Читать книгу «Дед, любовь и расстройство психики» онлайн полностью📖 — Лёньки Сгинь — MyBook.
image

17

Меня убьют в 17 лет. Выстрел в голову.

Куда уж безболезненней? Р-раз и пустота… А потом… Всё это…

* * *

– Эй, парень! Деньги есть?!

В ответ мои ноги срабатывали быстрее гортани.

– Стой! Догоню, с-сука!

В 8 лет я убегал так каждый Божий день. Странное было время. Детство. Когда сильные бегают от слабых, не разобравшись, кто сильней.

Может, потому что детям просто нравится бегать? Мне не хотелось что-то доказывать словами или кулаками. "Меня никто не сможет догнать" – вот, о чём хотелось кричать во все ноги.

Почему же я не стал бегуном?

– Кто мой стул трогал?! Молчите? Ну, сейчас я вас по одному гасить буду! Держитесь, сопляки!

– Вот он! Он сидел на нём! Я видел!

Поднимаюсь:

– Ну, я…

11 лет. Время, когда проклёвывается голос. Тогда слабые закладывали сильных… таким же слабым. Им всё время хочется держаться вместе. Слабый всегда либо возглавляет, либо пресмыкается.

А сильный, он сам по себе. Один.

Ноги не бегут, а крепко врастают в пол. Кулаки сжимаются добела. Гортань выдаёт короткое:

– Ну, я…

– Головка от х..! – слабый обязательно найдётся, что ответить, чтобы спутать твои мысли. А потом ударит исподтишка.

Он был старше меня на год, но я устоял. Удар кулаком напомнил случай, когда я долбанулся носом об лёд. Через секунду лицо запылало, как ошпаренное. Гортань выдавила только:

– На!

А потом ещё… ещё. Вместе с движениями кулака дёргалась голова моего обидчика. Он упал после первого же удара, но теперь, когда ноги замолкли, я хотел кричать о правде кулаками. И бил… бил.

Козлов. В последующем регбист и ловелас. И первый, кого я победил кулаками.

Нас остановила вошедшая учительница. Меня поставили на учёт в детскую комнату милиции и чуть не исключили из школы. Но ещё долго мои кулаки кричали. В соседних районах или просто при встрече с несправедливостью. Мне было необходимо мочить козлов… и Козлова.

Почему же я не стал боксёром?

– Пойду погуляю.

– А уроки сделал?

– Почти…

– Давай-ка сделай дело и гуляй смело!

– Ну, мам! Я уже не маленький! Приду и сделаю. Ты же знаешь. Слово даю!

В 13 лет, наконец, прорезалась гортань. Появилась острая потребность повсюду кричать о своей независимости: "Я взрослый! Неужели вы не видите?!"

Казалось, что не видели. Поэтому и надрывал горло.

– Ребята, кто-нибудь хочет рассказать первым свой отрывок из "Горе от ума"? Что, никто? Ну, тогда, может, Скворцов нас порадует?

– Тамара Степановна, я бы и рад, но такое горе с моим умом… понимаете, вчера грибов переел.

В этом возрасте не обязательно говорить что-то толковое. Достаточно просто сохранять уверенность, чтобы весь класс взорвался от смеха.

– Ну, Скворцов, балагур… ладно, прощу на этот раз, но на следующем уроке будем слушать твой отрывок, а не шуточки… Кошкина, ты-то, надеюсь, выучила?

Из-за парты поднималась худая девочка с застенчивыми глазами и безупречно декламировала Грибоедова.

Что-то уже тогда двигалось в моей груди при взгляде на неё, но гортань всё ещё была громче сердца.

– Блошкина, куда чешешь? – окликал я её на перемене

Хихикнет:

– Скворцов, ну когда ты вырастешь?

– За тобой следом.

Больше никто из одноклассников не называл меня маленьким. И я тайно злился за это на Кошкину.

Но всё равно чувствовал себя взрослым и независимым. Вперёд!

Почему я не стал политиком или хотя бы старостой класса?

– Так ты будешь со мной гулять?

– Не знаю… ты ещё маленький…

В 15 лет слышать это от Кошкиной было куда обиднее. Думалось: "Либо она имеет в виду, что я девственник, либо, что у меня… Там… какие-то проблемы".

– Да всё у меня нормально. Ничё не маленький…

Кошкина смеялась:

– Ты глупенький! – и щурила свои застенчивые глаза.

Сердце кричало внутри, но сказать ничего не получалось. Горло сдавливала немая обида.

Да ещё регбист Козлов принялся за ней ухлёстывать. За эти годы он вырос. Стал сильнее. И его родители были значительно богаче моей одинокой мамы.

