ГЛАВА 7

ВЛАД

Двумя месяцами ранее

Я надеюсь, ты снова смеешься как раньше,

Веришь и больше не плачешь, сердце полно огня.

И я знаю, ты также прекрасно танцуешь,

Также опасно целуешь, просто уже не меня.

И я верю, что ты мне давно все простила,

Выплакала, отпустила, больше не держишь зла.

Ты, наверное, также безумна в постели -

Помнишь, соседи краснели? Просто была весна…

NЮ «Я надеюсь»

***

– Влад, осторожно! У меня снова останутся синяки, – капризный женский голос вернул меня себе.

Остужаю свой пыл, возвращаясь на землю, переводя страсть в чистую механику. Никак не привыкну, что только с одной женщиной я мог полностью отпустить себя. И которой при этом было также хорошо как и мне. Которая носила следы нашей страсти как награды. Которой было совершенно все равно как она выглядит во время близости. Плевать на испорченную прическу и отметины на бедрах. Естественная и искренняя в своих желаниях. В бесконечном доверии ко мне и желании дарить мне себя всю без остатка. Которая совершенно не стеснялась своего тела, без жеманства и поиска наиболее выгодных ракурсов щеголяла передо мной нагишом. Провоцируя, дразня, полностью отдавая себя мне. Создавая для нас двоих головокружительный фейерверк эмоций. Доверчиво. Безоглядно и совершенно искренне…

Ника… Интересно, я когда-нибудь перестану сравнивать всех остальных с ней?

– Влад, – промурлыкала рядом лежащая девушка. – Поехали со мной. Папа ждет тебя не дождется. Должность тебе приготовил отличную. Зарплату шикарную. Сколько тебе здесь платят? Он даст в два раза дольше.

– Мы же уже обсуждали это, Влада. Я не собираюсь возвращаться. Моя жизнь здесь.

– У него в последнее время проблемы в бизнесе. Ты нужен ему. Лучшего специалиста нет в твоей области. А он привык брать только лучшее.

– Не хочу показаться грубым, но мне как-то все равно, к чему он привык. Я не собираюсь возвращаться. Кроме того, рынки, на которых мы работаем, очень сильно отличаются. Мне надо вновь погружаться в самые детали, чтобы дать какие-то точные прогнозы и рекомендации. У меня хватает работы здесь.

– А как же нам быть? Мне скоро уезжать. Как же я без тебя?

– Влада, мне кажется, я был предельно честен с тобой. Ничего не обещал. И тем более, дал сразу понять, что жить и работать я буду здесь. Назад возвращаться я не планирую.

Обиженно надула губы и отвернулась.

В моей жизни уже была одна избалованная девочка. Которая надувала губки. Топала ножкой. Капризничала. Но почему-то она при этом была совершенно естественной. Потому что она действительно такой была.

Поведение же Влады выглядело наигранным и совершенно неестественным.

Тут ты просчиталась, милая. Я больше не ведусь на такое. Познав однажды оригинал, на подделку уже никогда не купишься. А оригинал я оттолкнул собственными руками.

Да, когда-то я был обладателем уникального, не ограненного алмаза. Чистого и прекрасного. Я был настоящим везунчиком, но в то время загонялся совсем не теми вещами. Он так неожиданно попал мне в руки, что я не сразу поверил в свое счастье.

***

7 лет назад

– Влад, я с такими девчонками познакомился! И сегодня идем на ужин к ним. Правда, я обещал им картошку приготовить. Щас сгоняю в магазин за сухарями. Доставай мясорубку, будем молоть.

– Может, все же купишь сразу готовые? Панировочные? – простонал я вновь представляя себе эту каторгу. Не то, чтобы я был слабым в физическом плане, но крутить на мясорубке сухари – занятие не из приятных, я вам скажу.

– Ты что?! Тогда же ничего не получится! Сухари должны быть сладкие, ванильные, а не то непонятное, что гордо называется «Сухари панировочные»! Я же девочкам обещал, что пирожные получатся отменными! А обещания надо выполнять!

– Что за они? – спросил я, когда друг уже сносился в магазин и заставил меня молоть их (знал, хитрец, что в последующие дни я буду сильно занят и он уже не сможет привлечь меня к такому почетному занятию, как приготовление его фирменных пирожных). Энтузиазм друга меня ни капли не вдохновлял. Он постоянно с кем-то знакомился, встречался, потом отбивался от кучи поклонниц.

