4.

– Лорчик, погоди… – остановила её Сонечка, когда они подошли к дверям коттеджа. – Слушай, что-то я волнуюсь.

– Волнуешься? Брось. Ты же не на Олимпиаду выступать приехала! – широко улыбнулась Лариса и сунула ключ в замок.

– Нет, я серьёзно… Покажи мне сначала сад!

– Ванну эту его, что ли?

– Да! Пойдём сначала на неё посмотрим! – согласно закивала головой Сонечка.

– Ну пойдём. – Лариса пожала плечами, оставила ключ в замке и повела гостью к «анкигянскому корыту». – Вот здесь у меня яблони, это вишня… – показывала Лора по дороге представителей своей садовой флоры. Но Сонечка уставилась исключительно в сторону смородины, среди которой белела ванна.

– Хм. Размером как обычная, – Соня провела рукой по дну. – Гладенькая.

– Ты там особо руками не шеруди, – забеспокоилась Лора. – Выскочит что-нибудь.

– И что будет?

– Башку тебе оторвёт, вот что будет! – сделала страшные глаза Лариса, но тут же рассмеялась. – Шучу я, шучу.

– Да тут и неоткуда вроде выскакивать, – продолжала рассматривать гостья. Она ухватилась правой рукой за край и со словами «а она тяжёлая?» приподняла ванну со своей стороны на полметра, не меньше.

– Как ты это сделала?! – пришла в изумление Лариса, стоящая напротив неё, и так же, одной рукой, попробовала поднять белоснежную штуковину. Однако вполне ожидаемо это было невозможно. Неподъёмно!

– Не знаю почему, Лорчик, но здесь, у меня, она правда ничего не весит. Попробуй. Как бумажная!

Лора подошла, попробовала так и эдак и поняла, что дела обстоят довольно интересным образом: при подъёме с одной стороны это, всё более загадочное, корыто действительно ничего не весит, действительно как бумажное. Тяжеленная эта штуковина – только если поднимать её с другого конца. Если же пытаться оторвать её от земли где-нибудь сбоку, в промежутке между тяжёлой и «как бумажной» стороной, вес как бы колеблется, не определится, каким ему быть: то тяжелей, то легче – прямо как она сама в новогодние праздники!

Как следует в этом всём убедившись, она приняла решение: забрать артефакт в дом.

– Артефакт… – задумчиво повторила Соня.

– Да. Мой Павел Анастасыч все странные штуки так называл. У него много картин со странными штуками.

– Сыч… – вспомнила Соня всё так же задумчиво. – И где эти картины?

– Некоторые продал. Некоторые здесь, в гараже, в подполе.

– Ой, а пойдём посмотрим! – обрадовалась Соня, которой хотелось потянуть время как можно дольше..

– А давай не будем, – отмахнулась хозяйка. – Он много рисовал, всего не пересмотришь.

– И что там? На картинах?

– Диски какие-то, шары… Всякое.

– Может, они прилетали к нему в сад? Как этот, оранжевого цвета?

– Может, и прилетали, – вздохнула Лора. – Только теперь не спросишь. А когда могла спросить, вроде не надо было. Видишь, как жизнь устроена. Всё наоборот…

– Да…

– Эй, эй, подруга, – спохватилась Лариса. – Ты давай веселей. Мне тут и одного подмороженного хватает!

– В смысле?

– В смысле, что оранжевый мой – как подмороженный. Прямо вот, знаешь… как апельсиновое мороженое!

Соня слабо улыбнулась.

– Так что – давай-ка, пойдём-ка его расшевелим!

– Волнуюсь… – опять затянула свою «боязливую песню» гостья.

– В доме поволнуешься. Пойдём, говорю.

Лариса прихватила двумя пальцами ванну за невесомый край и пошагала к коттеджу. Артефакт белоснежным пароходом с задранным носом легко шёл по морю травы. Сонечка поплелась следом.

Настроение гостьи всё больше и больше не нравилось и без того нервничающей хозяйке. Вдруг пришло на ум: а если Соня вообще расхочет видеть пришельца? Это глупо, конечно, – приехать и вот так, ни с чем, уехать, но Сонечка никогда умом и не отличалась.

– Ох, Сонь, – притормозив и подождав подругу, с чувством сказала Лора, – одно я тебе могу сказать точно: если я когда-нибудь и видела красивого мужчину, то это – он, Кего. А то, что он оранжевый… К этому привыкаешь. Сама увидишь.

– А то, что лысый?

– Фу ты господи! – хмыкнула Лариса. – Сонька! Не смеши меня так больше никогда. У мужика лысина – это же причёска такая! Это если мы облысеем – только в петлю!

