Глава 4

– Я бы никогда не подумала, что Карим способен на такое. Только не он, – качает головой моя лучшая подруга Индира. – Он же тебя на руках носил.

Она приехала ко мне вечером поддержать и выслушать, потому что одна бы я точно сошла с ума. С Индирой мы дружим со школы и она мне также близка, как мама и сестра. В юности я занималась музыкой, она – рисованием. Сейчас у меня музыкальная школа, у нее – галлерея и при ней художественная студия для детей. А еще Инди работает с коллекционерами и лучшими аукционными домами. Она похожа мне Шахерезаду из сказки “Тысяча и одна ночь”: высокая жгучая брюнетка с удивительными серыми глазами. Когда мы с ней выходим в свет, то она приковывает к себе все мужские взгляды. Но Индира пережила болезненный развод, и вот уже пять лет живет одна и никого к себе не подпускает.

– Носил. А потом улетал в Астану и спал с другой, – шмыгаю носом и делаю мелкий глоток чая. – И такая эта токалка наглая, беспардонная шлюха!

– Эээ, нет, дорогая! – качает головой Индира. – Шлюхи были у моего бывшего мужа. Причем всех мастей, на любой вкус и цвет: от ВИП- эскортниц до шалав с дороги. У него было два порока: нюхал порошечек и трахал все, что движется. Хотя нет, три: еще распускал руки.

Помню- помню. Сумасшедший бывший Индиры избил ее до полусмерти, находясь под кайфом. А после сбежал из страны, когда понял, что за Инди будут мстить друзья ее матери – очень богатой бизнесвумен.

– Шлюха – это шлюха. А токал – другая каста, – Индира изящно отправляет в рот маленькое печенье- безе. – Мужики сами выбирают, кого они сделают своими токалками. Присматриваются, выгуливают, почву прощупывают: подходит ли ему, согласиться ли на большее. И тут есть три варианта, – подруга показывает на пальцах. Первый: холодный расчет, где каждый получает то, что ищет. Второе: страсть, влечение с двух сторон. Возможно, даже любовь. И третий: может, диваха сама паслась на лугу и ждала пока какой-нибудь бык- осеменитель обратит на нее внимание.

– Сама хотела стать токалкой? – округляю глаза. – Такое бывает?!

– Конечно, Зар. Ты просто росла в другой среде и всю жизнь любила своего Карима. Я до сих пор помню, как ты вклеила вашу фотографию, где тебе 12, а ему 17 в дневник. И сердечки фломастером вокруг нее нарисовала. А реальный мир – другой. Циничный. Я смотрю на некоторых девушек и уже наперед знаю, чего они хотят. Понимаешь, расчет работает в обе стороны. Она получает богатого папика, деньги на хотелки, путешествия бизнес- классом. Обычно, это те, кто ищет быстрый путь к сытой жизни. Что получает мужик? Молодое тело, всегда готовое его ублажить, эксклюзивность, новые ощущения от любовницы – полной противоположности жены. Но это есть везде, не толькко в Казахстане В Америке токалок называют "голд диггершами", то есть золотоискательницами, а их богатых любовников – "sugar daddy" – "сахарными папиками". В России – это содержанки. Господи, да вспомни, мы читали "Мемуары гейши" и там наставница главной героини была постоянной женщиной женатого мужчины. Она говорила, что надо вот так зацепиться за хорошего человека, чтобы принадлежать только ему.

– Все они козлы. Бл**ун и в Африке б**ун, – рявкаю я и с шумом ставлю чашку на стол.

