Цитаты из книг автора «Луиза Пенни»

Шеф часто говорил: все можно решить прогулкой. Что же касается Бовуара, то он считал, что все можно решить в кухне с кусочком торта.

Гамаш кивнул, и Клара, словно взмахнув волшебной палочкой, указала ножом в сторону гостиной:

Сколько ни меняй – все одно и то же будет

Изо рта Рут вылетело несколько маленьких облачков, и он предположил, что это смешинки. Или сера.

– Я думаю, вам нужно попробовать жить так, будто вы сама по себе. Если он вернется и вы почувствуете, что жить с ним лучше, – прекрасно. Но вы будете знать, что вы самодостаточны.

И всегда, всегда полагайся на свою интуицию, Изабель. Что она тебе говорит? – Что нас имеют. Он откинулся назад и рассмеялся: – Тогда положись на мою.

– У Констанс не было друзей, – повторила Мирна. Гамаш уставился на нее: – Ни одного? – Ни одного. – Ты была ее другом, – возразила Клара. – Да она здесь со всеми подружилась. Даже с Рут. Но, еще не успев закончить предложение, Клара поняла свою ошибку. Она приняла дружеские манеры за дружбу. Мирна помолчала секунду-другую, прежде чем заговорить: – Констанс могла производить впечатление, что у вас с ней дружеские и близкие отношения, на самом деле ничего такого не чувствуя. – Ты хочешь сказать, это все было ложью? – спросила Клара. – Не совсем. Не хочу, чтобы вы считали ее социопатом или чем-то подобным. Она любила людей, но никого близко к себе не подпускала. – Даже вас? – спросил Гамаш. – Даже меня. Большей частью ее жизнь оставалась закрытой для всех.

– Это была долгая охота, десятки тысяч миль и сотни лет. Отец Клеман правильно сделал, что уехал. В архивах инквизиции имеется декларация, подписанная самим Великим инквизитором; она предписывает провести расследование деятельности гильбертинцев. – Но зачем? – спросил Бовуар, пытаясь сосредоточиться. Ему казалось, что это сродни расследованию деятельности зайчиков и котят.

Здесь вопрос «нравится – не нравится» не стоит. Тут все дело в том, принимаешь ты кого-то или нет. В закрытом сообществе симпатия довольно легко превращается в антипатию. Мы здесь научаемся даже не думать в таких терминах, мы принимаем как Божью волю факт, что тот или иной монах оказывается здесь. Что хорошо для Господа, хорошо и для нас.

В конечном счете из Бовуара мог бы получиться неплохой гильбертинец. Как и они, он жил в страхе. Не перед тем, что выскочит на него из темноты, а перед тем, что терпеливо ожидает внутри его собственных стен.