Татьяне стажер, но она на добрые вести не обиделась.

Роману Агнесс не снилась, никакой телепатической связи с ней почему-то не было. У него было ощущение, что она далеко-далеко.

– Рома, я здесь, – гладила его по забинтованной руке Татьяна.

– Мама…, – первый раз за время этого кошмара он улыбнулся. – Как дед?

Глава 7

Уже неделю Татьяна жила в Ростове. Почти не выходила из больницы, находясь то рядом с Романом, то, помогая нянечкам и санитаркам. А середина августа была великолепной. Купола церквей освещали прозрачный голубой воздух, наполнявший легкие жителей ароматами цветущих трав и зрелых плодов. Уже чувствовалось по утрам, когда она выходила в небольшой дворик, что лето уходит. Сумбурное, какое-то несуразное ее лето. Никак она не ожидала, что вместо Гамбурга будет находиться с израненным сыном в ростовской больнице, каждую минуту волнуясь и за него, и за здоровье отца-сердечника. Ничего из того, что произошло с ней этим летом, она не могла предвидеть: странно было оказаться в доме у Коли, кататься с ним невидимой на мотоцикле. Ей понравилось ощущать себя молодой и беззаботной. Но ценой безрассудных экспериментов была и болезнь отца, и ее скандальная репутация в Купавино, если верить писательнице на слово…

Через несколько дней мать и сын должны будут лететь в Иткутск, где Роману предстоит долечиваться в той самой больнице, где она в свое время удивила родителей Коли своим внезапным появлением. Ее продолжало мучить, почему не получилось проявиться тогда молодой и красивой? Что пошло не так в колдовстве? Что она там вообще говорила? Хотя… зачем ей это теперь? Но и сейчас она временами посматривала в телефоне на номер Николая. Ждала, что он ей первым позвонит, расскажет свои новости, если ее дела ему не интересны. В ранние утренние часы она нащупывала растворенную в текущих делах свою израненную сущность и восстанавливала ее из предрассветного тумана и терпких запахов уходящего лета. После волнующих ощущений молодой души в юном облике, очень трудно было смириться со своим обычным образом. Хотя и эта наружность позволяла вульгарной сестре-хозяйке обращаться к ней панибратски на «ты», замечать, что мамочка то «о-го-го», «любого мужика уведет» и велеть держаться подальше от заведующего столовой, на которого сама имела виды.