– Я недавно сюда устроилась. Салон, где я работала, закрылся, а все клиенты в центре. Тут мне понравилось.

– Ясно, – коротко кивает и продолжает следить за дорогой.

Минуту мы сидим в тишине, пока он не включает радио. Там заканчивается выпуск новостей и начинаются первые аккорды песни, которую диджеи на всех станциях всегда ставят в снегопад. Это какая-то традиция, как “Ирония судьбы” 31 декабря. Я всегда попадала на нее на припеве “Снег кружится летает, летает”, но совсем забыла, что вначале звучат просто слова.

Сегодня целый день идёт снег,

Он падает, тихо кружась…

Ты помнишь, тогда тоже было всё засыпано снегом -

Это был снег нашей встречи

Он лежал перед нами, белый-белый,

Как чистый лист бумаги,

И мне казалось, что мы напишем на этом листе повесть нашей любви…

Эти слова катком проходятся по мне, потому что мы разглядели друг друга в декабре. Я училась в десятом классе, он – в выпускном. Об этом я думаю под грустную мелодию, которая внезапно обрывается и на экране появляется слова “Жена”. Удивленно моргаю и буквы складываются в имя “Жанна”. Игорь сбрасывает звонок, не могу понять, о чем думает.

– Супруга? – разум покидает меня с этим нелепым вопросом.

– Я не женат, в разводе. Мы с Жанной встречаемся, – признается он честно.

Мне нечего ответить. Всё правильно, так и должно быть. Я очень за него рада, потому что несмотря ни на что человеку нужен человек. И пусть у Игоря будет Жанна.

– А ты, как я понял, замужем за Витей?

Его вопрос обескураживает. Значит, он услышал наш с Виктором разговор и сделал свои выводы. Я хочу тоже быть с ним честной хотя бы теперь, раз уж тридцать лет назад предала.

– Нет, у меня нет мужа. Виктор – мой знакомый. Наши внучки ходят в одну группу в детском саду.

– Так ты бабушка? – повернув голову, удивленно смотрит.

– Да, моей внучке четыре.

– Моему сыну двадцать три, – сообщает сухо.

– У тебя есть сын? Как здорово! Как зовут?

– Николай.

– Николай, – повторяю по инерции. – У меня дочь, Вероника.

Он вдруг резко тормозит и яростно сигналит машине, которая пыталась подрезать его на скользкой дороге. Вжимаясь в кресло, хватаюсь за ручку справа, а он бросает грозно:

– Козел.

Сижу тихо, как мышка, лишь бы не разгневать льва. Не помню, чтобы он когда-нибудь так злился, но это нормально: люди с возрастом меняются, мужчины матереют, становятся жестче, циничнее. Я ведь тоже в свои восемнадцать была наивной дурочкой, верила в мир, дружбу, жвачку, пока меня не загнали в мышеловку, из которой я выбралась с большими потерями. Одна из них – Игорь. Но он об этом никогда не узнает.

– Прости, – наверное, извинился, за резкость.

– Ничего страшного. Главное, все живы.

– Да, – потирает шею ладонью и ждет зеленого сигнала.

Полуминутная легкость, которая возникла между нами, когда мы говорили о детях, вмиг испарилась. И вновь стало неуютно, неудобно и слишком душно.

– Давно ты вернулась из России?

Услышав этот вопрос, я вскинула на него растерянный взгляд. Неужели помнит, что я писала? Чёрт возьми, как же я себя корила за ту чушь, которую придумала впопыхах. Тётя сказала, что зря я всё это устроила, но было уже поздно. Если бы я переехала к ней пораньше, ничего, может быть и не случилось. Она ведь говорила мне, что надо было сказать Игорю правду…какой бы страшной она не была.

“Посмотрела бы на парня, Лизка, – говорила она, – Мужики, как друзья, познаются в беде. Если любит по-настоящему, принял бы, понял. Если нет – ну и к чёрту его”.

– Давно. Очень давно, – зачем-то добавляю и смотрю в лобовое стекло.

Зеленый, наконец, загорается. Игорь поворачивает на более или менее свободную улицу и дальше мы едем без пробок. Каждый думает о своем, пока по радио играет “Незаконченный роман” Ирины Аллегровой и Игоря Крутого.

Снежинки на ресницах таяли,

И зачарованно читали мы

Красивый незаконченный роман

Про любовь без измен.

Какое-то издевательство от диджеев.

– Почему вернулась? Не понравилось? – первым прерывает молчание Игорь.

– Не сложилось.

