Марко, сентябрь 1937
На вокзале Термини собралась толпа, оркестр играл музыку, развевались флаги и знамена. Прибытия Муссолини ожидали с минуты на минуту; вождь Италии провел неделю с Гитлером в Берлине. В честь его возвращения по всему городу были запланированы митинги, парады и выступления. Лишь высокопоставленные лица, представители власти и высшие военные чины из Палаццо Венеция[60] имели право находиться на станции, чтобы приветствовать Муссолини, как только тот сойдет с поезда. Увидеть Дуче надеялся каждый – кроме Марко, который находился позади толпы вместе с комендаторе Буонакорсо и команданте Террановой. Марко прислуживал Спаде.
– Держите, синьор. – Марко снял крышку с бутылки, налил воды в стакан и протянул своему подопечному, который вдруг решил, что его мучает жажда. Марко внезапно оказался у Спады в рабстве: список требований старика никогда не заканчивался, а у Буонакорсо их было сравнительно немного. Команданте Спада бесконечно испытывал терпение Марко, требуя то горячий эспрессо, то чай средней температуры, то теплые, непременно свежайшие biscotti[61].
Спада пристально уставился на бутылку.
– Вода точно газированная, как я и просил, а, парень?
– Да, синьор, газированная. – Марко приподнял бутылку, показывая ему, но команданте нахмурился:
– Думаешь, я разгляжу этикетку в таком ярком свете? С моим-то зрением?
– Простите, синьор.
– Ты же знаешь, что газировка улучшает пищеварение.
– Да, синьор. – Марко старался не подавать виду, как ему это отвратительно: когда Спада выпивал свою газировку, он обычно издавал зловонную отрыжку.
– Шевелись, парень. Я едва могу глотать, так в глотке пересохло.
– Держите. – Марко протянул стакан старику, тот его взял, но не стал пить.
– Ты уверен, что стакан чистый, а? Ненавижу пыльные стаканы.
– Да, я уверен.
– Только пыли мне сейчас в горле и не хватает.
– Конечно, синьор. Внутри стакана пыли нет.
– Ты протер его?
– Разумеется, – соврал Марко.
Спада наконец отпил немного воды, и Марко утешился тем, что старик собирается в отставку. Марко считал дни до этого события – по случаю его выхода на пенсию в Fascio планировали устроить команданте праздник в одном из местных ресторанов. Марко предвкушал, как будет праздновать всю ночь.
Буонакорсо повернулся к Терранове:
– Полагаю, поездка Дуче имела ошеломляющий успех, верно? Статьи в газетах были благожелательны, фото вышли великолепными.
– Согласен, – улыбнулся в ответ Терранова.
– А я нет, – фыркнул Спада, сжимая стакан воды. – Терпеть не могу немцев, а они не выносят нас. Они считают нас ниже себя. Нет им доверия.
Буонакорсо от него отмахнулся.
– Визит продлился почти неделю, Спада. Это беспрецедентно. Парады, турне и речь на Олимпийском стадионе. Несмотря на дождь, собрался миллион зрителей. Дуче говорил по-немецки, это просто невероятно, правда?
– А эти ублюдки насмехались над его акцентом. И вместо того, чтобы кричать «Дуче», вопили Dusche. Что означает «душ» по-немецки, как раз с неба и лило, – съязвил Спада. – Ненавижу немецкий язык, от этого лязганья у меня голова болит. Благодарение Господу, я слышу уже не так хорошо, как раньше.
– Не будь таким упрямым, Спада, взгляни непредвзято.
– Слишком поздно. Национал-социалисты подражают нам во всем. Молодежное движение, Министерство пропаганды – все это придумали мы. Все сдирают у нас. Так было с самого начала. Гитлер скопировал «Марш на Рим» своим жалким «Пивным путчем», а добился только того, что его засадили в тюрьму. Они и древнеримское приветствие у нас украли и превратили в свой Sieg Heil.
– А мы украли у них печатный шаг и назвали passo romano, – хохотнул Буонакорсо. – Дуче все равно гораздо умнее Гитлера. В одном мизинце нашего правителя больше силы, чем у Гитлера во всем теле. В Эфиопии мы одержали победу благодаря напору Дуче. Он заставит нацистов служить нашим целям, вот увидите.