– Или в парик…

– Я выбираю петлю. Нет такого парика, про который бы хоть кто-то да не узнал. А если знает кто-то – знают все.

Лора разжала руку, и нос белоснежного «парохода» мягко упал на траву.

Поднявшись на крыльцо, она повернула ключ и решительно распахнула дверь. Соня, в противоположность ей, выглядела нерешительной и даже какой-то пришибленной.

– Заходи! Только артефакт захвати! Сможешь? – уже из коридора выкрикнула хозяйка. Это был её хитрый ход. Разумеется, Сонечка сможет, дверной проём широченный, но Сонечкино внимание переключится на эту ванну, на «смогу – не смогу», и в дом она зайдёт уже машинально.

Так и получилось.

Ванну определили в обеденную зону (там полно места), и тут же начали сбываться худшие Ларисины предчувствия. Сонечка начала капризничать и рваться домой.

– Я тут подумала, Ларусик… Вспомнила, как по телеку про НЛО рассказывали… Все, кто его видел, заболели!

– Ну и что? При чём тут НЛО? – косила под дурочку Лора.

– При том… Может быть, мне только показалось, что мне надо его увидеть, этого твоего… Кего. Может быть, сама судьба меня до сих пор от этого спасает – я же уже у тебя, но пока не видела!

– Твоя судьба прямо не высыпается. То шепчет, то предупреждает, то спасает!.. Вот что тебя спасает – дверь в ванную комнату, – усмехнулась Лариса (хоть это было и нелегко, она совсем расстроилась такому повороту) и открыла эту самую дверь.

– Не знаю, как лучше… – Сонечка закрыла лицо ладонями.

– Ну, ты ещё под кресло спрячься! Пойдём.

– Куда?

– Знакомиться с представителем иной цивилизации.

– Ой… – Сонечка, распахнув глаза то ли от ужаса, то ли от удивления, смотрела прямо перед собой, за спину Лоры.

– Что там? – испугалась уже и Лора.

– Он…

Резко повернувшись, Лариса отпрянула от неожиданности. Прямо за нею стоял Кего.

– Подкрался, – нахмурила она идеальной формы брови.

– Здравствуйте… – пролепетала Сонечка. Боязливая гостья побледнела и вообще выглядела как школьница, пухлая бледная школьница, пришедшая на экзамен, который точно провалит.

– Ещё какое «здравствуйте»! Наконец-то ты выбрался из ванной, о мой принц! – изобразила бурное ликование Лариса. Впрочем, её и правда приятно удивило его появление.

Однако приятное удивление вскоре сменилось на не вполне понятное в плане приятности чувство.

Кего и Сонечка смотрели друг на друга не отрываясь. Эти их взгляды были прямыми и какими-то всепоглощающими, в них просто не было места ни для чего другого, а соответственно и ни для кого. В первые секунды Лариса немного растерялась.

– Сонь, ты… может быть чаю?

Соня как завороженная смотрела на такого же завороженного оранжевого.

Лора потопталась и хотела уйти в другую комнату, но в итоге тихонечко прокралась и села на кресло в углу обеденной зоны. Ей подумалось о том, что её уход может отвлечь, спугнуть Сонечку, а это совсем сейчас не нужно. Ведь то, что происходило, такие «смотрелки» – прямой путь к прикосновениям, а значит и проверке, повторится ли история с искрами. Даже хорошо, что эти глазастики, похоже, совершенно про неё забыли. Скорее до прикосновений доберутся.

Лора сидела на кресле, поджав ноги, и испытывала довольно широкую палитру эмоций. Давно она не испытывала столько всего одномоментно.

Ей было несколько неудобно – она ведь получалась третьим лишним.

Ей было любопытно – что же всё это значит и чем кончится.

Ей было страшновато – что, если она неправильно понимает намерения Кего? Может быть, от этих искр вообще костёр займётся? Мол, из искры возгорится пламя! Или взорвётся что-нибудь?

Ей было немного обидно. Да, что-то вроде ревности выпустило свои острые коготки где-то в глубине души. Как всё-таки легко этот Кего повёлся на первую попавшуюся, первую встречную! Неухоженную, во всех отношениях средненькую. Может, он вообще не понял, какая Лариса красавица и умница? А вдруг в его оранжевой цивилизации это не считается достоинствами?

После довольно длительных гляделок (Лариса уже успела заскучать), Кего сделал шаг к Сонечке. Это было так неожиданно, что вздрогнули обе – и Сонечка, и заскучавшая, но не покинувшая пост Лариса.

