Отзывы на книги автора «Luigi Pirandello»

Гениальная пьеса, которая и спустя столетие (написана в 1921 г.) кажется новаторской. Этакая ядреная смесь итальянских страстей, странных метаний, семейных обстоятельств и авторского замешательства (уже по прочтении узнала, что Луиджи Пиранделло – нобелевский лауреат от 1934 г. – вот уж есть за что!)

«Шесть персонажей в поисках автора» лучше не читать, а смотреть. Эта пьеса для тех, кто не готов ограничиваться стандартными сценическими историями и принимает эксперименты, в т.ч. своеобразный хаос в сюжетных линиях и характерах героев.

И я просто не могла не вспомнить фильм «Персонаж» (2006) – там гг обнаруживает, что является литературным персонажем, и пытается найти своего автора, чтобы попросить его (автора) изменить трагический финал книги.

В театре тем временем пытаются поставить какую-то малоинтересную пьесу, ибо, по мнению режиссера постановки (он же директор), «хороших пьес теперь не пишут». Получается абы как, режиссер недоволен, актеры толком не понимают, чего от них хотят. И как раз в самый напряженный момент репетиции в зал врываются странные люди в количестве 6 шт. Они пугают актеров и режиссера, заявляя, что являются персонажами некой незаконченной пьесы (почти неупокоенные души). Они умоляют режиссера записать их историю, им же нужно лишь рассказать (и показать) свою драматичную жизнь.

«Ах, господин директор! Вы же знаете не хуже меня, что жизнь полна таких несуразностей, которые вовсе не нуждаются в правдоподобии. А знаете почему, господин директор? Потому что эти несуразности и есть правда!»

Так что, можно сказать, все действие «Шести персонажей…» – это пьеса в пьесе. Сначала несчастные персонажи проживают свою жизнь на любезно выделенной им сцене, а потом их образы пытаются примерить актеры театра… с разной степенью успешности.

Сама пьеса (та, что в пьесе…) – что-то крайне сентиментальное: с брошенными детьми, погибшими мужьями и Сонями а-ля «Преступление и наказание». Короче говоря, как в жизни все, и может показаться, что вы смотрите новый выпуск «Пусть говорят» или «Прямого эфира с Малаховым», столько тут эмоциональных коллизий, страшных воплей, обвинений. Но дело не в сюжете, который отыгрывают персонажи – они интересно раскрывают творческое мышление.

Если не рассматривать это как фантастику (ха, посмотри, ожившие персонажи!), то можно разобраться в отношениях писателя/драматурга с его героями. Понятно, что режиссер, он же директор театра, устал от пьес, которые он должен ставить. И, похоже, во время очередной неудачной репетиции у него родилось желание написать свою пьесу. Так и врываются в его жизнь персонажи и вынуждают его взяться за перо. Замечательно показано, как на реальность (театр, актеры, новая постановка) наслаиваются фантазии режиссера (персонажи с их историей). Он внезапно отменяет постановку чужой пьесы и заставляет актеров разучивать его собственную. Он спорит с самим собой: воображение говорит одно, он не соглашается, потому что «в театре так не принято!», но воображение настаивает, он пытается найти компромисс, ничего не получается, персонажи не хотят, чтобы их играли эти актеры, с ними нужно договориться, они не соглашаются… но все равно нужно договориться.

«Бросьте вы свою правду! Вы в театре! И правда здесь хороша только до известного предела!»

Пиранделло рассказывает о том, что наше воображение (тут – жизнь, «все, как в жизни!») сильнее, шире искусства в принятом нами виде. То, что мы получаем в виде искусства (литература, театр, кино) – это лишь жалкая выжимка, никогда автор не сможет выразить себя полностью, он вечно ограничен форматом искусства. Так, у режиссера может получиться хороший спектакль, но он будет хуже, поверхностнее того, что было у него в голове. Он, как и его персонажи, в отчаянии, но деваться некуда, нужно принимать правила игры.

И, конечно, «Шесть персонажей…» – о том, что лишь поначалу творению/героям нужен автор. В какой-то момент автор становится лишним в своем же собственном мире, этот мир отталкивает его. Оттого можно сравнить процесс создания с родительством – так ребенок вырастает и уходит – чтобы стать самостоятельным.

