Глава 2. Дядя Кларк

В браке с мистером Стэнли Коллинзом у матери Лоры родился сын – это и был дядя Кларк.

К десятилетию Райана дядя Кларк закончил Дипломатическую академию на Оллоте, получил престижную должность в Министерстве Инопланетных Дел (МИД) Земли и только тогда, по его словам, узнал от матери о существовании своей сводной сестры.

Выслушав историю Лоры, Кларк решил, что родители поступили с ней несправедливо, и счел своим долгом эту несправедливость исправить. Мистер и миссис Коллинз к тому времени уже постоянно проживали на своей вилле на южном острове, а Кларк приобрел собственный особняк, поэтому ничто не помешало ему забрать сестру и племянника к себе.

Райан отчетливо помнил свои ощущения в тот период. Он не мог радоваться – потому что не верил, что происходящее может быть реальностью. Он постоянно боялся, что все это – сказочно прекрасный, окруженный великолепным садом дом, в котором ему отвели просторную светлую комнату с широкой кроватью и настоящим компьютером, дорогая одежда, вкусная еда в любом количестве – не исчезнут, не растают в смутной фантазийной дымке, если он закроет и откроет глаза. Несколько месяцев боялся засыпать – ему казалось, что проснется он снова в своей полуразвалившейся, продуваемой всеми ветрами хижине…

И лишь приблизительно через полгода мозг наконец смог воспринять непривычную картину как правду. И только тогда на Райана вдруг как-то разом обрушилась нечеловеческая, сметающая все прочие чувства радость…

А радоваться было чему: за преобразование жизни родственников дядя Кларк взялся радикально. Первым делом он оплатил лечение сестры от алкогольной зависимости в одной из лучших клиник, а по возвращении пригласил к ней опытного психолога. По его совету Лора начала посещать церковь, и вскоре спасение собственной души стало основным смыслом ее жизни. Она не пропускала ни одной службы, а в ее комнате поселились иконы и религиозные книги.

Поначалу и дядя Кларк, и Райан были очень удивлены такому религиозному рвению, но психолог пояснил, что Лора – вообще человек, чрезвычайно склонный к зависимостям, так что лучше уж зависеть от веры, чем от разрушительных наркотических веществ; и с этим доводом было трудно не согласиться.

Зато случайные мужчины исчезли из ее окружения навсегда. Лора каялась, истово замаливала свой прежний распутный образ жизни и никак не могла избавиться от тяжелейшего чувства вины. Она мало говорила и часто плакала.

Тогда дядя Кларк предположил, что от гнетущих мыслей ее лучше всего спасет несложная работа, и назначил сестру домоправительницей, главной над всей прислугой, частично состоявшей из людей, частично – из роботов-андроидов. Это и вправду помогло: Лора принялась трудиться усердно, старательно, и хотя все свободное время по-прежнему посвящала молитвам и чтению Библии, все же мучительные страдания постепенно поутихли. А Райан наконец получил возможность нормально общаться с матерью…

Что касается самого Райана, то дядя Кларк всерьез взялся за его образование. Целый год с ним индивидуально занимались репетиторы, и учеба доставляла ему искренне удовольствие – от понимания, что именно она поднимет его в мир мечты, казавшийся когда-то недоступным. Хорошо успевая по всем предметам, он предпочитал все же гуманитарные: историю, языки, литературу. И наслаждаться поэзией теперь мог сколько угодно – в огромной библиотеке дяди Кларка…

Дядя Кларк вообще был очень добр и внимателен к племяннику: разрешал пользоваться всем, что было в доме, по выходным учил играть в гольф, а по вечерам с неподдельным интересом беседовал на самые разные темы. А Райан, у которого никогда не было отца, привязался к первому в своей жизни родному мужчине так, что буквально ходил за ним по пятам. И даже на выбор будущей профессии дядя Кларк повлиял самым непосредственным образом…

Как-то раз зимним вечером, в теплой роскошной гостиной они вдвоем смотрели документальный фильм о межпланетной войне, случившейся 80 лет назад. И Райан, шокированный жестокими кадрами, невольно высказал вслух то, о чем думал:

– Это ужасно…

Дядя Кларк согласно кивнул.