– Первокурсницы. С менеджмента. На седьмом этаже живут в нашем корпусе.

– И давно ты на первокурсниц стал западать? Помнится, ты говорил, что девочки с первого курса для тебя – табу.

– Это особая тема, Влад! Я с этой девочкой уже давно познакомиться хотел. Когда ты ее увидишь, ты меня поймешь.

Андрюха планировал познакомить меня с подругой той девушки, о которой с таким восторгом говорил. Но когда мы пришли, стало понятно, что с подругой знакомиться придется ему…

Мы влюбились друг в друга сразу же. Можно было бы сказать, что с первого взгляда. Я – так точно. Видел тоже ее раньше. Она просто не могла не цеплять взгляд. Маленькая, хрупкая. Тоненькая, словно тростинка и очень-очень быстрая. Она всегда проносилась мимо с какой-то неимоверной скоростью. Ничего не замечая вокруг, она всегда сосредоточенно куда-то торопилась. Ровная осанка и дерзко вздернутый подбородок. Это потом я узнаю, что она много лет занималась танцами, поэтому и осанка, и горделивая посадка головы – это результат многолетних тренировок и годам выработанная позиция. А не дерзость и задиристость, как можно было бы подумать со стороны. Но я так загружен был на последнем курсе, к тому же начал работать уже в одной компании, что мне некогда было разыскивать прекрасную студентку. Но, видимо, судьба решила нас все-таки свести…

Наши отношения закрутились с невероятной скоростью. Две парадоксальные противоположности. Креглазый блондин и синеглазая брюнетка. Нас потянуло друг к другу с такой силой, что сопротивляться не было никакой возможности.

Я был ее первым. И, хоть мне всегда казалось это неважным, этот факт наполнял меня невероятной гордостью. С виду дерзкая и уверенная в себе, хрупкая и очень ранимая внутри. Смущающаяся. Со мной она раскрывалась. Отпускала себя. Позволяла вести за собой. И, со временем, стала совершенно раскрепощенной.

Когда я закончил универ, мы съехались, а через некоторое время поженились.

Родители Ники были против. Это было ожидаемо, ведь она – дочка богатых родителей. Я же – простой парень из простой семьи. Поэтому несмотря на мои успехи и перспективы, я был недостойной партией для их дочери. На тот момент мне было вообще все равно. Я был уверен в себе. Я любил ее больше жизни. Я готов был мир к ее ногам положить. Готов был впахивать сутками напролет, лишь бы у моей девочки было все только самое лучшее. Как она и привыкла.

Через какое-то время после свадьбы родители Ники подарили нам квартиру. Меня словно в грязь макнули, чтобы показать, что я ни на что не способен. Не способен содержать свою жену на том уровне, как она того заслуживает. Меня очень задело это тогда. Но видя как счастлива Ника, я смирился. Она ворковала и вила гнездышко, создавала уют и радовалась как ребенок, наивно полагая, что этот подарок – знак их принятия. Я не стал ее разочаровывать и открывать глаза на то, что это всего лишь способ ткнуть меня носом в очередной раз и показать ей мою никчемность. Мол, даже когда она уже вышла замуж, без папочки ей все равно никуда.

Я любил ее. И ради нее мог стерпеть много.

Три года мы прожили практически душа в душу. Мелкие ссоры, конечно, были. Но в целом было все хорошо. И мы были счастливы.

Я много работал. Многого добился за эти годы. У нас был достаток, у меня был успех и хороший карьерный рост. Как для человека, который не так давно выпустился из стен университета.

В какой момент пошло что-то не так я даже не понял. Но однажды я заметил, что кроме пикировок, придирок и обвинений со стороны Ники я ничего не слышу.

Ее раздражала моя работа. А ведь я так много работал исключительно ради нее. Хотел, чтобы она ни в чем себе не отказывала. Чтобы продолжала жить так, как привыкла с родителями. А для этого надо было работать много. И упорно двигаться вперед. Проблема была в том, что я так сильно уставал, что у меня не оставалось сил тратить все те деньги, которые я зарабатывал. А Нике хотелось постоянного праздника. Веселья и безудержной активности. У меня же силы были только на то, чтобы завалиться и лежать на диване. Да и характер у меня другой. Не умею я и не люблю громкие тусовки и веселые праздники. Лучше всего я восстанавливаюсь в одиночестве.