– Все сейчас перевернулось с ног на голову. До установления советской власти токал входила в семью, чтобы помогать старшей жене – байбише – с хозяйством. И только с с согласия старшей жены муж мог привезти в дом младшую. Жизнь у наших предков была жуть какая сложная. Война с джунгарами, кочевой образ жизни, постоянные перемещения, воспитание детей, уход за скотом. Еще и рожай постоянно. Конечно, женщина к сорока годам выглядела и чувствовала себя как старуха. Ну а потом власть сменилась и нашим мужикам по попке надавали: “ата- та, иметь можно только одну”. А затем власть снова сменилась, никто уже ничего не контролирует, партия за моральным обликом граждан не следит. И тут представь себе: половина солидных мужиков в 97- м едет поднимать новую столицу, оставляя дома жён и детей. А кто будет ночами постель согревать и от стресса спасать? Я сейчас не про всех говорю. Есть исключения и я даже их лично знаю. Но именно с середины 90- х началось возрождение института токал. Богатые мужчины вдруг решили вернуться к истокам, посчитали, что одной им мало. Ну или просто молодого тела захотелось. Запретный плод ведь сладок. Хотя по моему мнению мужчины просто успокаивают свою совесть, говоря, что многоженство или полигамность у них в крови. И вот этим самым поведением они дали своим содержанкам все карты в руки, – Индира подносит указательный палец к голове и начинает стучать по виску. – В их милых головках теперь сидит, что: “ага, если он мне снял квартиру, приходит два- три раза в неделю, может на ночь остаться, то я получается его вторая жена, то есть токал?” И через год- два они наглеют настолько, что приходят к официальным женам с целью “открыть им глаза”. Расчет на скандал, развод и освобожденное место. По сути ведь у токал нет никаких прав на мужика. “Никах” у нас проводят только при наличии свидетельства о заключении брака. Хотя, – задумалась подруга, – я думаю есть имамы, которые находят лазейку.

– А мне-то теперь, что делать? – прикладываю ладонь к сердцу. – Я запуталась и ничего не понимаю. Карим не помнит, что у него уже год токал. Искандер говорит, что он обещал с ней порвать, а эта…тварь ведет себя, как будто она действительно его жена! И ведь какая лицемерка! – горестно вздыхаю. – Помню, приезжала на похороны свекра и после поминок подошла ко мне, за руку взяла, в глаза посмотрела и сказала: “Вы с Каримом такая красивая пара! Зара, тебе так с ним повезло. Он настоящий мужчина!” Я тогда вообще не придала значения этим словам, у меня на уме были только организационные вопросы. А теперь думаю: почему она так сказала? Она уже тогда была в него влюблена ?

– Когда эта шлендра вообще появилась в вашей семье? – спрашивает Индира.

– Где-то три года назад. Мы тогда летали на той всей семьей. Санжар – двоюродный брат Карима. Моя свекровь и мама Санжара – единокровные сестры. Отец енешки после смерти ее мамы женился на другой и та родила дочь. Вот Санжар и был ее сыном. Он работал в астанинском офисе нашей компании. Свекор хотел подарить молодоженам квартиру, но Санжар был гордым, сказал не возьмет. Тогда оформил в рассрочку от компании. Через год после свадьбы они поехали отдыхать в Боровое, но попали в аварию. Он умер в больнице, а она отделалась легкими травмами. Тогда сказали, что это чудо. После смерти Санжара Карим закрыл его долг за квартиру и взял Линару на работу ассистентом. Она работала в приемной вторым секретарем. У директора филиала – свой ассистент, а когда приезжал Карим, а приезжал он часто, она работала на него.

Подруга внимательно слушает мой рассказ и ближе к концу хмурится. По лицу вижу – у нее что-то на уме.

– Зара, прости, конечно, но это похоже на “аменгерство”. Древний обычай, по которому мужчина должен был жениться на вдове брата, потом что женщина не выжила бы одна в глухой, холодной степи. Иногда такие вдовы становились младшими женами, то есть токалками.

Кладу локти на стол и роняю и хватаюсь за голову. Бред какой-то !

