Глава 2

Себастьян Край, ерх-целитель

Пока возился, за окном рассвело – самое время нанести визит Мэсу, он любил рано вставать, и для него сейчас был почти день.

Ерх-ведьмак меня ждал с горячим чаем и пирогами. Я, как учуял их запах, понял, что голоден, как оборотень после брачной ночи. Мэс понимающе хмыкнул, увидев с каким нетерпением я набросился на угощение.

– У вас с Никой совет да любовь? – поинтересовался он, когда я утолил первый голод.

– Ммм…, – я неопределённо покрутил рукой с пирогом, – не совсем, но твёрдо уверен, что мы поладим. По крайней мере я могу гарантировать, что я сделаю для этого всё от себя зависящее. Я пришёл узнать, снято ли проклятие.

Ерх-ведьмак утвердительно кивнул.

– Абсолютно. Можешь быть спокоен. Даже, если ты в дальнейшем решишь сменить жену и выберешь обычную девицу, ей ничего не будет угрожать. Но… – ерх-ведьмак серьёзно посмотрел на меня из-под кустистых бровей. – Я, надеюсь, ты столь самоубийственной вещи делать всё же не будешь. Понимаешь, тут такое дело. Ника, она скора на расправу.

– Сам я её не обижу, да и других обидчиков порву на запасной материал для некромантов, – жёстко ответил ерх-ведьмаку, а потом уже спокойно и уверенно добавил: – Ника моя и только моя. Мне никто другой не нужен. Свою жену я никому не отдам.

Мэс сделал вид, что выпускает несуществующие когти и вопросительно прорычал:

– Гр-р-р-р?!

Я приподнял одну бровь и он пояснил:

– Ты сейчас, конечно, хоть и говоришь, как оборотень, встретивший свою истинную пару, но хотелось бы узнать и её мнение на твой счет. Поскольку,  пока что она ведет себя с тобой, как “без меня меня женили”, тебе только и остаётся  рычать “гррр, моя”. Ты главное, как оборотень, не кусай её. Боюсь, на оставление “метки пары” она может весьма неадекватно отреагировать. Но, кроме шуток, Себастьян Край, Ника мне дорога, и если ты поведёшь себя с ней непорядочно, например, так, как с Бесиль Пюэль, то отвечать будешь лично передо мной. Тебе нужно её завоевывать и покорять день за днём. И сделать всё, чтоб она была счастлива. Помни – смелость города берет, а ненавязчивые и красивые ухаживания еще никому не навредили. Путь к сердцу женщины лежит через удовлетворение её маленьких прихотей и чувства защищённости.

Я прикрыл рукой лицо и прошептал ругательство:

– Упокою! Подниму, упокою и снова подниму! Самого себя упокою за то, что пытался обманом затащить ледяную магессу в постель ради своих целей, даже убедил себя во влюблённости к ней. Теперь, когда представляю, что так могли поступить с моей ведьмочкой… Ненавижу себя. Мэс, можешь быть уверен – я слишком дорожу Никой, чтобы рисковать и пытаться манипулировать ею, как это позволял себе делать с Бесиль.

Мы ещё немного поговорили, и я вернулся домой. Проснулся раньше, чем прозвучал сигнал из амулета.

По дороге на работу решил зайти, пожелать доброго утра жене и узнать, что же вчера было не так. Не успел додумать эту мысль, как руки сами сплели портальное заклинание. Я переместился сразу в столовую и угадал – Николетта как раз доедала завтрак из салатика и овсяной каши на воде. В голове успела промелькнуть лишь мысль о том, что нужно будет сказать моей ведьмочке не сидеть на диете ради меня, ведь её формы и так идеальны.

– Мрачного утра! – поприветствовал я в лучших традициях тёмных, к коим относились некроманты и ведьмы.

Ника угрожающе поднялась, а в следующий момент уже схватила меня за горло и переместила порталом на крыльцо. Отпустила, открыла дверь и, зайдя в дом, указала пальцем на порог.

– Значит так, слушай сюда, муженёк, – яростным голосом стала просвещать меня жена, – за этот порог ты больше ни ногой не переступишь. Мой дом – только мой, и тебе в нём точно не рады. Ещё раз увижу, что ты был у меня – голову тебе оторву! Ясно?!

“Угу, тогда про то, понравились ли цветы и амулеты спрашивать точно не буду” – подумал я, глядя в такие злые, но безумно чарующие  глаза ведьмы.

– Но, Ника… – я попытался было начать диалог, но меня прервал громкий хлопок закрывшейся перед носом двери.