Нике же стало недостаточно только мое общество. Ей хотелось большего. Несмотря на то, что я отдавал ей всего себя работая и непрестанно думая о нашем будущем и благополучии, ей постоянно чего-то не хватало…

ГЛАВА 8

ВЛАД

Наши дни

Не зря я не хотел возвращаться в страну. Я знал, что нам двоим здесь нет места. Наши чувства были слишком сильны, а осколками разбитых сердец накрывает до сих пор. Боль от разрыва притупилась, стала ноющей, но все еще не прошла. И у нее тоже. Я видел это в ее глазах. Как всегда – в них можно было прочитать все. Ника никогда не умела скрывать свои чувства.

Ника. Моя взбалмошная, капризная, харАктерная девочка. Все такая же красивая, но неуловимо изменившаяся. Она повзрослела. Стала более жесткой. Эта ее новая стрижка, которая делает ее такой строгой. И глаза. Там столько боли! Целый океан. И наполнен он ею не без моего участия. Признаю.

Я как-то не соотнес, что владелица ивент-агентсвта «ЗемляНика» Доминика Ларионова – это моя Ника. Ведь она ненавидела свое полное имя и никогда так себя не называла. Более того, принципиально даже не отзывалась на него раньше. Да и фамилия. Вышла замуж? До замужества она была Исаевой. Со мной стала Карелиной…

А ивент-агентсвто? Она же всегда мечтала танцевать! Бредила сценой. Что случилось? Почему занимается совсем другим? Хотя, судя по отзывам, очень даже успешно. Муж запретил? Я тоже всегда ревновал… Не мог спокойно выносить, что кто-то кроме меня может обнимать и прижимать ее к себе. Но запретить ей заниматься своей мечтой так и не решился. Невольно сжались кулаки. Не уверен, что мне надо знать ответы на все вопросы, которые все приходили и приходили в мою голову…

…

Я прилетел только вчера. Из-за мамы. Она стала сильно сдавать в последнее время. Сестра не могла ее уговорить лечь в больницу на обследование. Да и ухаживать толком за ней не могла, потому что недавно у нее родился третий ребенок. Я проанализировал рынок вакансий в Штатах, поговорил с нужными людьми, договорился на работу удаленно и заручился поддержкой на случай, если через какое-то время решу вернуться обратно. Подготовив себе надежные пути к возвращению, я принял решение вернуться на родину и выполнить свой сыновний долг. Моя мама этого заслуживает однозначно.

Насчет работы в компании отца Влады я долго сомневался. Ему нужен был финансовый аналитик. А я, надо сказать, в этом деле очень преуспел. Я и раньше был достаточно востребованным. Но сейчас, благодаря опыту, который я приобрел работая в Штатах в очень интересных компаниях, найти хорошую высокооплачиваемую работу для меня не составит никакого труда. Я это знал точно. Более того, уже получил несколько предложений помимо Васнецова. Но он бы очень настойчив. Его хедхантеры¹ буквально охотились за мной несколько месяцев. Предлагали шикарные условия. Я еще не согласился, но Влада меня почти убедила.

Мы познакомились с ней на одном из конгрессов в Бостоне. Куда мы оба приехали в качестве участников. Я выступал с одним из своих недавних исследований. Она – в качестве представителя айти компании, которая представляла свою новую программу для работы с биг дата². Красивая, уверенная в себе. Очень привлекательная и умная молодая женщина. Хоть я и сразу обозначил, что на серьезные отношения пока не настроен, она прямо-таки вцепилась в меня. Настолько, что я порой ощущал себя игрушкой для капризной девочки. Когда-то я думал, что являюсь таковой для другой разбалованной девчонки. Но это ни в какое сравнение не шло с теми отношениями.

Мы и не встречаемся толком, а тут уже свадьба. Надо будет обсудить это с ней. Старик так и видит меня у себя в холдинге, а свою дочь – у меня в доме. И ему кажется, что он все здорово устроил и разыграл партию как по нотам: предложение, перед которым я не смогу устоять, и дочь-красавица. Но он ошибается.

Это с виду я всегда спокоен и не ведусь на конфликты. Но он не знает, что меня нельзя заставить делать то, что я не хочу. А я все еще не уверен, что хочу к нему на работу. У меня есть доход. Хороший и стабильный. И работа в Штатах. Престижная. И я точно уверен, что жениться на Владе я пока не готов.

И все эти разговоры…

И боль в глазах Ники..

