Он открыл дверцу, чтобы выйти из машины, и в ту же секунду над его головой реактивный самолет преодолел звуковой барьер. Феномен, когда пилот достиг скорости звука, так что старые и новые ударные волны сложились, ощущался на земле, словно взрыв. От резкого перепада давления повисшая в воздухе сырость ударила в лицо дождем. Викинг поспешно сел обратно в машину и захлопнул дверь, по лицу стекала вода, сердце колотилось. Вот уж верный знак, что ему надо держаться подальше от этого места. Он прищурился, глядя на небо, но самолет уже исчез из виду, нырнув в грозовые тучи. На этой неделе на Ракетной базе хозяйничают норвежцы – вероятно, и на следующую тоже ее арендовали. На сколько они задержатся, официально не разглашалось, но в пансионате городка все номера заняты до двадцать восьмого числа.

Викинг бросил взгляд на часы. В шесть его ждут на ужин Маркус и Юсефин. Пора браться за дело, если он хочет успеть со всеми отчетами и необходимыми запросами.

Снова включив зажигание, он дал задний ход и покатился по ковру из сосновых иголок обратно к дороге.

Последнее, что бросилось ему в глаза, – старая табличка, оставшаяся от заграждения 70-х:

SKYDDSOMRÅDE

Tillträde förbjudet för utlänningar

RESTRICTED AREA

Entry prohibited for aliens

SPERRGEBIET

Zutritt för Ausländer verboten

ZONE PROHIBEE

Accés interdit aux étranger

SUOJA-ALUE

Pääsy ulkomalaisilta kielletty

ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА

Доступ иностранцам воспрещен

Двигаясь по дороге на Грансель, он следовал вдоль границы зоны, не огороженной никаким забором. Такая задача была бы неосуществима – это все равно, что поставить забор вокруг всего штата Род-Айленд. Ракетная база севернее Стентрэска – крупнейшая территория в Европе для проведения испытаний оружия массового уничтожения, высокотехнологичная военная база. В центре нее находился военный аэродром, вокруг него – несколько зданий для административной и аналитической деятельности. Официально все это называлось «Ракетный испытательный полигон Стентрэска» – звучало как название боевика. Всю жизнь Викинга база присутствовала как фон, словно низкий гул на заднем плане.

База была основана в 1957 году как секретный военный аэродром и место проведения испытаний по симуляции ядерного взрыва, которые проводились на северных равнинах Швеции в пятидесятые годы. Людей, проживавших на этой территории, эвакуировали навсегда. Несколько раз Викингу доводилось бывать в заброшенной деревне Науста, оставшейся в самой глубине зоны испытаний, словно забытое эхо: дом, каменная кладка забора, сарай для хранения сена рядом с зимним хлевом. Три саамских общины использовали эти земли как пастбища. Их заранее предупреждали о проведении испытаний – похоже, оповещение работало исправно.

Над машиной пролетели еще два реактивных самолета. Викинг наблюдал, как они заходят на посадку над вершинами сосен. На аэродроме базы имелась полноценная посадочная полоса в 2200 метров длиной и 35 метров шириной. На практике это означало, что здесь мог садиться и взлетать даже гигантский реактивный самолет. Была и короткая посадочная полоса всего 800 метров в длину.

База использовалась для всякого рода учений и стрельб из автоматических артиллерийских орудий, бомбометания, пусков ракет и ночных полетов, иногда во взаимодействии с ПВО. Здесь достаточно ресурсов для надежных измерений, верификации и анализа всего, от нового вооружения до электронной борьбы. Часто замерялись уровень воздействия бомб и влияние на инфраструктуру – для этого имелось все необходимое. Так, здесь, посреди тундры, возводились дороги и мосты с единственной целью – взорвать их.

Изначально базой пользовались только шведские силы обороны, но в конце 1970-х ее открыли для международного сотрудничества. Однако на каждый отдельный визит, в соответствии с параграфом 10 Закона о доступе, требовалось разрешение шведского правительства. Имеющимися здесь возможностями за эти годы воспользовалось множество стран: США, Германия, Франция, Япония, Швейцария, Нидерланды, Турция и многие другие.

Вся территория имела самый высокий класс секретности. О ведущейся здесь деятельности открыто не сообщалось. Однако перед крупными испытаниями рассылались предупреждения и информация. По вполне понятным причинам трудно было скрыть от людей, живущих поблизости, что здесь проходят испытания сверхзвуковых самолетов. Ни о каких датах или конкретном времени суток никогда не сообщалось. Что именно происходило, а также состав участников держались в секрете. Все это представляло собой военную тайну. Каждый график снабжался грифом «секретно».