Не признаюсь же я, что не уезжала в Россию на ПМЖ, что много лет жила в Уральске у папиной сестры, а в Алматы переехала после ее смерти. Нике тогда было шестнадцать лет. Я решила, что она должна учиться здесь, продала дом, в котором мы жили втроем, и купила двушку в микрорайоне, а остальные деньги положила в банк. Мне нужно было дать дочери высшее образование. Я ведь так и не окончила университет.

– А как ты? – увожу его от темы моего прощального письма. – Вижу, дела идут. Говорят, ты солидный человек.

– Врут, – усмехается. – А если честно, у нас с другом строительная компания. Ты, наверное, помнишь его. Мы служили вместе. Даниал.

Напрягаю память и действительно, вспоминаю, что у его армейского товарища имя начиналось на “Д”. Именно он стоял на шухере, пока мы целовались.

– Да, я вспомнила. Как он?

– Нормально. Тоже дед. Недавно правда попал в аварию, поэтому я сейчас за двоих.

– Ого. Надеюсь, ничего серьезного?

– Жить будет.

– Дай Бог ему здоровья, – говорю искренне, хоть и видела его всего раз в жизни.

И снова он молчит, следит за дорогой и крепко сжимает руль. Я не отвлекаю его вопросами, но украдкой рассматриваю. Он хорошо сложен, следит за собой. Лицо добродушное, красивое и твердое. Посильнее обхватываю пальцами ручку сумки, немного нервничаю от неловкости. Интересно, какой была его жена и почему он с ней развелся? А Жанна…какая она? Не сомневаюсь, что очень красивая. По-другому быть не может. Рядом с таким мужчиной, как Игорь, должна быть красивая женщина ему под стать.

И вот она снова звонит. Ее входящий отображается на дисплее. Игорь нажимает кнопку на руле, как в прошлый раз, но звонок не сбрасывается.

– Черт, не то, – бубнит себе под нос. Думает, что тихо, но я услышала.

А еще в салоне раздается спокойный, мелодичный голос Жанны.

– Игорь, у тебя все хорошо? – интересуется она.

– Да, Жанна, я еду, – отвечает он напряженно.

– А, слава Богу. Ты обещал после стрижки, я всё жду. Думала, вдруг что-то случилось. На улице такая непогода.

– Задержался. За рулем, – говорит он рваными фразами.

– Всё-всё, не буду отвлекать, милый.

– Пока.

Он быстро заканчивает разговор и больше не смотрит на меня. Я жалею, что согласилась поехать с ним. О чем я только думала? Просто потянуло, но это все призрачною. Фантомная боль – отголоски той, что давным-давно улеглась. Я мазохистка, не иначе.

– Вон там, у детского магазина останови, пожалуйста. Во двор не надо, – прошу его сдержанно.

– Мне не сложно, – сурово откликается он. Замечаю, как изменилось его настроение и выражение лица. Одному Господу известно, что творится в его голове, но мне отчего-то тревожно.

Черный джип заезжает во двор и аккуратно паркуется в свободном кармашке. Удивительно, что место в нашем дворе вообще есть. В салоне темно, спасает только фонарь на улице.

– Спасибо, что подвез. Рада была встрече.

– Не за что, – кивает он, смотря перед собой.

“Но я не рад”. Так что ли?

Он молчит, хмурит брови и поворачивается ко мне корпусом. Во рту пересыхает, чувствую исходящую от него опасность, паникую. Очень хочется на улицу, но дверь заблокирована. Боже, только не это!

– Наверное, мой порыв был ошибкой, да? – с горечью спрашивает он.

– Игорь, выпусти меня, пожалуйста, – нервно дергаю ручку.

– Просто скажи мне, Лиз, чем он был лучше меня? – говорит громко, с надрывом. – Почему он? Ты любила его? Он дал тебе то, что ты хотела? Ты такой жизни хотела? Я мог дать тебе больше. Я любил тебя! До безумия любил!

Я хочу закричать, что всё было не так, как я написала в том дурацком письме. Что я всю жизнь об этом жалею. Что “того” на самом деле не существовало, что я запуталась, испугалась, стыдилась себя и того, что случилось. Мне внушили, что я сама виновата.

– Игорь, прошу тебя, ни о чем не спрашивай и выпусти меня, – умоляю. Пусть отпустит, уедет и мы обо всем забудем. Каждый будет жить так, как жил.

В темноте зимней ночи слышу его тяжелое дыхание и бешеный стук собственного сердца. А потом он, наконец, разблокирует двери. .

– Иди, – звучит бесцветно.