Конечно, мама осталась одна, будучи сильной и независимой. Но всё же отца порой не хватало. И это злило.

В том возрасте что-то уже начинало щёлкать в голове. Карманных денег совсем не хватало на те задумки, что ежеминутно рождались… во мне. Не в голове, а где-то… в брюках, в животе или в сердце, которое неистово кричало: "Кошкина, я тебя люблю!"

И пока ловелас Козлов непринуждённо дарил ей подарки, целовал в щёку при встрече, попутно ухаживая ещё за дюжиной таких же Кошкиных… Я кропотливо по копейками собирал на какую-нибудь паршивую коробку конфет.

Не то, чтобы больше ничего не было в тогдашней моей жизни. Было, конечно. Но теперь вспоминается только эта бездумная беготня за юбкой и обозлённость на всех.

Больше я не чувствовал себя таким уж сильным и независимым. Отсутствие денег, девушки и вообще, какого-то увлечения в жизни. Как бы, сломали меня. Сердце скулило от обиды и неразделённой любви.

Господи, почему я тогда не начал писать стихи?

Оглядываясь в прошлое, часто размышляешь о том, почему не удалось стать тем или этим. Бегун, боксёр, политик, поэт. Но в детстве и юности не хочется думать о такой ерунде. Ведь ещё полно времени впереди. Ещё успеешь стать кем угодно!

Не то, что в 17 лет…

Именно в этом возрасте я понял, что стать кем-то в будущем не получится никогда. Становиться нужно только в настоящем.

Голова. Наконец-то начала работать она. Но, в отличии от прочих крикливых органов, голова работала тихо и неторопливо. Лишь изредка в ней что-то щёлкало. Тогда появлялась идея, но затем угасала. Щелчок давал осечку.

Щёлк. Щёлк. Щёлк.

И однажды раздался выстрел. Тот самый, что убил меня в 17 лет.

Образно, разумеется. Иначе, как бы я всё это написал?

Но всё же, это убило мою жизнь. В её привычном для меня понимании. Я лишился мамы. Той самой, на которую злился за то, что она не в состоянии обеспечить моё беззаботное существование.

Не знаю. Может, она забухала, заболела, умерла или я сам уехал за 10 000 км. А, может, просто перестал просить у неё деньги. Не всё ли равно?

Тот, кто досюда дочитал, возможно, увидел в этой истории частицу самого себя. И хочет, чтобы финал оказался воодушевляющим. Герой победит.

Что ж, так и будет. Только финал допишешь ты сам. Не знаю, сколько тебе: 17, 20 или 40.

Поступи, как семнадцатилетний герой этой истории. Убей себя маленького. Отвяжись от мамы, которая, может и не мама вовсе, а просто вечно преследующие обстоятельства, которые всю дорогу мешали тебе стать тем, кем ты мечтаешь.

Мешали в прошлом и будут мешать в будущем.

Просто. Начни сейчас.

Давай.

Вместе

– Красивая у тебя девушка, – три мрачные фигуры стояли около футбольной коробочки, источая дым. Эту фразу выпростала самая подвижная из них. Было видно, как остальные две вздрогнули и смешались при этом. Возможно, что если бы Гена не обернулся, то ничего бы и не случилось.

Если. Бы.

Если бы ей не вздумалось танцевать на дискотеке неизвестно с кем. Если б она не позвонила ему с жалобным голосом. Если бы он всё же проявил волю и не поехал за ней на такси в три часа ночи. Если бы не согласился потом прогуляться за ручку по ночным улочкам. Если б они не срезали путь до её дома через дворы…

М-да… Гена был простым студентом и многому только учился, но давно понял, что это «если бы» никогда не работает.

– Чё ты таращишься, я не понял?!

Гена молча отвернулся и продолжил вести девушку в том же ритме. Тройка фигур сверкнула искрами бычков о землю, отделилась от коробочки и быстро настигла парня с девушкой.

– Слышь?! Чё такой невежливый? – одна из фигур вышла под тусклый свет фонаря и обнажила щербатый рот в заляпанной бородке.

Пришлось остановиться. Гена бросил взгляд по сторонам. Двое других переминались сзади, шаркая носками по асфальту.

– Ребят… – обратился Гена к щербатому, но тот дёрнулся, будто для удара. На уловку студент не попался. Только моргнул глазами и сильнее сжал руку девушки.

– Чё ты менжуешься-то? – хлопнули Гену по плечу. Все трое заржали.

– Вы поболтать хотите или по делу? – парень чуть повысил голос.

– Ого-го, а ты у нас деловой я посмотрю, – говоря это, бородач поправил ворот куртки и отвесил что-то вроде реверанса.