При этом все приехавшие технические специалисты проживали в одном и том же пансионате в Стентрэске под названием «Stone Swamp Inn». Не требовалось разбираться в ядерной физике, чтобы вычислить, кто испытывает свои бомбы. Достаточно было зайти в бар, потому что туда ходил и технический персонал. Заказать себе пива и послушать, на каком языке говорят за соседним столиком. К тому же на базе работали более ста человек – все они давали подписку о неразглашении, однако за рюмкой легко могли проболтаться.

В целом местное население было довольно Ракетной базой, ее размером и ореолом секретности. Это давало им чувство некой избранности. Помимо того, что база являлась крупным работодателем, приезжие технари создавали для жителей дополнительный источник дохода.

Текучка персонала была минимальная. Те, кому удалось устроиться на Ракетную базу, обычно оставались там надолго. Так случилось и с Маркусом Стормбергом, сыном Викинга.

– А вот идет Драйлен!

Четырехлетка подбежал к Викингу и на последнем шаге прыгнул вперед в глубочайшей уверенности, что его подхватят. Викинг, бросив на пол ключи от машины, в последнюю секунду поймал мальчика на лету.

– Уху-ху! – воскликнул дедушка, подбрасывая внука к потолку. Тот стал тяжеловат для таких упражнений. Мальчишка завизжал от восторга.

– Ты сегодня сильный? – спросил Викинг, переворачивая его вверх ногами. Новый радостный крик.

– Я самый сильный! Я Драйлен!

Викинг поставил мальчика на пробковый коврик, малыш продолжал подпрыгивать как резиновый мячик.

– Еще, дедушка!

– Дай дедушке присесть, он уже старенький, – сказал Маркус, протягивая отцу только что открытую бутылку пива.

Викинг опустился на диван в кухне с пивом в руках, внучек тут же вскарабкался к нему на колени.

– Поехали на улицу Вальбума? – стал просить он. – Дедушка, пожалуйста!

– Эллиот, ты пописал? – спросила Юсефин, войдя в кухню с дочерью на руках. Майя Мария Хелена, крещеная в церкви Стентрэска.

– Я Драйлен, – повторил мальчик, – у меня нет времени.

Драйлен был супергероем, существовавшим только для Викинга и Эллиота. Он жил в конце улицы Вальбума, когда-то соединявшей Хольмтреск и Арнемарк. Теперь же она была в таком плохом состоянии, что по ней почти невозможно было проехать – по крайнее мере, в той версии реальности, которой придерживались Викинг и Эллиот. Для того, чтобы попасть туда, Эллиот должен был сидеть на коленях у дедушки и крепко держаться. Из-за больших камней и глубоких ям дорога стала очень неровной, так что Эллиот то подпрыгивал, то ухал вниз, при этом машина то и дело улетала в кювет, что вызывало особый восторг.

– Пойди с мамой и пописай, – сказал Викинг, снова поставил мальчика на пол и потянулся за ключами от машины.

Юсефин быстро обняла гостя – оба переболели ко-видом, так что опасаться было нечего. Она работала в муниципалитете менеджером по персоналу – чем она там занимается, Викинг до конца не понимал. Но сейчас она сидела дома с малышкой.

– Ты сходил к врачу по поводу той кости в горле? – спросила она. – Это может быть тонзиллит, возможно, тебе надо принимать антибиотики.

Он откашлялся, чувствуя, что должен рассказать.

– На прошлой неделе сдал анализы, – сказал он.

– В понедельник у Карин праздник, – продолжала она. – Я заказала бутербродный торт. Ты сможешь забрать его в кондитерской Хольмдаля?

– Конечно, заберу по дороге.

Маркус отхлебнул глоток пива.

– Вы поймаете тех, кто это сделал?

Викинг тоже сделал большой глоток и посмотрел на сына. Маркус очень похож на него, все это говорят.

– Ты про оружие? Тут все непросто. Мы даже не знаем, когда это случилось. Никто ничего не видел.

– Юхан совершенно потрясен. Хочет продать дом и уехать из этих мест.

– Довольно типичная реакция на кражу со взломом, – ответил Викинг. – Попроси его подождать и ничего не предпринимать сгоряча.

Во внутреннем кармане зазвонил телефон. Достав его, Викинг бросил взгляд на дисплей: Роланд Ларссон. Поднявшись и сделав извиняющийся жест, шеф полиции направился к входной двери.