Вот и поговорили. Я пребывал в полнейшей растерянности. Что теперь с этим делать я не представлял, и решил заскочить к Арчи за советом, время как раз позволяло.

Выслушав о том, как Ника выставила меня вон, друг предложил:

– Нда, дела. А знаешь, тебе нужно тоже завести очеловечившегося фифа.

Я скептически изогнул одну бровь.

Друг задумчиво покачал головой и стал приводить доводы в пользу обзаведения ещё одной проблемой:

– Себ, поверь, фифы – очень полезные существа. Они прекрасно поглощают излишки магии, а после воздействия СЗЭСок приобретают ещё две ипостаси. Впрочем, тебе и так об этом известно. Но вот о том, что после своих изменений у них появляется искреннее желание быть полезным и нужным своим хозяевам, ты пока не знаешь. Да и сколько времени прошло с момента гибели твоей птички-фамильяра? Пора завести кого-то на смену.

Синь и Эмирека было до сих пор так жалко, что больно вспоминать, о чём я и сказал другу:

– Арчи, смерть моего фамильяра, моей Синь была так внезапна. Я и не знал, что старение так неотвратимо для них. Лечил изо всех сил, но старость – это то, против чего целительство бессильно. Ещё и Бесиль расстроил, подарив ей парного Эмирека, а он ушёл на радугу вслед за своей второй половинкой.

Ерх-сыскарь, потрепал меня по плечу:

– Себ, соболезную. Я желаю мягких, пушистых облачков Эмиреку и Синь… Но увы. Нашим маленьким друзьям отмерен такой короткий срок. Они навсегда останутся в твоём сердце и сердце Бесиль. Эти птички-фамильяры прожили счастливую жизнь с вами. И всё-таки подумай над моим предложением, взять очеловечвшегося фифа – это действительно облегчить свою жизнь. Они, правда, хотят помогать. Поддержка Урза помогла мне пережить непростой период в жизни, когда меня штормило от эмоций к моей истинной паре. А ещё он довольно успешно подстраховывает в случае чего и порой заменяет меня на работе. В это время я успеваю решить параллельно другие рабочие вопросы, а заодно и наладить семейную жизнь.

– Мне не требуется помощь в работе. – я тяжело вздохнул и по привычке намагичил другу тяжёлый вазон с розами в углу кабинета. – А посвящать магическое существо в перипетии личной жизни я не намерен.

– Стоп, Себ. Дослушай… И да. Ты только никому не говори. – Арчи наклонился в мою сторону и перешёл на шёпот, хотя я точно знал, что с защитным контуром на кабинете от прослушки всё в порядке. – Всё, что мне советовал Урз о том, как бы он поступил на моём месте в отношении Оры оказывалось справедливым. Видимо, отсутствие полового влечения позволяет этим пушистикам видеть ситуацию без искажений. Если бы я во всём, что касается сердечных дел, слушался моего фамильяра, то добился бы руки и сердца Оры значительно раньше.

Я поблагодарил друга за совет и решил, что подумаю. Вдруг действительно фиф сможет мне помочь, или хотя бы будет кого погладить по шёрстке после тяжёлого дня.

Проверив, как обстоят дела в Целительской, отправился в Академию Темнейшего Черепа проводить лекцию для первокурсников по трансформации магии. Моё занятие предшествовало лекции, читаемой Никой, и, завершив урок, я решил дождаться её в коридоре.

Ведьмочка с задумчивым видом вышла из аудитории. Так близко и такая далёкая одновременно.  Все заготовленные слова вылетели из головы. И прежде, чем мой мозгуспел обдумать “за” и “против”, я уже налетел на неё. Сграбастав в объятия, прижал к стене, даже не подумав, как это может смотреться со стороны и что подумают окружающие нас адепты.

Ника открыла было рот, чтобы возмутиться, но я тут же запечатал его поцелуем. Только сейчас я понял, что за несколько часов успел дико по ней соскучиться. Она замерла на мгновение, а потом так же жарко ответила мне, возвращая всю мою страсть, усиленную собственным желанием. Я застонал, не в силах сдержать себя от затопившего меня удовольствия и скоро наши сладострастные стоны слились воедино. Как там шутил Мэс? “Моя, гр-р-р, она только моя!” Вот да!

Когда я  уже перешёл к поцелуям чуть ниже, чем губы, ведьмочка, отстранившись, обречённо пожаловалась:

– Ян, ну что ты творишь! Ну не при адептах же!