– Да, действительно, война – это самое ужасное. И именно мы, дипломаты, работаем над тем, чтобы войн было как можно меньше…

Райана в очередной раз охватило восхищение: дядя Кларк давно уже являлся в его глазах самым безупречным, совершенным идеалом.

– Тогда я тоже хочу быть дипломатом, – воскликнул он, и чуть покраснев, добавил: – Как ты…

Взгляд дяди Кларка стал задумчивым, сосредоточенным.

– А что, – медленно произнес он, – отличная идея. В дипломатической среде иметь своего человека, которому можно доверять на сто процентов… – Он улыбнулся и шутливо спросил: – Я ведь смогу доверять тебе на сто процентов?

– На тысячу! – с жаром выдохнул Райан.

Дядя Кларк рассмеялся и потрепал его по макушке.

– Решено! – весело подытожил он. – Будем учить тебя на дипломата.

Через год Райана отвезли на учебу в элитный интернат для отпрысков состоятельных семейств.

Глава 3. Виор

Так Райан оказался в еще одном новом для себя мире – мире одержимости деньгами.

Юные наследники богатых фамилий чувствовали себя в нем как рыбы в воде. Здесь продавалось и покупалось все, начиная от домашних заданий и заканчивая дружбой. Любая услуга рассматривалась как сделка. Все аспекты человеческой жизни имели свою цену – в этом однокашники Райана не сомневались с малых лет…

И убедиться в этом Райан получил возможность буквально в первый же школьный день. Утром, собираясь на уроки, он обнаружил пропажу школьной эмблемы – большого значка, прикреплявшегося к форме. Перевернув буквально все свои вещи, он обратился к соседям по комнате:

– Ребята, вы не видели мою эмблему?

Оба одноклассника лишь вяло помотали головами.

Райану пришлось отправляться на учебу без значка. На первом же занятии он получил строгое нарекание учителя за несоответствие стилю ученика престижного заведения. На следующих уроках все повторилось: педагоги, не сговариваясь, строго пеняли ему на отсутствие эмблемы.

В обеденный перерыв расстроенный Райан стоял у окна в коридоре, когда к нему подошел один из соседей по комнате – тщедушный, прыщавый паренек с прилипшей ко лбу челкой – и хитро прищурившись, улыбнулся.

– Эй, Бейли, у меня есть лишняя эмблемка. Всего пятьсот долларов, берешь? – и, развернув ладонь, продемонстрировал блестящий значок.

Райан, ошарашенный такой ценой, в первые мгновения принялся лихорадочно соображать. Дядя Кларк дал ему немного карманных денег, но их сумма была намного меньше названной. Позвонить дяде, попросить еще? Нет, совсем не хочется выглядеть в его глазах жалким растяпой… И вдруг среди этих сумбурных мыслей сверкнуло озарение…

– Так ведь это и есть моя эмблема! – воскликнул он, хватая за руку юного дельца. – Ты ее украл! Отдай сейчас же!

Однако тот ловко вывернулся, и, засунув значок поглубже в карман, отскочил на шаг назад.

– Не докажешь! Это моя, запасная! Давай пятьсот баксов!

– Это моя, отдай! – и Райан кинулся в драку.

Их мгновенно разняли собравшиеся вокруг одноклассники. Оттащив совместными усилиями новичка от воришки, мальчишки принялись насмехаться над ним:

– Ребята, глядите, у него нет пятисот баксов! Нищий, нищий!

– Ха-ха-ха!

– Ребята, а вы знаете, кто его мать? Мне тут рассказали кое-что…

От этой фразы Райан снова сжал кулаки, и неизвестно, чем закончился бы его первый учебный день, если бы рядом вдруг не раздался спокойный голос:

– Что здесь происходит?