– Будем надеяться, – пробурчал в ответ Спада, но Марко мысленно от него отмахнулся. Работая в партии, он много о ней узнал, познакомился с важными людьми, запомнил все имена, факты и цифры. Даже неумение читать ему удалось скрыть, когда его попросили организовать систему учета счетов Fascio. Он не мог прочесть название счета или фамилию поставщика, зато сопоставлял их по цвету и внешнему виду. Делать записи его не просили, у его шефа была секретарша – рыжая, но не такая красивая, как Элизабетта.
Марко хотел выбросить ее из головы, но у него ничего не получалось. Он пытался заставить Элизабетту ревновать, а следовало держаться проще. Марко все ждал, когда она бросится к нему, как Анджела и другие девчонки, но этого не происходило. Возможно, надо бы вести себя с ней понапористее, как Дуче в Эфиопии, и добиваться своего, прямо как на войне.
Элизабетту не завоевать, если не приложить всех усилий.
Пора уже начинать.
Альдо, октябрь 1937
Альдо сидел, прислонясь к холодной стене склепа, и не подавал виду, что творится у него на душе. Невыносимо было слушать, как Уно и остальные обсуждают подробности операции «Первый удар». Последние несколько месяцев Альдо беспрестанно тревожился из-за готовящегося нападения на ресторан, где будет проходить прием в честь выхода Спады в отставку, ведь по ужасному стечению обстоятельств Марко теперь работал в Fascio. Брат прислуживал высшим чинам, и это ставило его под удар.
Альдо пытался понять, что делать, но так и не нашел ответа. Ночь за ночью он крутился и ворочался постели. В иные дни даже ел с трудом, терял вес, его мышцы таяли. Отец советовал ему есть побольше печени, мать тревожилась, что он болен, а Марко все еще верил в его тайную интрижку и считал, что брат влюбился.
А Марко между тем каждый вечер за ужином рассказывал семье забавные истории о причудах старика Спады и других членов Fascio, и Альдо беспокоился все сильнее. Он пытался убедить брата бросить работу, говорил, мол, таскать портфель за чинушами скучно, но это не помогло. Марко нравилось получать жалованье, на новой работе у брата, как казалось Альдо, прибавилось гонора, причем как-то чересчур быстро.
Альдо была невыносима мысль, что его политические убеждения идут вразрез с убеждениями младшего брата, а также отца, но это еще полбеды, самое страшное, что из-за операции «Первый удар» жизнь Марко находилась под угрозой. Каждое утро на мессе Альдо просил Бога подсказать ему выход или послать знак, но пока все оставалось по-прежнему.
Альдо гадал, что же делать, но вариантов не находилось. Он не мог рассказать Марко, что принадлежит к антифашистской группе, опасаясь, что брату придется пойти на сделку с совестью. Но и бросить соратников он не мог: тогда он останется в неведении относительно операции «Первый удар». Чем больше он будет знать, тем лучше в нужный час сумеет защитить Марко. Члены сопротивления не подозревали о его терзаниях, ведь никто из них не знал настоящих имен своих товарищей, они и не догадывались, что брат Альдо работает в Fascio.
– Давайте потише! – предупредил Уно. – До операции «Первый удар», которую мы осуществим на приеме по случаю выхода Спады в отставку, осталось немного. С момента нашей последней встречи я кое-чего добился. И вот что могу сказать: деньги на покупку оружия доставлены. Первый шаг сделан.
От этой мысли Альдо стало не по себе. Поездка в Орвието приближалась. Альдо пообещал товарищам забрать оружие, из которого могут подстрелить его собственного брата. Кровь отхлынула от лица Альдо, и он подумал: наверное, в этом склепе он смахивает на призрака. Хотя вряд ли кто-нибудь обратит на это внимание, ведь соратники, и так обычно не замечавшие его, чересчур разволновались, услышав новости Уно.
– А вдруг они нас облапошат? – выкрикнул Горлопан.
– Не облапошат, обещаю. Я лично знаком с нашими товарищами в Орвието и ручаюсь за них. Что касается сроков: нам пришлось ждать до сентября из-за поездки Муссолини в Берлин. Он ехал поездом из Рима, так что маршрут охраняли армия, ОВРА и чернорубашечники. Было бы слишком опасно посылать синьора Силенцио на север.