«...кому выпало счастье породить хоть один настоящий живой персонаж, тот может смеяться даже над смертью»

Странное переплетение вымысла и реальности порой порождает такие фантастические сюжеты, где уже и не разберешь, где правда, где литература, где жизнь...

ОТЕЦ. Ах, господин директор! Вы же знаете не хуже меня, что жизнь полна таких несуразностей, которые вовсе не нуждаются в правдоподобии. А знаете почему, господин директор? Потому что эти несуразности и есть правда!

Должна ли литература отражать в полной мере существующую действительность (в том числе и неприглядную, от которой хочется спрятаться, но никак не выставлять всем напоказ) или нет, по той лишь простой причине того, что литература и так вышла из этой реальности...

ОТЕЦ. Автор, который дал нам жизнь, потом раздумал или не смог возвести нас в ранг искусства… Это было настоящим преступлением, потому что кому выпало счастье породить хоть один настоящий живой персонаж, тот может смеяться даже над смертью. Он не умрет! Умрет человек, писатель, орудие творения, но само творение не умрет никогда! И заметьте, что для жизни в веках это творение не нуждается ни в каких-то особых качествах, ни в необходимости совершать чудеса. Кто такой Санчо Панса? Кто такой дон Аббондио? И тем не менее они вечны, потому что им посчастливилось найти благодатную почву, найти фантазию, которая сумела взрастить и выпестовать их, наделить бессмертием!

Сложная запутанная поначалу пьеса (причем это даже "книга в книге", абсурдизм по сути, когда в театр приходят...персонажи, созданные автором со всеми их жизненными перипетиями, но так и не получившие своего воплощения в конкретной пьесе или на театральной сцене) развивается стремительно, удивляет читателя неожиданными поворотами сюжета (а сюжет ужасен, печален, безысходен - имеется в виду сюжет, где главные лица как раз эти неприкаянные персонажи) и заставляет о многом задуматься. Ну например, может, все мы уже придуманы кем-то за тысячу лет до нашего рождения и тоже персонажи в чьей-то пьесе; а кто бы из актеров мог сыграть мою жизнь на сцене? И что бы это была за пьеса и с каким финалом? Должен ли автор добиваться во что бы то ни стало правдоподобности своих персонажей и могут ли они начать жить со временем своей жизнью, допустим в сознании того же автора, ведь это не статический образ, хорошо прописанный герой - зримый, "выпуклый", которого легко представить, которому сочувствуешь или которого ненавидишь...

И после этой пьесы как-то иначе смотришь на литературное искусство. И действительно, ведь многие литперсонажи так или иначе имели своих прототипов в жизни (например, кто-то из приятелей авторов), поэтому они уже не 100% вымысел.

По-моему, это идеальная пьеса для тех, кто пробует свои силы в написании книг: она покажет, как сделать своих героев чуть реальнее и как с ними подружиться)

Что касается той, основной пьесы, в которой персонажи "живут", она прежде всего о людских страданиях и отчаянии, потому, наверное, и заканчивается так трагически...

5/5, понравилась и задумка пьесы, и исполнение, и фантастическая линия с материализацией мысли, когда написанное на бумаге или же просто придуманное в голове вдруг оживает (это какой-то очень легкий уклон в эзотерику, люблю такие вещи).

Луиджи Пиранделло  (1867-1936) — итальянский писатель и драматург, лауреат Нобелевской премии по литературе (1934 год). Своей основной задачей считал воплощение на сцене новых идей о театре и развивал традиции интеллектуальной драмы Генрика Ибсена и Бернарда Шоу, обогащая их достижениями театра "гротеска". (с) Сетевые источники

В театре, во время репетиции на сцену выходят шесть персонажей, которые уверяют, что ищут автора. Перебивая друг друга, они рассказывают мелодраматическую историю, предлагая взять её в качестве новой пьесы. На замечание директора, что их история выглядит неправдоподобной, один из персонажей, Отец, возражает, что реальная жизнь полна нелепостей. Этим нелепостям не нужно правдоподобие, ведь они и есть истина. А создавать иллюзию истины, как это принято в театре - безумство... 