Тройка снова прыснула пьяным смехом.

Затем отсмеявшись, все замолкли на несколько секунд. Гена почувствовал, как дрожит маленькая ладонь, которую он безотчётно сжимал всё сильнее. Ослабил липкую хватку.

Щербатый снова закурил и так приблизился, что его бородёнка щекотнула шею студента:

– Короче, ясен-красен, что проход через наш двор платный. Мы-то в курсе, что ты и твоя тёлочка здесь нормально так время экономите, пока до дома идёте. Вон, Саня сам проверял. Да, Санёк?!

Сзади что-то пробормотали, и вдруг девушка дёрнулась, чтобы крикнуть, но её рот закрыла смуглая ладонь с грязными ногтями.

Гена стоял в ступоре и, глядя на эту картину, размышлял: «Как же эта ладонь может быть настолько темнее её лица?» Этот идиотский вопрос полностью занял сознание парня до тех пор, пока щербатый не окликнул:

– Ну?! Слышал?! Пять минут экономится! За каждую минуту по штуке. Быренько давай! – он сунул руки в карманы джинс и ссутулился.

Тогда Гена понял, что лучшего момента не представится. Он отпустил ладонь девушки и уже сжал кулак, чтобы…

– Ну-ка, сука… – прохрипело над ухом, а ножик щёлкнул у самого горла студента.

Гена попытался двинуться, но кончик лезвия кольнул кадык. Тогда парень разжал ладонь и сунул в нагрудный карман куртки. Там за подкладкой у него всегда лежало две трижды свёрнутые пятёрки. Рука стала елозить в попытке отделить одну бумажку от другой, но тут вмешался щербатый, рванув Гену за рукав. Рыжие купюры спланировали на асфальт.

– О! Вот это я понимаю, – похвалил бородач, нагибаясь, – мужской подход. Тут и на урегулирование всех проволочек хватает. Всё, свободны!

Парня с девушкой отпустили. Фигуры вновь соединились с темнотой.

До дома шли молча. Когда подошли – начало светать. В окне над её подъездом уже сидел какой-то древний дед и дымил папиросой.

– Так и будешь всю жизнь откупаться?! – вдруг бросила она перед самым подъездом. Гена увидел, как вздрогнули её губы и нервно заползали по лицу.

– Что ты говоришь такое, малыш? – он сделал движение, чтобы обнять её.

– Не трогай! – она сорвалась на визг.

– Молодёжь, не ссорьтесь там! – прилетело из-за козырька дедовское напутствие, – Живите дружно.

Она бросила на Гену презрительный взгляд и молча исчезла в подъезде.

Студент сунул руки в карманы, ссутулился и побрёл домой, глядя под ноги. Потом, спустя два квартала вспомнил, что также сутулился и мерзкий бородач. Выпрямился и вдруг заметил кошелёк посреди дороги. Подобрал и заглянул внутрь. Там лежало чуть меньше 15 тысяч рублей. Гена огляделся. Рядом стояла молчаливая пятиэтажка. Во дворе не было никого.

Поначалу парень обрадовался такому неожиданному подарку судьбы, но потом, дойдя до дома, посмотрел на всё иначе.

* * *

– Нет, знаете что… позовите администратора. Мне не очень-то понравилось, как вы меня обслужили, – произнеся это, сухая бабулька сморщила решительный рот.

– Извините, но у нас нет никакого администратора. Мы работаем посменно по одному человеку, – Настя говорила сухо и учтиво, сидя в кофейном ларьке. К скандальной бабушке она давно привыкла. Та приносила по 100 рублей каждую неделю, брала маленький латте и всегда капризничала.

– Тогда позвоните вашему главному. Я хочу, чтобы он знал, что за разгильдяйки у него работают.

– Вот книга жалоб. Это будет ваша… не знаю. Стотысячная жалоба. Дать ручку?

– Будьте любезны, юная леди…

Пока старушка сочиняла очередные вирши, Настя написала работодателю эсэмэску: "Сегодня 15. Отпусти домой. Голова болит. Заберу выручку в счёт сентября?"

– Вот ваши ручка и книжка. Надеюсь, это послужит вам уроком, – высказавшись, бабушка отчего-то медлила с уходом.

– Да, всего доброго! – уважительно и пустынно поторопила Настя.

– О потерянном не плачь, внучка. Всё возвратится… – внезапно лицо бабульки подобрело, но появился новый клиент и старческие губы снова сжались. Она ушла.

Пока Настя готовила кофе, прилетела ёмкая эсэмэска от работодателя: "Ок."

Настя взяла деньги из кассы, закрыла ларёк и поехала. До дома было 5 километров на велосипеде. Девушка преодолевала их за 20-30 минут. В зависимости от погоды, светофоров и настроения.