В ответ раздались восклицания антифашистов:
– Муссолини устроил это все ради пропаганды!
– Красивые фото ему важнее людей!
Уно кивнул:
– Верно. Визит Муссолини – всего лишь театральное представление, однако он расшатал ситуацию. В мире нарастает угроза войны из-за соглашения, которое немцы и японцы заключили против русских.
– Vafanculo![62] – грязно выругался кто-то.
– Согласен, дружище, – хохотнул Уно. – И все же, ребята, я принял другое решение. Даже теперь, когда Муссолини вернулся, следует повременить с отправкой синьора Силенцио за нашим оружием.
Альдо молча возблагодарил Господа, размышляя, не это ли тот знак, которого он так долго ждал. Отсрочка даст ему больше времени на обдумывание плана; будет короткая передышка. Чтобы не вызвать подозрений, Альдо скроил разочарованную мину – такую же, как у окружающих его мужчин.
– Зачем ждать? – завопил Горлопан, и его поддержали остальные.
– К чему тянуть?
– Дайте нам оружие! Нужно еще успеть пристреляться! Я почти забыл, как это делается.
Уно поджал губы.
– Взгляните на ситуацию с более широкой точки зрения. Муссолини подписал соглашение, Италия теперь официально союзник Германии. Муссолини и Гитлер позиционируют себя защитниками западных ценностей против угрозы Советов. Но мы-то знаем, как все на самом деле.
– Это они угроза! – крикнул Царь. – А не большевики!
Уно кивнул.
– Братья, нам нужно, чтобы все улеглось, прежде чем синьор Силенцио отправится в путь. – Он повернулся к Альдо: – Синьор Силенцио, знаю, ты готов действовать, но я не хочу, чтобы ты рисковал попусту. Понимаешь почему?
– Да, Уно, – согласился Альдо, скрывая облегчение. – Я с тобой полностью согласен. Лучше сейчас осторожно выждать, чтобы достичь успеха потом.
– Именно. – Уно нахмурился. – Кстати, вид у тебя какой-то замученный. Набирайся сил, мы на тебя рассчитываем. – Он обратился к остальным: – У меня появилась новая информация насчет приема в честь Спады. Это официальное мероприятие, так что никого из семей руководства партии на нем не будет. Как по мне – новость хорошая, да вы и сами со мной согласитесь. Мы не хотим пятнать руки в крови жен и детей. Они под запретом.
– Отлично! – подтвердили все. – Мы же не животные, как те.
Альдо старался не подавать виду, что взволнован. Другие, может, и не запятнают рук, но не он. Если нападение пройдет как задумано, Альдо станет соучастником в убийстве брата. Нельзя этого допустить.
Уно продолжал:
– Из надежного источника мне известно, что Спада вдовец, его единственная дочь с ним не общается. Насколько я знаю, старый пердун еще больший эгоист, чем большинство фашистов.
Группа засмеялась; Альдо из рассказов брата прекрасно знал о выходках Спады.
– Тогда он заслужил своей участи, – провозгласил Горлопан. – Все они заслужили! Каждому воздастся.
Альдо содрогнулся. У него оставалась последняя надежда, и он заставил себя спросить:
– А кто из офицеров, Уно, по-твоему, там будет?
– Да все, ведь Спада – самый старый. Организация большая, так что и начальников много. Буонакорсо, Терранова, ДеНово и Медальо точно будут. Главная цель – Буонакорсо, он их восходящая звезда, который придет на смену Спаде. Он – будущее Fascio.
И эта информация подтвердила худшие опасения Альдо, хоть тот и старался не подавать виду. Если явится Буонакорсо, то и Марко тоже. Время на исходе. Нужно как-то все устроить так, чтобы брат не пострадал. Оставалось только молиться, чтобы Марко ушел из Fascio до праздника. Альдо продолжал его уговаривать.
Уно расправил плечи.
– События приняли опасный оборот. Нужно вести себя максимально осмотрительно. Тучи сгущаются, нужно действовать! Нужно держаться вместе, народ!
– Вместе! Вместе! Вместе! – принялись скандировать товарищи, притопывая ногами.
Альдо, скрывая отчаяние, присоединился к ним.
О проекте
О подписке
Другие проекты