Цитаты из книг автора «Лори Готтлиб»

Мы берем сущность первоначального снимка и сущность воображаемого, а затем соединяем их, создавая новы

«состраданием идиота» – подходящая фраза, учитывая мировоззрение Джона. Сострадание идиота – это когда вы стараетесь не раскачивать лодку и разделять чувства человека, даже когда лодку нужно раскачать, а ваше сострадание приносит больше вреда, чем ваша честность. Люди поступают так с подростками, супругами, наркоманами, даже с собой. Его противоположность – сострадание мудрого, которое означает не только заботу о человеке, но и проговаривание суровой правды, когда она необходима.

«В этой комнате я увижу тебя; ты попытаешься спрятаться, но я все равно увижу тебя, и ничего страшного не случится».

Исцеляющее действие, не исцеляющее слово»

Слово, которое мы используем для окончания психотерапии – терминация

Я улыбаюсь, точно зная, что он имеет в виду. Отношения на самом деле не заканчиваются, даже если вы больше никогда не встретитесь. Каждый человек, с которым вы были близки, живет где-то внутри вас. Ваша старая любовь, ваши родители, друзья, люди живые и мертвые (символически или буквально) – все они пробуждают воспоминания, осознанные и нет. Часто они показывают, как вы относитесь к себе и другим. Иногда вы ведете с ними разговоры у себя в голове, иногда они разговаривают с вами во снах

Иногда психотерапевты слышат продолжение истории, если пациенты возвращаются на другом этапе своей жизни. В других случаях нам остается лишь гадать. Как у них дела? Все ли хорошо у Остина, который развелся с женой и совершил каминг-аут, когда ему было под сорок? Жив ли муж Джанет с болезнью Альцгеймера? Стефани сохранила свой брак? Столько историй остается без завершения; о стольких людях я думаю, но никогда больше не увижу их.

«Сначала ты делаешь, потом понимаешь».

Когда начался припев – Let it be, let it be, let it be, let it be – Уэнделл затряс головой, как подросток на рок-концерте, утрируя для комического эффекта, приглашая меня перестать разговаривать с мозгом и проявить эмоции своим телом.

Но я тоже получила второй шанс. Уэнделл однажды заметил, что мы говорим сами с собой больше, чем с любым другим человеком за всю свою жизнь, но наши слова не всегда добры, верны, ободряющи – или хотя бы уважительны