Я же продолжал прокладывать дорожку из поцелуев к ключице не в силах остановиться, и смысл её слов дошёл до меня с запозданием. Поэтому ответил не сразу, а когда заговорил, сам едва узнал собственный севший голос:

– Ника, моя сладкая ведьмочка, в любую академию берут только тех, кому исполнилось восемнадцать лет. Наши некроманты из АТЧ и твои ведьмочки из АВиЗа – совершеннолетние взрослые люди. Что они тут не видели?

Послышались одобрительные возгласы со стороны адептов, даже пара хлопков прозвучала, и Ника тут же застыла, а потом отпихнула меня.

Вокруг нас собрались заинтересованные наблюдатели. Среди адептов и ведьмочек я увидел пару преподавателей. Задвинув Нику за спину, я громко сообщил:

– Мы с ректорессой АВиЗа вчера поженились. Николетта теперь моя супруга, и я лично разберусь со всяким, кто посмеет её хоть чем-то расстроить.

Жена хмыкнула и с милой улыбкой, от которой вздрогнули все рядом стоящие адепты, добавила:

– А я отлуплю метлой любого, кто не будет слушаться нашего замечательного ерх-целителя, – многообещающе улыбаясь, сообщила Ника, выходя вперёд. – Не вздумайте обижать моего мужчину! Хотя, если вы решите рискнуть здоровьем, можете попробовать, но не рекомендую. А теперь, все брысь на занятия! Быстро!

Адепты рассосались, как по волшебству. Я спешно догнал жену и взял за предплечье  в попытке её остановить, чтобы всё таки поговорить с ней, как и планировал. Но та холодно взглянула на мою руку, удерживающую её, как на мерзкую змею, и я тут же убрал конечность, так сказать, во избежание более ощутимой “просьбы”.

– Понял, поговорим после твоей лекции, – миролюбиво предложил ей.

– Господин Край, нам с вами абсолютно не о чем разговаривать. Ты мне никто, – ведьма в недовольстве не первый раз обращалась ко мне по-разному: начинала с господина и на вы, а потом сбивалась и переходила на “ты”, – наш статус супругов лишь досадная формальность. И разговаривать ты можешь с кем угодно, но только не со мной. Всё, что хотела, я тебе уже сказала. А то, что хочешь сказать ты, мне не интересно.

Я аж воздухом подавился и закашлялся. Помоги мне Темнейший! Как жить с этой ведьмоносной женщиной?! Неужели, чтоб её поцеловать, надо постоянно использовать эффект неожиданности и пользоваться ситуацией?!

Из оцепенения меня вывел звонок от Белкаева.

– Себ, помнишь ты хотел взять себе фифа в фамильяры? – раздался из амулета связи требовательный голос ерх-сыскаря.

– Не помню. Помню только что ты мне навязчиво пытался всучить фамильяра, – ответил, хотя в эту самую минуту согласился что друг прав и мне нужен сиреневый фиф.

Арчибальд должно быть что-то такое уловил в моём голосе и стал быстро излагать ситуацию:

– Помнишь я обнаружил заговорщиков, во главе с бывшим ерх-сыскарём. Так вот они помимо прочего занимались дрессировкой очеловечевшихся фифов. Кукловод каким-то пока неустановленным образом поделился с ними этими животными. У меня сейчас предстоит большая работа по чистке предателе в рядах УСа и мне вот вообще не до ещё одной партии фифов. Я подумал, может ты возьмёшь их временно к себе в целительскую. Им на самом деле нужна лекарская помощь. Особенно одному, он особенно пострадал. Я его тебе пришлю в первую очередь. Вылечишь и сделаешь своим фамильяром.

Обнаружил заговорщиков, ага, друг попал к ним в плен и сильно рисковал. Арчи как всегда преуменьшал свои заслуги. Отказать ему после всего что с ним недавно случилось я не смог.

– Хорошо, отправляй всех ко мне.

– Отлично. Жди первого, остальных ещё нужно оформить. Спасибо, дружище.

Через несколько минут я был в целительской и получал еле живого фифа. Мне нужно было устанавливать контакт с будущим фамильяром, а делать это лучше всего там где он будет жить, так что я с фифом перенёсся к себе.

Сперва необходимо было аккуратно поделиться с пострадавшим силой, иначе фиф просто не выдержит манипуляций по сращиванию сломанных костей. Я делился магией, смотря, как тот вялой тряпочкой лежит на смотровой кушетке, и моё сердце щемило от жалости. Пока я его нёс, он принял основную фифью ипостась – сиреневого пушистика. У моего экземпляра был необычный для них оттенок – светло-светло сиреневый.