Читая новаторское произведение всегда есть шанс оказаться в роли мальчика из сказки Ганса Христина Андерсона, который воскликнул: "А король-то голый!". Но если с мальчиком то все понятно, король действительно оказался голым, то с литературным произведением не все так просто. Может так статься, что у тебя не хватает воображения, вкуса или чего там ещё, чтобы представить красоту и изящество "нового наряда", тем более, что множество авторитетных людей его уже оценили и вынесли свой вердикт: он великолепен...

Многие критики рассматривают деятельность Пиранделло как поиск новых театральных форм, продолжение психологических исканий, начатых Генриком Ибсеном и Августом Стриндбергом, подчёркивают его влияние на творчество европейских авторов, считают создателем новой философской драмы... Я не вправе присоединиться к суждениям, так как для меня это первое знакомство с известным итальянским драматургом. Меня удивил нестандартный подход автора к действию на сцене. Сегодня привычны и более невероятные воплощения, но этой пьесе почти сто лет!
Оригинальность начиналась с фразы: "Но что вы от меня хотите, если Франция давно уже перестала поставлять нам хорошие комедии и мы вынуждены ставить комедии этого Пиранделло, которого понять – нужно пуд соли съесть и который, словно нарочно, делает все, чтобы и актеры, и критики, и зритель плевались?" и продолжая взаимодействием (или противодействием) Персонажей и Актёров.
.
Пиранделло создал своеобразный вариант представления: "сцена на сцене".
Актёры и Персонажи в ней - два разных лагеря. То, что для первых является игрой, работой, созданием иллюзии, для других представляется единственной реальностью.

Но даже отбросив вопрос о внешнем сходстве, актер сможет выразить свое личное представление обо мне, свое личное восприятие, – если только оно у него есть вообще, – а вовсе не то, что я представляю собой на самом деле, и не так, как я воспринимаю себя сам.

Находясь в зрительном зале театра, я всегда с восторгом воспринимаю присутствие артистов среди публики, когда они появляются не из-за кулис, а двигаясь по проходу партера, поднимаются на сцену совсем с другой стороны. Вовлечения зрителя в действие - мой любимый ход, он размывает традиционные границы между режиссером, актерами и зрителями.
Пьеса относится к разряду философских, она задаёт много вопросов, в то время как ответы слишком неопределённы. Даже самый известный, играемый персонаж в разном исполнении выглядит по-разному. А если представить, что Персонаж первичен, а Актёр вторичен, то имеет ли он право преподносить Зрителю собственную интерпретацию исполняемой роли?

Историческая справка: "Римская премьера этой пьесы, самой популярной из 44 пьес драматурга, закончилась скандалом: зрители были оскорблены рассуждениями персонажей об относительности добра и истины".

Роман Луиджи Пиранделло Кто-то, никто, сто тысяч (Uno, nessuno e centomila, 1926) — выдающееся произведение. Это не легкое, развлекательное чтиво, а серьезный философский роман с определенной претензией на глубину.

Витанджело Москарда, сын основателя банка, ведет вполне себе довольную мещанскую жизнь, пока в его голову (возможно, от праздности) не закрадываются мысли о том, как и каким видят его окружающие. Таким же, как и он себя? Или же как-то иначе? И все ли видят его разным по-своему или же он имеет для всех определенный, застывший образ?..

Вот так, буквально из ничего, рождается целая система особого мировосприятия и виденья себя лично у главного героя этого произведения, довольно таки увлекательного и интересно написанного. По факту, человек, который имеет в себе стержень, силу воли и развитые мыслительские способности, назовет этот роман чем-то сродни короткому гениальному шедевру, потому как мысли, если вникнуть, очень и очень глубокие (вот хотя бы одна из них: думаю, каждый из нас хотел бы хоть разок увидеть себя как бы со стороны. Такое возможно, например, когда увидишь случайно свое отражение в зеркале, не понимая сразу, кто этот человек. И ведь в такие моменты ты ближе всего к пониманию того, как видят тебя другие). Обыватель вряд ли вообще поймет, о чем идет здесь речь. А вот на человека неподготовленного может даже подействовать негативно.

В любом случае сам текст и взгляды Пиранделло, выкладываемые здесь в лице Москарды, оригинальны и оставляют свой след в душе и разуме. Но порекомендовать эту книгу можно только думающему читателю, умеющему ставить себя на место других людей, и представляющему, как он себя вел бы на их месте в той или иной ситуации. Недаром этот роман находится в списке «1001 книг, которые должен прочитать каждый».