Шагнув, он на несколько секунд замер, потом сделал ещё несколько шагов и, оказавшись прямо перед Сонечкой, протянул ей руку так же, как протягивал Ларисе тогда, в саду.

«Так. Искры точно будут!». Лариса едва сдержалась, чтобы не потереть руки от предвкушения. Прежде всего она была довольна собой – всё, что зависело от неё, она рассчитала правильно, теперь надо, чтобы пришелец не подвёл и Соня не испугалась.

Но Соня и не думала пугаться. В ответ она не просто коснулась протянутой к ней оранжевой ладони, а схватила её обеими своими руками так, как будто ждала этого если не всю жизнь, то довольно долго.

Из этого «рукопожатия» тут же брызнули искры, по сравнению с которыми прошлый их «сеанс» выглядел бы достаточно бледно. Искры шипели громче, были куда более яркими и крупными, это были уже настоящие огоньки, и некоторые из них отлетали так далеко, что ещё чуть-чуть – и попадали бы и в Ларису.

Однако, долетая до поверхностей, они просто гасли. Очень скоро Лариса перестала беспокоиться о возможном пожаре.

Тем более, что ей было о чём, вернее о ком, беспокоиться. Реакция Сонечки на эти огоньки была совсем иной, чем, в своё время, реакция Ларисы. Сонечке нравилось!

Лору так это удивило, что она даже подставила руку под парочку огней, чтобы убедиться, что они тоже жгучие. Подставила и тут же отдёрнула, громко вскрикнув – жглись, и ещё как!

Сонечка же стояла неподвижно, слегка откинув назад голову и прикрыв глаза. Её вид нельзя было расценить иначе как «мне приятно, очень приятно».

Вид у Кего был серьёзный. Его взгляд был твёрд, как скала, но он ни на секунду не отрывался от Сони.

Несколько огоньков поскользило вверх по её руке, потом они рассыпались по плечам и раскатились по всей Сонечке. Она принялась выгибаться и постанывать.

Кего сделал ещё один шаг и прижался к ней вплотную, второй, «неискрящей» рукой обхватив за плечи. Выглядело это всё красиво и романтично, но Ларисе очень уж не нравилось состояние Сонечки. С первого взгляда было ясно, что ей не только приятно, но и она на всё готова. На всё без исключения. И если Кего надумает свернуть ей шею, он так и сделает, а она эту шею ему подставит, и не пойдут ей впрок никакие доводы.

Огни, летевшие до этого беспорядочно, вдруг, едва появляясь, начали выстраиваться в хоровод вокруг романтиков.

Замкнув одно кольцо хоровода, огоньки выстраивали следующее, и так снова и снова. В итоге Кего и Сонечка оказались внутри «столба» из огоньков. Парочку почти не было видно, но из того, что можно было разглядеть, Лора поняла, что они обнимаются и целуются.

Лариса заёрзала на кресле. Ощущение «третий лишний» усилилось, но уйти она не могла себя заставить. В конце концов, это её дом, и здесь происходит что-то необыкновенное. Она должна быть в курсе!

– Эгг! – выкрикнул пришелец, и огни пропали.

Стало непривычно тихо – наверно, после непрерывного шипения, к которому успело привыкнуть ухо.

Лариса наконец-то могла рассмотреть подругу…

Да! Это случилось! Сонечка преобразилась. Её кожа посвежела так, как не посвежеет ни от одной процедуры – во всяком случае, от одной процедуры. Был бы нужен курс! А тут, оказывается, – не нужен!

Волосы выглядели выше всяких похвал – как будто это не убогая отросшая стрижка, а что-то страшно дорогое и современное, как будто за ними ухаживали день и ночь, не покладая рук.

Лишние килограммы не ушли, но теперь почему-то смотрелись как изюминка. Лариса не могла понять, почему. Пропорции перераспределились? Возможно. Бесформенные футболка и джинсы мешали прийти к окончательному вердикту.

Кего отступил на пару шагов от Сони и широкими движениями принялся что-то изображать прямо у неё перед лицом. Через мгновение стало видно, что он, оказывается, рисовал: в воздухе, из ничего, возникло оранжевое сердце с четырьмя стрелами – над ним, под ним и по сторонам. Сердце было как из прозрачной плёночки, а стрелы – непрозрачными, и все указывали в разных направлениях, вверх, вниз, влево и вправо.

– Ну и дурак, – не выдержала Лариса. Из палитры её чувств вдруг с особенной силой выделилась ревнивая обида. – Такое сердце надо рисовать, пронзённое стрелой. А не стрелками обкладывать!