Но, продолжила я, самое лучшее в близких, наполненных любовью отношениях – то, что в них есть место исцелению. В терминах психотерапии это и если ваши родители признавали свои ошибки, брали за них ответственность и учили вас тому же, то тогда разрывы не будут казаться такими катастрофическими во взрослом возрасте.
Я объяснила ей, что даже в лучших из всех возможных отношений иногда бывает больно. И не важно, насколько сильна ваша любовь, вы порой будете ранить своего партнера – не потому, что хотите, а потому, что вы человек. Вы можете непреднамеренно ранить супруга, родителей, детей, лучшего друга (а они вас), потому что если вы подписываетесь на близкие отношения, то раны – это часть сделки.
В конце концов, надежда на то, что ждало Франкла и других заключенных после освобождения, исчезла: люди, которые были им дороги, умерли, их родные и близкие были уничтожены. Но Франкл написал ставший экстраординарным трактат о стойкости и духовном спасении, работу, известную под названием Он писал: «Все можно забрать у человека, кроме одного: последняя свобода человека – выбирать собственное отношение к любым обстоятельствам». И правда: Франкл снова женился, у него родилась дочь, он много публиковался и выступал по всему миру – вплоть до самой смерти в возрасте девяноста двух лет.
Я думаю, что каждому взрослому должна быть дана возможность услышать родителей – не собственных: полностью открытых, уязвимых, чтобы они изложили свою версию событий. Потому что, узнав подобное, вы не сможете поделать ничего, кроме как прийти к новому пониманию жизни своих родителей, какой бы ни была
Мы боимся прислушаться к своему сердцу. Мы боимся быть несчастными – и слишком счастливыми (в таких снах нас неизбежно карают за наше счастье). Мы боимся, что родители нас не примут, и боимся сами принять самих себя. Мы боимся болезней и удачи. Мы боимся своей зависти и того, что на нас свалится слишком многое. Мы боимся надеяться на что-то, чего можем никогда не достигнуть. Мы боимся перемен и боимся их отсутствия. Мы боимся, что что-то случится с нашими детьми, с работой. Мы боимся невозможности все контролировать и собственной власти. Мы боимся того, как мало проживем и как долго будем мертвы. (Мы боимся, что после смерти наши жизни не будут иметь значения.) Мы боимся нести ответственность за свои жизни.