– Ты же не поступишь так со мной, – этим вопросом она выразила все. Ей не все равно. Ей все еще больно. И, черт, я чувствую свою вину за это. Я все эти годы думал, что поступил правильно. И вот сейчас, глядя в ее глаза, понимаю, что уже не уверен.

Я достаточно принес ей боли. Поэтому, конечно, не допущу ситуации со свадьбой у нее в агентстве, на которой так настаивал Васнецов. Я не смог ей ничего ответить, потому что голос не слушался меня. Я не мог произнести ни слова. Поэтому просто ушел. Как и в нашу последнюю встречу…

ГЛАВА 9

ВЛАД

3 года назад

Я уже несколько недель размышлял над предложением поехать работать в Штаты, которое я получил от одной известной компании. И совершенно не знал, как начать разговор с женой. Захочет ли она поехать со мной? Оставить друзей. Танцы. Родителей. С учетом, что в последнее время она была постоянно всем недовольна, уверенности у меня не было. Я не хотел разлучаться. И ссор и скандалов из-за этого я тоже не хотел. Но для меня это был шанс. Очень хороший, который редко выпадает, и отказываться от которого по меньшей мере глупо.

Мою, точнее, нашу дальнейшую судьбу решил случай. Вернее, ссора. Я был в тот вечер очень уставший. Измотан на работе. Истощен постоянными размышлениями о том, принимать или нет предложение. Не хотел бурных сцен и объяснений. Но жизнь решила все за нас, наказав за нерешительность.

– А чем мы будем заниматься у твоей мамы? – спросила Ника, когда мы обсуждали поездку к моей матери на выходные.

– Мы хотели съездить за грибами. Мама просила свозить ее в лес, недалеко от той деревни, в которой она родилась. Поедешь с нами? – я уже заранее знал ответ.

– Нет, – скривилась. – воздержусь, пожалуй! – Ника стопроцентное «дитя асфальта». Городской житель до кончиков ее шикарных волос. Никогда не понимала прелесть отдыха на природе. Для меня это была тишина, умиротворение и прекрасные пейзажи. Для нее – комары, скука и дискомфорт.

– Ну ок. Тогда будешь готовить еду, – сказал без задней мысли.

– То есть ты даже мысли не допускаешь. чтобы я просто отдохнула? Обязательно надо что-то делать! Если не с вами, то нагрузить меня какой-нибудь работой по дому! И не дай бог я останусь без дела сидеть!

– Да нет. Просто в прошлый раз ты приготовила очень вкусный ужин. Вот я и подумал, что было бы хорошо, что бы ты приготовила его еще раз.

– Так ты бы так и сказал – Ника, те баклажаны, которые ты приготовила в прошлый раз, очень вкусно получились. Сделай такие еще. А не приказывай!

Как же мне надоели эти политесы! Думай как сказать! Что сказать! Я устал. Я раздражен. Еще и отец Ники в последнее время мозг выклевал тем, какой я никчемный. Я никогда не говорил ей о постоянных шпильках ее отца. Не хотел расстраивать и настраивать против семьи. Но иногда он меня реально бесил. Сколько уже можно выставлять меня ничтожеством?

Конечно, по прошествии времени мне не казалось таким уж сложным сказать ей, что было вкусно. Что мне нравится как она готовит или как она красива. Попросить добавки. Лишний раз похвалить ее, прижать к себе и сжать в объятиях до хрустящих косточек. Но тогда….

Я просто физически не мог постоянно контролировать речь. Морально не был готов каждый раз задумываться, что говорить и как говорить. А ей все время не нравилась. То интонация, с которой я что-то сказал. То сам смысл того, что я сказал. Ей постоянно нужны были эти ми-ми-мишные отношения. И я вспылил…

Я рос обычной семье. У нас не принято было хвалить и сюсюкать – все были заняты работой и, если можно так выразиться, добычей пропитания. Времена были такие. Сложные. Поэтому каждый делал то, что должен был. Все это воспринималось как норма. Без лишних сантиментов. Зато если что-то не нравилось, то говорилось об этом сразу и прямо. Порой жестко. Потому что некогда было рассусоливать и разводить все эти нежные разговоры.

С Никой же так было нельзя. Она нуждалась в теплых словах, комплиментах, нежностях. Если что-то было не так, об этом надо было говорить деликатно и дать ей время подумать и принять – очень уж вспыльчивая и своенравная она была. И надо было подождать, чтобы она осмыслила, поняла и что-то изменила. Это я потом понял ее такую особенность. А тогда…