– Еда будет готова через пять минут, – сказал Маркус, подходя к плите.

– Что-нибудь нашел? – спросил Викинг в телефон, закрывая за собой дверь.

– Все оказалось проще простого, – ответил Роланд Ларссон. – Наши шутники поставили сейф на грузовую тележку большой грузоподъемности и выкатили к машине.

– Сколько их было?

– Думаю, не меньше трех, иначе они не подняли бы сейф. Но звоню я тебе не поэтому. Ты слышал о происшествии в Тенсте в среду?

Тенста? Название стокгольмского пригорода вызвало целый сонм воспоминаний, но они не имели отношения к среде на неделе.

– Сразу не соображу. А что там?

– Мафиозные разборки в пиццерии.

Детали этой последней из бесконечных перестрелок в бедных кварталах он помнил очень смутно. Кажется, четыре человека принялись палить в пиццерии. Трое раненых?

– Это может быть оружие из Польберга, – сказал Роланд Ларссон.

– Ах черт! А что дает основания так думать?

– Коллеги из Ярвы взяли сегодня сопляка, у него под кроватью нашли тот же набор оружия, который пропал у Бьёркмана.

– Прямо один в один?

– Судя по всему, да. Бьёркман использовал для своих тренировок стену сарая за домом, мы выковыряли из бревенчатой стены несколько пуль для сверки. Посмотрим, что скажут в Линчёпинге.

Викинг кивнул. Да, в Национальном центре криминологии могут сравнить пули из сарая и пули из пиццерии. Роланд Ларссон – отличный следователь. Деловитый и методичный. Возможно, немного занудный, но ведь он и сам такой.

– Кому-то из нас придется поехать туда?

– Не думаю. Пули только что отправили. Из НЦК позвонят, если у них возникнут вопросы.

Викинга поразила мысль: «Роланд Ларссон отлично справится без меня. Работа полицейского участка продолжится без сбоев».

– Слышал грохот в воздухе? – спросил Викинг.

– Они все выходные предупреждали о сверхзвуковых полетах на базе. Не буду тебя задерживать. Увидимся в понедельник.

Они закончили разговор. Засунув телефон обратно во внутренний карман, Викинг оглядел соседние дома. Дождь прекратился, небо на западе прояснилось. Из-за облаков проглядывало солнце.

Коттедж сына располагался на окраине поселка – типичный дом модели «Эльвбю» 80-х годов. На соседней улице живет Карина Бюрстранд, администратор из его участка. Хороший район для детей, качели и батут на зеленом газоне. Почему он сам об этом не подумал? У него хватило бы денег на покупку дома. Вместо этого он переставил свою кровать в гостиную, когда Маркус вошел в подростковый возраст, чтобы у детей было по отдельной комнате.

Тридцать лет. И что толку? А теперь он, возможно, скоро умрет.

Сделав пару шагов по газону, он опустился на землю. Лег, раскинув руки, глядя в небо. Сырость от земли пробиралась под одежду, след от сверхзвукового самолета казался белой меловой чертой на небе.

– Если ты есть, – прошептал он, – подай мне знак. Сейчас или никогда. Я умру? Это уже конец?

Ничего не произошло. Никакого самолета, даже кроны деревьев не зашуршали.

Он вздохнул и поднялся. Одежда промокла. Он попытался стряхнуть с себя грязь, прежде чем снова войти в дом сына.

Маркус и Юсефин приготовили жаркое из лосятины с жареным луком, шампиньонами и сливочным соусом. Вареный картофель и соленые огурцы. Домашний хлеб и масло с кристалликами морской соли. Рябиновое желе, карамели-зированная морковь и брусничное варенье. Викинг не знал, кто из них что сделал – сын и его подруга все всегда делали сообща. Почему-то при мысли об этом его кольнуло изнутри – постыдное чувство зависти.

Эллиот ел с большим аппетитом. Он любил всякую еду. Неподалеку от библиотеки в центре открылся тайский ресторан, там подавали вок и суши, а также модное блюдо под названием «Поке боул». Ребенок, в отличие от дедушки, все это ел. А Викинг не мог заставить себя проглотить сырую рыбу.

Юсефин кормила малышку грудью прямо за столом, как в свое время Хелена. Кстати, не пора ли заканчивать с этим делом? Ребенок уже сидит и ползает.

– Ты общался с Элин? – спросил отец сына после второй порции еды.