Моя же шкала оценивания пяти переведенных и прочитанных романов у Пиранделло такова:

1. Покойный Маттиа Паскаль — 5. (Интересно написанный философско-психологический роман о человеке, вошедшем в роль умершего для всего света и пытающегося жить заново, в свободе от всего прежнего образа жизни, с вымышленным именем).

2. Старые и молодые — 5. (Самый крупный роман Пиранделло о несовершенстве Рисорджименто относительно Сицилии, с огромным количеством действующих лиц и непохожестью своей структуры на все остальные романы).

3. Кто-то, никто, сто тысяч — 5. (Короткий философский роман, рецензия выше).

4. Отвергнутая — 5. (Классический реалистический роман о неравноправии по отношению к женщине в рамках Сицилии конца XIX столетия).

5. Записки кинооператора Серафино Губбьо ( Вертится ) — 3. (Сложнейший депрессивный роман о тщетности жизненного бытия на земле).

В общем, Луиджи Пиранделло — это прекрасный писатель, творчество которого мне интересно и навсегда останется в памяти. Надеюсь, еще переведут его других два романа ( Очередь и Ее муж ), и я снова с удовольствием окунусь в его уникальный слог, приправленный умением художественно вести рассказ.

Роман Луиджи Пиранделло Кто-то, никто, сто тысяч (Uno, nessuno e centomila, 1926) — выдающееся произведение. Это не легкое, развлекательное чтиво, а серьезный философский роман с определенной претензией на глубину.

Витанджело Москарда, сын основателя банка, ведет вполне себе довольную мещанскую жизнь, пока в его голову (возможно, от праздности) не закрадываются мысли о том, как и каким видят его окружающие. Таким же, как и он себя? Или же как-то иначе? И все ли видят его разным по-своему или же он имеет для всех определенный, застывший образ?..

Вот так, буквально из ничего, рождается целая система особого мировосприятия и виденья себя лично у главного героя этого произведения, довольно таки увлекательного и интересно написанного. По факту, человек, который имеет в себе стержень, силу воли и развитые мыслительские способности, назовет этот роман чем-то сродни короткому гениальному шедевру, потому как мысли, если вникнуть, очень и очень глубокие (вот хотя бы одна из них: думаю, каждый из нас хотел бы хоть разок увидеть себя как бы со стороны. Такое возможно, например, когда увидишь случайно свое отражение в зеркале, не понимая сразу, кто этот человек. И ведь в такие моменты ты ближе всего к пониманию того, как видят тебя другие). Обыватель вряд ли вообще поймет, о чем идет здесь речь. А вот на человека неподготовленного может даже подействовать негативно.

В любом случае сам текст и взгляды Пиранделло, выкладываемые здесь в лице Москарды, оригинальны и оставляют свой след в душе и разуме. Но порекомендовать эту книгу можно только думающему читателю, умеющему ставить себя на место других людей, и представляющему, как он себя вел бы на их месте в той или иной ситуации. Недаром этот роман находится в списке «1001 книг, которые должен прочитать каждый».

Моя же шкала оценивания пяти переведенных и прочитанных романов у Пиранделло такова:

1. Покойный Маттиа Паскаль — 5. (Интересно написанный философско-психологический роман о человеке, вошедшем в роль умершего для всего света и пытающегося жить заново, в свободе от всего прежнего образа жизни, с вымышленным именем).

2. Старые и молодые — 5. (Самый крупный роман Пиранделло о несовершенстве Рисорджименто относительно Сицилии, с огромным количеством действующих лиц и непохожестью своей структуры на все остальные романы).

3. Кто-то, никто, сто тысяч — 5. (Короткий философский роман, рецензия выше).

4. Отвергнутая — 5. (Классический реалистический роман о неравноправии по отношению к женщине в рамках Сицилии конца XIX столетия).

5. Записки кинооператора Серафино Губбьо ( Вертится ) — 3. (Сложнейший депрессивный роман о тщетности жизненного бытия на земле).

В общем, Луиджи Пиранделло — это прекрасный писатель, творчество которого мне интересно и навсегда останется в памяти. Надеюсь, еще переведут его других два романа ( Очередь и Ее муж ), и я снова с удовольствием окунусь в его уникальный слог, приправленный умением художественно вести рассказ.