–то есть у моего мужа поехала крыша и он сделал своей токалкой вдову погибшего двоюродного брата? Ту самую, которую я жалела? – до боли стягиваю волосы. – Это ведь я говорила Кариму, что о ней надо позаботиться! Мы с ним это обсуждали и я сказала: поддержи ее, она потеряла любимого человека. И после он сказал, что закрыл долг Санжара. Вот о какой квартире она говорила! Он подарил ей ее! Получается, я пригрела змею на груди?

– Судя по поведению этой Линары и ее словам на похоронах, она уже тогда положила глаз на Карима. И я не удивлюсь, если она сама предложила себя ему, – рассуждает подруга. – Понимаешь, она слишком близко к нему подобралась. Это не просто “принеси- подай- иди на х**, не мешай”.

Кусаю губы, невольно рисуя в голове страшные картинки, как мой муж целуют секретаршу прямо в кабинете. А потом…

– Зара! – Индира проводит ладонью перед моими глазами, возвращая меня к реальности.

– Прости. Задумалась.Завтра я встречусь с его лучшим другом Асланом. Не может быть, чтобы он что-то не знал.

– Аслан? Ты уверена? – Индира щурится и склоняет голову на бок.

– А что не так?

– Они же не только друзья. Аслан – финдиректор вашей компании. И есть еще мужская солидарность. Вряд ли он сдаст друга, если что-то видел.

– А как же Искандер? Он его брат, но рассказал все, что знает.

– Искандер – это другое, – усмехается подруга. – Вы с ним в одной песочнице играли. И кашу из одной кастрюли ели. Ты для него такой же близкий человек, как и Карим.

– Может быть ты и права, – задумываюсь над ее словами. – Но попытка – не пытка. Я должна все выяснить.

Глава 5

Карим

– Моя маленькая девочка. Какая же ты стала! Как выросла! – смотрю в экране смартфона и не могу поверить, как за год изменилась моя дочь, моя маленькая Дильназ.

– Папочка, когда я могу к тебе приехать? – всхлипывая, спрашивает дочь. – Мама обещала меня отвезти, но сказала точно не на этой неделе.

Ее слезы всегда на меня так действовали: я подхватывал ее, прижимал к грид и раскачивал, пока не успокаивалась. Ударила пальчик, поранила коленку, мама наругала – я всегда был рядом, чтобы успокоить. Что она делала целый год? Не обижали ли ее в школе? Чем она успела переболеть? Был ли я с ней рядом? Эти мысли не дают мне покоя, как и все, что сейчас происходит в моей гребанной жизни.

– Приезжай в понедельник. Очень соскучился, Диль.

– Я тоже, папочка! Ты только быстрее к нам возвращайся, – дочь улыбается и становится похожа на Зару в детстве. Это я почему-то хорошо помню. – Я буду за тобой ухаживать.

Душевная боль разрывает сердце, когда я слышу эти слова. Мама, все это время державшая надо мной телефон, это видит и перехватывает инициативу: – Кызым (доченька), если у мамы не получится тебя привезти в больницу, мы сами это сделаем. Просто папа сейчас устал. Ему пока нельзя долго смотреть на экран.

– Ажека (бабуля), передай, что я его целую, – слышу взволнованный голосок Дили.

– Конечно, моя золотая. Ну все, пока, жаным (дорогая)! – мама посылает воздушный поцелуй и отключается.

Улыбка вмиг слетает с ее лица. Она поджимает губы, хмурится, качает головой. Ничего не говорит, но все и так понятно без слов. Этот ее взгляд не сулит ничего хорошего. Искандер сидит рядом, сложив руки на груди. Не хватает только моей Зары. Но после вчерашнего она больше не приходила.

А сегодня приехали мама с братом. Искандер привез новый телефон, потому что мой прежний остался в горах под снегом. По словам брата, Линара устроила моей жене скандал и рассказала, что мы с ней любовники. Но я этого не помню. Все, что осталось в моей памяти о Линаре связано только с работой. Ничего больше. А когда я услышал историю о гостинице, чуть снова не вышел из себя. Я не мог этого сделать! Я люблю жену и дочь! И Лина, как она просила себя называть, никогда не привлекала меня как женщина. Да что там, я ни на кого, кроме Зары не смотрел с тех самых пор, как увидел ее за роялем. И сейчас меня до тошноты, до рези в глазах бесит, что я не могу контролировать свою память. Сейчас она властвует надо мной и подбрасывает сюрприз за сюрпризом.