И, возможно, если бы Настя не отпросилась с работы на час пораньше. Если бы не ехала так быстро. Если бы светофоры не загорались ей в руку. Если бы её задержала хоть какая-то нелепая мелочь вроде зазевавшегося голубя на дороге…

Тогда жизнь осталась бы такой же спокойной и тягостной, как весь последний год.

Если. Бы. Никогда не работает.

Настин парень никак не мог найти работу. Уже год. Бог весть, кем он пытался стать, но карьера упорно не давалась. Приходилось чем-то занимать время: гитара, стихи, сигареты. Всё это Насте, в целом, нравилось. А безденежье… временная трудность.

Поэтому, пристегнув велосипед на первом этаже, девушка радостно взбежала на пятый. Надеялась сделать сюрприз…

Настя встретила её в дверях собственной квартиры. Каких-нибудь пять минут и не было бы никакой измены в Настиной голове. Всё осталось бы по-прежнему.

– Настю-ю-юш, – брови гитариста скрылись за поэтической шевелюрой, губы превратились в нечто, похожее на пупок, – сейчас я всё объясню, малыш… До свидания!

– Да, до скорого свидания, – хмыкнула Настя, глядя вслед костлявой брюнетке, – Надо же… вообще на меня не похожа.

Она вошла в квартиру, и, вздохнув с хлопком двери, попросила:

– Давай, собирайся, дружок. А я погуляю пока.

– Ну малы-ы-ыш… это ученица…

Он пытался оправдаться, но в Насте что-то щёлкнуло. Можно даже подумать, что она ждала какого-нибудь дурацкого повода вроде этого.

Через полчаса девушка сидела в баре, водя пальцем по окаёмке бокала. Рассказывала что-то стервятнице-подруге. И сама не верила в свою решительность:

– Ну а что я могла сделать?

– Ты молодец, – кивала подруга, строча кому-то бесчисленные эсэмэски.

А потом Настя уже ничего не помнила. Да это и ни к чему. Расплатившись с таксистом, она неуверенно покинула машину и потеряла кошелёк.

* * *

Этот кошелёк и нашёл Гена. Обычный студент. Днём: работа. Вечером: учёба. По выходным: уже ничего.

Поразмыслив, он вскоре развесил объявления на всех подъездах Настиной пятиэтажки: «Потерявшему портмоне звонить по номеру такому-то». Именно в такой формулировке. Со странным словом «портмоне».

– Алло!

– Да?

– Здравствуйте! Это я потеряла… портмоне.

– А! Вы хозяйка кошелька?

– Да…

– Хмм… здесь есть банковская карточка. Принесите паспорт, чтобы удостовериться. Я живу по адресу такому-то.

Девушка пришла. Показала паспорт. Гена отдал кошелёк и отказался от какой-либо награды. Они коротко поговорили о чём-то бессмысленном, как чужие люди. Насте только запала в душу одна фраза, небрежно брошенная Геной:

– Все под Богом ходим. Один теряет, другой находит.

– Хорошо. Спасибо вам!

И разошлись, так и оставшись чужими.

* * *

Всё это обычная череда совпадений. По сути, встреча Гены и Насти ничего не изменила в их судьбах.

Гена продолжил страдать по своей бывшей, которую давно не любил, а просто нуждался в ней, как в сигаретах.

Настя вопреки логике тоже страдала по своему бывшему. И, хоть это она прекратила отношения, но ломку испытывала даже более сильную.

Пожалуй, что истерзанные неудачной любовью люди и впрямь напоминают наркоманов. Оттого зачастую и не видят тех знаков, что преподносит им судьба.

Но иногда судьба бывает дотошнее старухи, смакующей пенку латте на шершавом языке.

Спустя месяц или полтора, когда обоим следовало вволю настрадаться своим прошлым, Настя случайно набрала номер Гены. В доказательство она так и сказала:

– Ой, простите… я вам случайно позвонила, – но трубку не положила.

– Что ж, – помолчав пару секунд, ответил парень, – тогда и вы меня простите, что случайно ответил.


Стандарт

0 
(0 оценок)

Дед, любовь и расстройство психики

Установите приложение, чтобы читать эту книгу

На этой странице вы можете прочитать онлайн книгу «Дед, любовь и расстройство психики», автора Лёньки Сгинь. Данная книга имеет возрастное ограничение 18+, относится к жанру «Современная русская литература». Произведение затрагивает такие темы, как «занимательные рассказы», «русская проза». Книга «Дед, любовь и расстройство психики» была написана в я 20 и издана в 2019 году. Приятного чтения!