Ох… Это, казалось бы, небольшое произведение стало для меня практически неподъемным. Я читала его нескончаемо долго. По страничке, по абзацу. Нет, сначала дело пошло очень даже бодро, а потом, поняв, что к чему, я заскучала. Не знаю, что именно пошло не так. Вероятно, нужно было читать это произведение раньше, а может быть наоборот позже. Но сейчас оно меня совсем не тронуло.

Итак, наш главный герой внезапно узнает, что у него кривой нос. Он об этом никогда не подозревал. И внезапно весь его мир начинает сужаться до этого знания. Это шокирует его, он начинает задаваться вопросом, а как же его видят остальные. Получив свой комплекс по поводу носа, он начинает раздаривать похожие комплексы всем окружающим. В школьные времена мой одноклассник сказал мне, что я лопоухая. А я об этом до того момента никогда не подозревала. Я рассмотрела свои уши и пришла к неутешительным результатам – да, лопоухая. И несколько лет после этого ходила исключительно с распущенными волосами, прикрывая свои якобы лопоухие уши. И только спустя годы я поняла, что все с моими ушами в полном порядке. В целом меня от многих комплексов во внешности избавили примеры других людей. Комплекс, связанный с маленьким ростом, решился окружением ростом под два метра, как-то прошло просто и все. Я поняла, что это вообще сомнительный недостаток. Ну не высокая, и что? Да и само осознание того, что всем все равно на то, как выглядят другие, пришло ко мне достаточно рано. Мы не акцентируем внимание на недостатках других людей больше пары минут, а значит и своим нужно уделять ровно столько же времени, если нет возможности или желания их исправить. И как-то, осознавая это, у меня не произошло эмоционального подключения к главному герою произведения. Все эти маски, которые мы надеваем рядом с другими людьми, вовсе не делают нас двуличными, также это не значит, что мы выставляем себя за кого-то другого. На работе я веду себя не так, как со своими друзьями. И это абсолютно нормально. Я не притворяюсь кем-то другим, и то, и другое – это я. В целом эти размышления о «лицах» и «масках» напоминают мне посты в интернете в нулевых – я не такой как все, я индивидуальность, вокруг меня все люди в «масках», важно оставаться собой. Мда… Ну, серьезно, совсем меня это не трогает. Какая-то подростковая чушь. Не удивительно, что это может довести до безумия.

Ох… Это, казалось бы, небольшое произведение стало для меня практически неподъемным. Я читала его нескончаемо долго. По страничке, по абзацу. Нет, сначала дело пошло очень даже бодро, а потом, поняв, что к чему, я заскучала. Не знаю, что именно пошло не так. Вероятно, нужно было читать это произведение раньше, а может быть наоборот позже. Но сейчас оно меня совсем не тронуло.

Итак, наш главный герой внезапно узнает, что у него кривой нос. Он об этом никогда не подозревал. И внезапно весь его мир начинает сужаться до этого знания. Это шокирует его, он начинает задаваться вопросом, а как же его видят остальные. Получив свой комплекс по поводу носа, он начинает раздаривать похожие комплексы всем окружающим. В школьные времена мой одноклассник сказал мне, что я лопоухая. А я об этом до того момента никогда не подозревала. Я рассмотрела свои уши и пришла к неутешительным результатам – да, лопоухая. И несколько лет после этого ходила исключительно с распущенными волосами, прикрывая свои якобы лопоухие уши. И только спустя годы я поняла, что все с моими ушами в полном порядке. В целом меня от многих комплексов во внешности избавили примеры других людей. Комплекс, связанный с маленьким ростом, решился окружением ростом под два метра, как-то прошло просто и все. Я поняла, что это вообще сомнительный недостаток. Ну не высокая, и что? Да и само осознание того, что всем все равно на то, как выглядят другие, пришло ко мне достаточно рано. Мы не акцентируем внимание на недостатках других людей больше пары минут, а значит и своим нужно уделять ровно столько же времени, если нет возможности или желания их исправить. И как-то, осознавая это, у меня не произошло эмоционального подключения к главному герою произведения. Все эти маски, которые мы надеваем рядом с другими людьми, вовсе не делают нас двуличными, также это не значит, что мы выставляем себя за кого-то другого. На работе я веду себя не так, как со своими друзьями. И это абсолютно нормально. Я не притворяюсь кем-то другим, и то, и другое – это я. В целом эти размышления о «лицах» и «масках» напоминают мне посты в интернете в нулевых – я не такой как все, я индивидуальность, вокруг меня все люди в «масках», важно оставаться собой. Мда… Ну, серьезно, совсем меня это не трогает. Какая-то подростковая чушь. Не удивительно, что это может довести до безумия.