К толпе подошел мальчик на пару лет старше – подтянутый, стройный, светловолосый, с легким проницательным прищуром темно-синих глаз.

При виде него обидчики Райана начали один за другим съеживаться, как лопнувшие воздушные шарики, и медленно, пятясь, расходиться в разные стороны. Слегка усмехнувшись, он негромко, но очень четко объявил:

– Новенького оставляете в покое. Всем ясно?

Хором промычав послушное «да», одноклассники растворились где-то в конце коридора, и Райан с незнакомцем остались вдвоем. Спаситель, оглядев его, улыбнулся и протянул ладонь.

– Меня зовут Виор. Я с планеты Руарта. Мои родители работают на Земле, в Северном космопорту, поэтому я учусь здесь.

Райан пожал его руку и представился в ответ.

– Что им было нужно от тебя?

– Эмблема… Я потерял, точнее, они же и украли.

– Понятно. Они этот фокус с каждым новичком проделывают. Держи, – поискав в своей сумке, Виор протянул ему значок. – У меня действительно есть запасная.

– Сколько? – насупился Райан. Виор рассмеялся.

– Бесплатно. Да успокойся ты, она на самом деле почти ничего и не стоит! Бери уже!

Райан нерешительно взял эмблему.

– Спасибо.

– Не за что. А ты как здесь оказался не с первого класса?

Они разговорились; а затем довольно быстро стали друзьями…

Виор был единственным инопланетянином в интернате – и единственным человеком, которого не затронул царивший здесь культ денег. Руартянин вообще существовал в коллективе как бы отдельно от всех – и его независимость безоговорочно уважали. Возможно, потому, что базировалась она на спокойной, глубинной, стержневой уверенности в себе…

И эта уверенность, это базовое чувство собственного достоинства ощущалось на уровне инстинктов. Виор никогда не суетился, не старался нравиться всем, никому ничего не доказывал, не стремился быть лидером и руководить – и, однако же, его внутренняя свобода воспринималась окружающими как несомненная сила…

Райан тоже почувствовал все это сразу – и искренне восхитился. В их дружбе Виор на правах старшего занимал несколько покровительственную позицию, но Райана это не смущало. Наоборот, он очень хотел научиться этой независимости и скрытой силе, этому непринужденному благородству…

Виор собирался стать историком-археологом, и знал столько всего интересного из прошлого всех вселенских цивилизаций, что его рассказами заслушивались даже учителя. Но особенно трепетно новый друг Райана относился к теме межпланетной войны, той самой, происходившей 80 лет назад. Докатиться до Земли война не успела, а вот Руарта как раз приняла на себя главный удар…

Войну начали коричневые гуманоиды, появившиеся из-за пределов Галактики, в которой находились 20 планет, объединенные в Содружество и населенные людьми. Гуманоиды представляли собой другой биологический вид, но внешне походили на людей – только очень безобразных. Однако внешнее уродство оказалось незначительным фактором по сравнению с их агрессивностью, жестокостью и абсолютной безжалостностью…

Сначала коричневые гуманоиды завоевали несколько планет среднего уровня развития. Истребив почти все население, немногих оставшихся людей заставили работать на добыче природных ресурсов. Эти планеты не оказали захватчикам почти никакого сопротивления, и коричневые уже предвкушали свое триумфальное шествие по Галактике людей, но… Следующей на их пути оказалась Руарта.

Руартяне ни на секунду не допускали мысли о сдаче родной планеты неизвестной нечисти. Армию бросили в бой и в космосе, и на самой планете, когда гуманоиды все-таки проникли на нее. В ряды бойцов также встали множество добровольцев. Тыл мобилизовали на производство, все научные силы – на поиск самого эффективного оружия. Руартяне гибли тысячами, но не сдавались – и продолжали всеми доступными способами уничтожать врага.