Я быстро выхожу из машины и иду к подъезду. Морозный ветер студит губы, снег слепит, как и жгучие слёзы, что я не могу удержать. Я задыхаюсь от мучительной боли, печали и сожаления. Все его вопросы справедливы, но меня растоптало то, как он их задал. Мы не должны больше пересекаться. И, наверное, мне надо искать другое место.

А сегодня у нас еще визуалы и саундтрек вот по этой ссылке https://litnet.com/shrt/lSrh

Глава 4

Игорь

– Да, Елизавета Аркадьевна Лапина. Салон “25 студия” выше Арбата. Не знаю, сохранила ли она фамилию. Мне нужно всё, что сможете нарыть, Лев.

– Пришлите, если знаете, дату рождения. И адрес. Хотя бы ориентировочно. Это упростит задачу, – говорит мне надежный человек, который и покойника из-под земли достанет. Решил обратиться к человеку на стороне, а не к безопасникам.

– Напишу. И скидывайте информацию по мере поступления.

– Наблюдение планируете?

– Нет, только информация, – говорю не подумав, но на самом деле не собираюсь следить за ней. Хочу лишь знать хоть какие-то подробности.

– Принял, – деловито отвечает Лев Захаров.

– Спасибо, Лев. И еще раз извините, что рано.

– Ничего, я не сплю.

Закончив разговор, сажусь на край кровати, упираю локти в колени и подношу к губам кулак, в котором зажат телефон. Со вчерашнего вечера думаю о ней и не могу выкинуть из головы. Тридцать лет ее не было в моей жизни. И за эти годы я часто задумывался, что с ней стало и какой стала она сама.

Лиза всё такая же красавица! Ей уже не восемнадцать, а сорок восемь, заметны тонкие морщины на лице и шее, но глаза такие же пронзительные и голубые, как летнее безоблачное небо. В них я увидел растерянность, печаль, вину.

Конечно, я сразу ее узнал, ее образ долгие годы был высечен у меня на сердце. Заметил, что и она тоже поняла, кто перед ней. Но мне в тот момент было тяжело это признать, потому что боль, которую я давно похоронил, воскресла.

После армии я спрятал фото и письма Лизы в кармашек дембельского альбома. Пришел однажды домой, жена дуется. Выяснилось, в шкафу что-то искала, наткнулась на альбом, прочитала все и порвала. В том числе и снимок.

Орал на нее как псих, а потом вышел из квартиры. Она мне этого не простила. А я…чёрт возьми, я понимал, что глупо держаться за эти вещи.

Тот день, когда я получил от нее последнее письмо, помню до сих пор. Лиза написала: “Прости, я встретила другого и приняла его предложение. Мы уезжаем вместе в Россию. Пожалуйста, не ищи меня и прости, если сможешь. Желаю тебе счастья и не держи на меня зла”.

В тот момент я сошел с ума. Мой друг Даниал тоже читал это послание, а потом понял, что я задумал. У меня помутился рассудок, я пошел в оружейную за автоматом, пока никто не видел. Но Даник незаметно следовал за мной и дал мне по морде, приведя в чувство. Если бы он этого не сделал, я бы себя убил, или сбежал бы из части. В первом случае бесславно бы сдох, во втором – попал бы под уголовную статью. Вот так мне было плохо. Я любил Лизу. Обожал ее. Она снилась мне ночами и звала. И я просыпался в холодном поту в надежде на то, что ее уход был просто кошмаром.

Отслужив, приехал в Алматы и сразу отправился в ее общагу. Но там ничего толком не узнал. Мне рассказали, что соседка Лизы по комнате вышла замуж и эмигрировала в Германию. Потом я нашел ее подругу, о которой она писала. Та меня выслушала и подтвердила всё написанное Лизкой в письме. Оказалось, она отчислилась после первого курса и больше ее никто не видел.

Я не знал, где искать Одуванчика. Мы с Даниалом ходили в паспортный стол, но так ничего не выяснили. Ресурсов, как и денег, у меня тогда не было. Потом поехал к матери в наше село Чилик и она мне рассказала, что Лиза приезжала к своей маме, но разругалась с ней в пух и прах. Соседи через забор наблюдали, как мать ее гоняла по огороду, била полотенцем и обзывала, а отчим потом ее по лицу ударил и сказал: “Вали к тому, кто тебя обрюхатил”.

У меня руки чесались этому дядьке въехать по лицу, но оказалось, что они дом продали и уехали….в Россию.

Для меня это был конец всего. Больше не у кого спрашивать. Я понял, что Лиза забеременела от другого, хотя мы с ней договорились ждать до свадьбы. Она была невинной и чистой девушкой. Но тогда я подумал, что жестоко в ней ошибся.