Пьеса «Генрих IV» по праву считается одной из самых глубоких философских драм Пиранделло, которую иногда ошибочно именуют фарсом.

Так гласит аннотация. И я полностью с ней согласна. Действительно, когда начинаешь читать, начало по абсурдности происходящего, которую поддерживает суета окружающих, смирившихся со странноватыми требованиями местного аристократа, стукнутого по голове и воображающего себя германским монархом одиннадцатого века, - так вот, начало напоминает фильм про того самого Мюнхгаузена. Только у Пиранделло все-таки более быстро выжимается настроение и изменяется восприятие сквозь каждую сцену. И предполагаемый фарс перерождается в более серьезную тематику. Кстати, вслед за одним из персонажей, только-только вовлечённых в этот сумасшедший дом с переодеваниями, я думала, что речь пойдет о французском короле Генрихе Четвертом Наваррском, участником гугенотских войн и авторе известной фразу, что Париж стоит мессы. Но тут другой Генрих и другие поведенческие модели исторических личностей, которые дадут нашим героям показать серьезные межличностные конфликты. Поступки того героя, который мнит себя Генрихом, они автором объяснены и при более подробном знакомстве с судьбой героев, кажутся вполне себе логичными в том контексте. Не буду пересказывать сюжет этой истории, и далее мы переходим к трактовкам того самого, более глубокого, что требует дополнительного обдумывания.

«Сегодня лучше быть сумасшедшим, чем нормальным человеком»

Есть множество мнений по философским подтекстам и ответам на извечный вопрос "что хотел сказать автор"? Часть из них можно узнать в предисловии к изданию, часть - в свободном доступе. Тут и предположения о психологии взросления (сколько мне еще будет 26?), о роли масок в наших социальных взаимодействиях, и о "насмешке над современной автору Италией" и порицание действий аристократии. Я не эксперт, но мне ближе понимание "масок, которые постепенно захватывают власть над ситуацией" - сначала это просто маска, а позже она довлеет над нашими поступками.
Любопытно было по прочтению, посмотреть, как творческий мир отреагировал на этот текст, и я не ошиблась - пьеса не раз была поставлена разными театрами мира (по оценками критиков слабо удовлетворительно, потому как Пиранделло тот еще провокатор и его сложно ставить) и даже имеет свою вариант экранизации со звучными именами, надо бы посмотреть по горячим следам:

Пьесу рекомендовала бы любителям классики, истории, драматургии и психологии, - стоит прочесть и получить свою порцию провокационных образов от Пиранделло.

Книга о безумии. Мы пошагово наблюдаем за тем, как человек сходит с ума. Шаг за шагом. Но сошел ли с ума он? Или это была попытка вырваться из той психологической клетки, в которую его, ленивого и плывущего по течению, посадили окружающие (жена, управляющие его банком, свекр, тоже имеющий доступ к деньгам)?

Герой задумывается о несоответствии между своим представлением о себе и о том, как видят его окружающие. Особенно явный и эффектный случай - то, как его видит жена, которая дала ему кличку, которая "знает" его вкусы, которая сочинила мотивы его действий и, естественно, разболтала их окружающим. Таким образом, постепенно герой узнает, что он-не он. Каждый видит его своими глазами, и столько существует "его", сколько окружающих, включая собак. И так с каждым. Пытаясь добиться остранения и постичь себя истинного, герой приходит к выводу, что его без мнения других не существует. (Весьма спорное утверждение)

Я бы предпочла, чтобы автор здесь остановился. Потому что дальше начинается слегка запутанный сюжет с подругой, не-ликвидацией банка, фальшивыми свидетельствами и судом. Остальные персонажи живут реальной жизнью и решают реальные проблемы. В данном случае те, которые их финансовому благополучию создал новоявленный доморощенный философ. В сумасшедшем доме он получает возможность достичь (нирваны) полного отсутствия чужого влияния и наконец-то счастлив растительным счастьем.