– Она звонила после обеда, – ответил Маркус. – Сегодня работает в ночь. Потом будет выходная до понедельника.

Дочь – медсестра в Каролинской больнице в Сольне. Раньше она обслуживала раковых пациентов в «Радиумхеммет» – до того момента, как прекрасно функционировавшее отделение в духе времени реструктурировали, превратив в нечто совсем другое. Теперь дочь работает в реанимации с ковидными пациентами. Насколько понял Викинг, работа у нее просто адская. Он не виделся с ней с самого Рождества.

– Как она себя чувствует?

– Кажется, лучше. Экзема немного отступила.

– А неизвестно, когда у нее отпуск?

– Почему ты сам не позвонишь и не поговоришь с ней?

Юсефин поднялась, посадив малышку на бедро, протянула руку мальчику.

– Пошли, Элли, почистим зубки и почитаем сказку.

Ребенок сложил руки на груди.

– Дедушка почитает!

– Не сегодня, мой дорогой, пойдем.

– Я почитаю тебе в другой раз, – пообещал Викинг. – А сейчас иди с мамой.

Мальчик громко протестовал, пока они поднимались по лестнице.

Маркус вздохнул.

– Прости, я не хотел тебя поучать…

– Нет-нет, ты совершенно прав, – ответил Викинг. – Конечно же, позвоню ей сам. Просто не хотел мешать.

– Ты не помешаешь. Если она занята, она так и скажет. Придется позвонить в другой раз. Ничего особенного.

Поднявшись, Маркус принялся собирать тарелки. Викинг следил за каждым движением сына. Он так старался, когда они были маленькие. И вроде неплохо получилось, этого у него не отнимешь. Его дети выросли добропорядочными гражданами, они успешны и уважаемы, способны чувствовать эмпатию и брать на себя ответственность.

В ванной Юсефин препиралась с Эллиотом по поводу чистки зубов, Майя гулила.

Маркус поставил посуду в посудомоечную машину и включил ее. Юсефин и дети зашли в спальню, закрылась дверь. Маркус вытер руки о кухонное полотенце и посмотрел в сторону закрывшейся двери.

Викинг набрал воздуху в легкие. Он должен рассказать.

– Ну вот что, – негромко проговорил Маркус. – Я должен кое-что тебе показать.

Он ушел в свой кабинет и вернулся с распечатанным конвертом в руках.

– Сегодня пришло по почте.

Он протянул письмо Викингу. Тот взял белый продолговатый конверт с логотипом «Hotel International» в нижнем левом углу. Прочел написанный от руки адрес.

Маркус Стормберг

Турнвеген 12

975 90 Cтентрэск

Увидев этот почерк, Викинг почувствовал, как комната покачнулась.

– Индекс старый, – пояснил Маркус. – До того как все переделали. Ведь раньше во всем Стентрэске индекс был один и тот же, верно? А теперь у нас 975 93.

Викинг перевернул конверт. Отправитель не указан. Во рту пересохло. Он взвесил письмо на ладони, бросил на Маркуса вопросительный взгляд.

– Прочти, – сказал сын.

В конверте лежала одна страничка – почтовая бумага отеля, текст написан от руки синей шариковой ручкой. Тот же угловатый почерк, как и на конверте, от которого во рту появился вкус металла.

Маркус Стормберг,

Не соглашайся на должность руководителя проекта по системе QATS.

Это очень опасно.

Ты ДОЛЖЄН отказаться. Придумай какую-нибудь отговорку.

Покажи это письмо своему отцу, Викингу.

В нижнем углу виднелась нарисованная от руки фигурка – неровная пятиконечная звезда.

Викинг поднялся, уронив письмо на пол. Стул позади него закачался, он оперся на кухонный стол, чтобы не потерять равновесие.

Подай мне знак. Сейчас или никогда.

Маркус поспешил к нему.

– Папа, что с тобой?

Они сели рядом на кухонный диванчик. Викинг не сводил глаз с письма на полу.

Это невозможно.

– Папа, какого черта? Что с тобой такое?

Викинг зажмурился, закрыл лицо ладонями и крепко сжал челюсти. Ну вот, ему уже начали мерещиться привидения.

– Папа, скажи хоть что-нибудь, ты меня пугаешь!

Поначалу он постоянно находился в напряжении, ожидая вестей. То шаги на лестнице, то перед домом затормозит машина, то на улице навстречу ему идет блондинка. Волна облегчения – это был всего лишь страшный сон! Вот же она, она вернулась! Но потом реальность наносила удар в солнечное сплетение. Прошло много лет, прежде чем это смягчилось – со временем он перестал ждать.

