Цитаты из книг автора «Лууле Виилма»

Жизнь есть развитие. Кто вцепляется в свою мать, точно детеныш обезьяны, тот не может идти вперед самостоятельно

Первая беседа всегда носит характер вводной. С психическими больными нельзя идти вглубь быстро, поскольку они зациклены на своих навязчивых идеях. Воспринять новое мешает страх. Я подчеркнула это. Он успокоился, оживился, сказал, что уже не хочет умирать – прекрасный для первого визита результат. Я знала, что эффект кратковременный, но знала и то, что не имею права жить за другого его жизнью. Будь что будет.

Мы долго разговаривали. Он все повторял, какой он плохой и как все плохо. Я же убеждала его, что за плохим таится хорошее и что мы должны это хорошее найти. Находит тот, кто отпускает на свободу свое плохое, ибо хочет видеть хорошее.

Я научила его прощать матери за то, что та не сумела жить в своей женской роли. Научила прощать отцу, который позволял жене над собой самоуправствовать. Научила просить прощения у родителей за то, что он ранее не умел ни увидеть, ни исправить родительские ошибки. Просить прощения у своей души и своего тела за боль, причиненную неумением стать самим

«Люби что угодно – землю или небо, мужчину или женщину, материальность или духовность – но главное, чтобы любить без условий. Если любишь кого-то или что-то искренне, от души, то научишься любить и других».

Когда простодушный человек копит печаль, то у него образуются легкие болезни, которые хоть и дают постоянно о себе знать, но все же дают возможность прожить долго. Когда же печаль копит высокообразованный человек и он же высмеивает себя за выступившие на глазах слезы, то он зарабатывает достойную умного человека тяжелую болезнь – возможно, неизлечимую. Все новые болезни, неподвластные медицине, происходят от излишней интеллигентности.

В один прекрасный день такой человек встречает на улице опечаленного прохожего, который не умеет сбросить с себя печаль. Опечаленный видится ему лоботрясом, который мается от лени и даже не следит за своей внешностью, и он смеривает «неряху» таким взглядом, что чаша печали у того переполняется, и он в порыве жестокости заносит руку. Жестокость одного, которую он ни в коем случае жестокостью не признает, спровоцировала вспышку жестокости у другого, жестокости, которая скопилась под прикрытием печали. Два одинаковых страдальца волей случайного совпадения сделались потерпевшим и преступником. Но кто из них потерпевший, а кто – преступник? Оба – потерпевшие, и оба – преступники. Нет чтобы понять и поддержать друг друга – вместо этого один счел себя лучше другого, другой поддался на провокацию и оказался виноватым. Ему бы не поддаваться на провокацию, но из-за печали он лишился способности самоконтроля. Потому и взорвался. Опечаленный человек воспринимает все плохое близко к сердцу, и там оно и остается. У него не хватает ума это плохое исправить.

Кто печален внешне, тот жесток внутренне. Кто жесток внешне, тот печален внутренне.

Жестокость проявляется не только когда человека обижают, но и когда кто-то желает переделать другого по своей мерке, не спрашивая, хочет ли он этого сам. Разница лишь в величине жестокости.

А посмотрите на плачущих пожилых людей. К сожалению, возрастная граница все больше понижается в сторону омоложения, и теперь уже плачут не только женщины – эстафету резво подхватили и мужчины. Они видят, что все вокруг плохие и делают друг другу плохо. Но если кто хоть чуточку ошибется, споткнется самую малость, то эти печальненькие становятся самыми большими и жестокими судьями. Злорадство – та же жестокость. И тогда они не могут понять, отчего жизнь к ним жестока. А потому, что жестокость притягивает жестокость.