– Я так понимаю, мама, ты ничего хорошего не скажешь? – сглатываю ядовитую слюну.

– Самое главное, ты жив! Доктор сказал, с твоим перелом позвоночника ты будешь лежать месяца три. За это время мы что-нибудь придумаем.

– Что именно? – сдвигаю брови к переносице, не совсем понимаю, что она имеет ввиду.

– Тест ДНК. Я уже узнавала: его можно сделать с девятой- десятой недели беременности, – деловито заявляет мама. – Если эта ша…шавка хочет подловить тебя чужим выродком, я ей устрою. Не зря мне сестра еще до смерти Санжара на нее жаловалась. Она всегда хотела большего, видите отдых в Боровом для нее был не отдых, и она ему это высказывала. Ну вот и договорилась, стерва. Санжар в могиле, а она за тебя взялась.

Тяжело вздыхаю и, почувствовав болезненное покалывание в ребрах, морщусь.

– Врача позвать? – спрашивает брат, заметив мое состояние.

– Нормально все.

– До сих пор не могу поверить, что ты все знал и скрыл, – говорит мама Искандеру.

– Что я мог сделать? – брат нервно разводит руками. – Он попросил меня молчать.

– Ну да, конечно, – цокает мама. – А ты и прикрыл его. Надо было сразу бить тревогу, прийти ко мне.

– Мам, то есть токал завел Карим, а виноват я?! Как-то нелогично, ты не находишь? – обижается Искандер.

– Не надо так говорить. Ты же видишь в каком он состоянии?

– Так, все! – Искандер поднимается со стула и идет к выходу.

– Куда ты?

– Мне звонят, – бросил он через плечо.

Вот так всегда – они снова поссорились на ровном месте. Искандер с детства был бунтарем и мае с ним было тяжело. У него на все есть свое мнение. И если я ограничивался коротким “хорошо, мама”, он спорил и отстаивал свою точку зрения.

– Мам, ну зачем ты так? – тихо спрашиваю.

Мама роняет лицо в ладони и отходит к окну. Стоит так почти минуту, которая кажется. длится вечность.

– Ты прав, – признается еле слышно, – погорячилась. Он не виноват. Просто я не могу тебе ничего сказать, потому что ты в таком состоянии. Вот и срываюсь на Искандере.

Я не вижу сейчас, что она делает, потому что лежу на кровати и не могу пошевелиться. Любое движение сейчас приносит невыносимую боль. Но больнее понимать, что подвел всех: брата, мать, дочь. И в первую очередь – жену. Как я мог?

– Я ожидала такого от младшего. Он же красивый, девчонки всегда на него вешались. Вон, до сих пор не нагулялся. Но ты! Я думала, ты любишь жену. Зара же мне как дочь.

– Мама, я уже тебе повторял: я не знаю, как так вышло. Год назад я даже не смотрел в сторону Линары. Мне всегда было все равно на нее.

Но мать не слушает меня и говорит о своем:

– Я так надеялась, что ты будешь другим. А ты повторил его судьбу.

– Чью судьбу? – дрогнувшим голосом переспрашиваю. – что ты вдруг замолчала?! Мама, договаривай, раз начала.

– Отца! – тихо кричит она.

– Не может быть! – отрицаю и не хочу верить, но по голосу матери понимаю – это горькая правда. – Вы же хорошо жили.

– После – да.

Мама подходит к кровати и наклоняется надо мной. Глаза влажные от слез. В их уголках заострились морщинки. Волосы она уже много лет собирает в тугой узел на затылке. Мать подносит руку к щеке и нежно гладит меня, как в детстве.