Викинг сделал глубокий вдох, расслабил руки и плечи. Посмотрел на сына.

– Оно пришло сегодня?

– Или вчера, не помню, вынимали ли мы вчера почту из ящика.

– Сколько человек прикасалось к конверту?

Маркус с изумлением уставился на него.

– Прикасались? Только я. Ну и почтальон, наверное, не знаю, черт подери. Юсефин я ничего не сказал, мне показалось, что история довольно неприятная.

– Что такое система QATS?

Маркус поднялся и поднял с пола письмо.

– Ты же знаешь, я не могу…

– Не трогай письмо, положи на стол.

Сын выпустил бумажку, словно обжегшись. Она приземлилась на то место, где раньше стояла тарелка Викинга.

– Я не имею права рассказывать о своей работе.

– Но сейчас придется.

Сын провел пятерней по волосам – в точности как он сам.

– Не могу. Конфиденциальная информация, первый уровень секретности. ЗПСИ, сам понимаешь.

Закон о публичной и секретной информации, да-да, он в курсе.

– Судя по всему, утечка уже произошла. Отправитель письма знает. Теперь речь идет о тебе и твоей безопасности.

– Как, ты думаешь, что это не ерунда?

Викинг сжал кулаки. Ангелы – они существуют?

– Кому-то известно нечто такое, чего ты не знаешь.

Сын посмотрел на письмо долгим взглядом.

– Кто, черт возьми, мог это написать? – негромко произнес он. – И почему?..

– Объясни, в чем дело, – потребовал Викинг. – Что такое QATS?

Маркус пожевал нижнюю губу.

– Кому я мог бы это разболтать? – спросил Викинг. – Думаешь, я в состоянии сделать что-то такое, что тебе навредит? Мне ты можешь рассказать. Это останется между нами.

Сын сглотнул, потом кивнул.

– Новые кластерные бомбы европейского НАТО, – чуть слышно произнес он, глядя на свои руки. – Дистанционно управляемые, на основе нейросети. Мне предложили возглавить проект. Это повышение. Прибавка к зарплате, больше ответственности, дополнительная неделя к отпуску…

– Ты не должен на это соглашаться, – сказал Викинг.

Маркус с изумлением поднял глаза на отца, по лицу у него пошли красные пятна.

– Что с тобой, черт подери? Ясное дело, соглашусь! Я стремился к этому столько лет.

– Юсефин об этом знает?

– О QATS? Конечно, нет. Она знает, что мне предложили новый проект, но без подробностей. Я никогда ей не рассказываю.

Викинг подался вперед, разглядывая письмо. Звездочка трещала как электрический провод, так что в голове звенело.

– Можно я возьму это себе?

– Что? Но зачем?

– И конверт?

– Хм. ну да, конечно. А что ты с ним будешь делать? Подожди, дай я сначала сфотографирую.

Достав мобильный телефон, Маркус сфотографировал письмо. Викинг поднялся, пол качнулся под ним. Он взял со стола конверт. На логотип отеля попала капля сливочного соуса. Натянув пониже рукава, он сложил бумагу, не прикасаясь к ней пальцами, засунул обратно в конверт.

– Когда ты должен дать ответ по поводу повышения?

– Я уже согласился, уже подписал договор.

Викинг шагнул к сыну.

– Ты должен отказаться, – произнес он. Голос не слушался. – Ты не должен соглашаться на это предложение. Дай задний ход. Найди отговорку.

– Ни за что на свете, – ответил Маркус. – Если я сейчас соскочу, это будет жирная точка на моей карьере. Да и с какой стати? Из-за анонимного письма?

– Оно не анонимное, – ответил Викинг и взял с кухонного дивана куртку и рюкзак. Надев куртку, он положил письмо во внутренний карман.

– Передай привет Юсефин. Поблагодари от меня за ужин.

– Ты уходишь? Уже?

Викинг посмотрел в окно, на северо-восток, где догорал закат. За Польбергом и рекой простирались горы, миля за милей хвойных лесов и горных массивов, Сарек и Стура Шёфаллет, граница с Норвегией и Луфутен. Атлантика и Гренландия. Их он не видел, но знал, что они там есть. Впрочем, можно ли быть в этом уверенным? Кто сказал, что за пределами его восприятия существует какая-то реальность?

– Между прочим, ужин приготовил я, – сказал Маркус.