Цитаты из книг автора «Луиза Пенни»

– Вы считаете, что если я ученый, то у меня нет веры? – спросил Розенблатт. – Вы будете удивлены, узнав, сколько физиков верят в Бога.

– К сожалению, я недостаточно гениален, чтобы позволить себе быть трудным человеком,

«Говорит дружеским тоном, – подумал Розенблатт. – Обезоруживающим». Но заслуженный профессор понимал, что это означает. Он знал: самые опасные люди всегда говорят обезоруживающим тоном. Он немедленно перешел к глухой обороне.

Не потому, что я вам так говорю, а потому, что именно так вам и следует поступить.

Вот в чем состояла проблема. Находить таких убийц было чрезвычайно трудно не только потому, что люди, готовые убивать детей, способны на все, но и потому, что эмоции родни разогревали свидетелей, друзей, общество и следователей. До вулканических температур. А это могло затмевать истину, искривлять восприятие. И давало убийце большое преимущество.

казалось, копила обиды, копила и нагромождала одну на другую. Она была идеальным маленьким генератором огорчений, шрамов и раздражений. Ее фабрика работала денно и нощно, оттачивая ее злость. Добрые намерения она трактовала как покушение на нее, подарки – как бесчестье, счастье других людей – как личное оскорбление. Она помнила каждую обиду. Ни о чем не забывала, кроме своей гордыни. Но в то же время Иветт Николь демонстрировала способности к расследованию убийств. Она была своего рода идиоткой, обладающей этой единственной способностью, которая, возможно, воспринималась как ум. И на расследование этого дела она попала не без оснований. Но основания эти она должна была держать при себе. Гамаш взглянул на Николь, которая

– Доводы разума тут ни при чем, – ответила Мирна. – Я первая готова признать, что проиграю любой спор о том, следует ли ставить пьесу Флеминга. Умом я понимаю, что у него есть право писать, а у труппы есть право ставить. Но просто я не хочу в этом участвовать. Я не могу защищать свои чувства – они такие, какие есть.

– Ты дал ему палку и воображение, – сказала Иви. – И что, по-твоему, девятилетний ребенок будет с этим делать?

Невозможно одновременно быть счастливым и приспособившимся

– Ну все, – сказал Габри, вставая. – Хватит. Дай-ка ее мне. – Не отдам! – заявил мальчик, защищая палку. – Либо ты мне ее отдашь, либо уйдешь отсюда. Извини, но здесь больше никого нет с древесными ветками. – Это не ветка, – возразил мальчик. – Это ружье, которое может превращаться в меч.