Перелом наступил тогда, когда ученые Руарты, работавшие круглые сутки, тщательно изучили незнакомый биологический вид и открыли излучение, уничтожавшее его представителей, при этом безопасное для людей. Еще один мощный рывок по налаживанию производства – и завоеватели превратились в жертв.

Очистив родную планету и те, что были оккупированы ранее, мужественные руартяне принялись гнать врага за пределы Галактики, до его собственного логова, где окончательно уничтожили агрессивную цивилизацию. Таким образом, Руарта в одиночку спасла человечество целой Галактики…

Точнее, почти в одиночку, потому что на последних этапах войны, уже на вражеской планете, к ним присоединилась армия Азонги – наиболее развитой из всех планет содружества. Пока враги бесчинствовали на человеческих планетах, Азонга, располагавшаяся у противоположного края Галактики, молча, присмирев, лишь наблюдала за событиями. И только когда победа людей над коричневыми гуманоидами стала совершенно очевидной и неизбежной, а численность руартянских бойцов сократилась уже до критично малого количества, правительство Азонги решило помочь…

Сейчас, 80 лет спустя, Азонга утверждала везде и всюду, что коричневых гуманоидов победила именно она. Даже в учебниках по истории роль Руарты в войне преуменьшалась всеми возможными способами. И это очень расстраивало Виора…

– Когда я стану историком, – задумчиво сказал он как-то Райану, – я все силы приложу к тому, чтобы человечество знало, как было на самом деле…

Они дружили уже три года, и Райану давно казалось, что у него есть старший брат – добрый, великодушный и понимающий…

Когда Райану исполнилось 14, а Виору – 16, он пригласил землянина на летние каникулы на свою планету – в гости к бабушке и деду. И родина друга потрясла Райана буквально всем…

В отличие от Земли, на которой за последние сто лет были вырублены уже почти все леса, загрязнены водоемы, истреблены многие виды животных, а в городах постоянно висел душный, серый, нескончаемый смог, на Руарте бережно сохранялись все лесные массивы, прозрачные озера и моря, а любое производство прежде всего снабжалось фундаментальными очистными сооружениями. И небо, пронзительно-синее, сияло такой звонкой чистотой, что облака на нем казались белоснежной пеной, которой как будто только что помыли светлую высь. А воздух, какой-то невероятно вкусный, хотелось вдыхать еще и еще – бесконечно…

А при общении с людьми Райан сразу понял, почему Виор именно такой – большинство руартян были так же органичны и цельны в своей изначальной внутренней свободе, уважении к себе и другим, как и он…

Осмотрев достопримечательности столицы, друзья отправились в бабушке и деду, которые жили в большой деревне на окраине леса, где сначала вдоволь наелись бабушкиных пирогов и сладких садовых ягод, накупались в теплой речке, а потом отправились с дедом в лес – в настоящий поход.

Поход стал необычайно увлекательным приключением – Райану, как и любому мальчишке, всегда хотелось научиться ориентироваться на природе, разжигать костер, строить плот и сплавляться по реке. Дед также учил их отличать съедобные растения и ягоды от несъедобных, ловить рыбу и готовить уху, лечить мелкие царапины и многому другому…

Это было самое лучшее лето в жизни Райана. В ночь перед возвращением, лежа на «постели» из веток и листьев и глядя вверх, на огромные, великолепные яркие звезды, он думал о том, что Руарта теперь поселилась в его сердце навсегда – потому что невозможно было не влюбиться в эту мощь первозданной природы, в приветливость сильных и добрых людей. О том, что если он станет дипломатом, как мечтает, то работать хотел бы именно здесь. О том, как невероятно ему все-таки повезло с другом…

… Виор погиб той же осенью, на Земле, когда полетел на самолете навестить родителей. Самолет захватили террористы. При штурме они начали стрелять, и Виор закрыл собой сидевшего рядом ребенка. Мальчик выжил. Виор умер в реанимации.