Тридцать лет спустя Лиза Лапинаа стояла передо мной и не знала, куда бежать. Внутри меня в тот момент всё полыхало. Масла в огонь подлили ее мягкие пальцы, что массировали голову во время мытья. Это был незнакомый кайф, который я никогда не ловил во время этой процедуры. Лиза словно проходилась по нервным окончаниям, вызывающим странный трепет и невероятно приятные ощущения. От самой макушки по телу пробежали мурашки и стало так хорошо, что я внезапно отреагировал на нее.

Выйдя из салона, я хотел сразу уехать, но черт меня дернул дождаться. Фатальная ошибка. Не смог удержаться, предложил подвезти. А потом эти наши странные диалоги и взгляды, звонок Жанны, мой выпад о том, почему она предала меня. Ведь столько лет прошло, неужели я хочу во всем этом копаться?

Пока доехал до Жанны, решил, что нет, не хочу. Пусть все останется как прежде. Мы уже прожили жизнь врозь, у каждого она своя. Я уже два месяца встречаюсь с Жанной – консультантом по налогам из компании “Большой четверки”. Ей тридцать девять, разведена, детей нет, успешна и красива: высокая, стройная женщина с длиными русыми волосами и большими серыми глазами с поволокой. Да, у меня не взрываются в сердце фейерверки, как это было лишь однажды с Лизой Лапиной. На матери своего сына я женился по залету, а после развода просто жил, как большинство одиноких мужиков. Только теперь с умом.

В эту ночь я надеялся, образ Лизы исчезнет из головы. Брал Жанну так, что она кричала подо мной и просила еще. Я зацеловывал ее губы, кусал их и изводил себя и её, лишь бы забыть другую.

Но секс с Жанной не спас меня. Да, я впервые остался дома у женшины, хотя это не в моих правилах. Просто очень устал, а она только обрадовалась.

И вот утром я не выдержал и позвонил знакомому владельцу охранного и детективного агентства. Мне нужно узнать о Лизе чуть больше.

– О чём задумался, милый? – в комнату на цыпочках входит Жанна. На ней только белое полотенце, а мокрые после душа волосы падают на обнаженные, блестящие от влаги округлые плечи.

– У меня рейс в два. Мне надо ехать домой за вещами.

– Сейчас только девять, – она опускается на мои колени и обнимает меня за шею. Очень красивая, сексуальная, ухоженная. – А у тебя внутренний рейс.

– И что ты предлагаешь? – бросаю телефон на постель, а она раскрывает полотенце и держит его за края.

Усмехаюсь, стараюсь забыть обо всем, просто приказываю себе это сделать. Предо мной прекрасная, умная женщина, которая мне понравилась с первого дня знакомства. Смотрю в ее глаза и вижу страсть и желание. Спускаюсь ниже, любуюсь гладким, упругим телом, налитой возбуждением грудью. Жанна сидит на мне полностью обнаженная.

– Надеюсь так понятней, что я предлагаю? – она отбрасывает полотенце в сторону и начинает расстегивать мою рубашку. – Я хочу тебя Игорь.

Целует первая, обнимает за шею и я включаюсь в ее игру, фиксирую одну ладонь на затылке, другой веду вниз по спине, к ягодице, которую сжимаю и получаю мгновенную реакцию. Жанна постанывает, прогибается в пояснице, открывая свое тело для ласк.

Я должен забыть эти голубые озерца Одуванчика. Даю себе слово – узнаю только, чем живет, и навсегда забуду. Снова отпущу.

Глава 5

Лиза

Ночью я долго не могу заснуть от того, что даже в темноте вижу лицо с насупленными бровями и мрачно смотрящими из-под них зелеными глазами. В памяти сохранился совершенно другой его взгляд – светлый и влюбленный, а после встречи и этой совершенно ненужной поездки он растворился.

Засыпаю в слезах, думая о том, как я рада за Игоря, что у него всё сложилось хорошо. Он добился успеха, у него есть любимая женщина и взрослый сын. Я счастлива за него от всего сердца.

Утром, во время завтрака, приходит сообщение от Равшаны о том, что две женщины отменили записи из-за гриппа. Предсказуемо. Значит, у меня есть еще немного времени побыть дома. А может, выйду пораньше и пройдусь на морозе, послушаю с удовольствием, как снег скрипит под ногами. Кухонька у меня маленькая, всего шесть квадратов, стол приставлен к подоконнику. Обнимая пальцами кружку с горячим чаем, смотрю в окно и любуюсь зимним пейзажем. Всё вокруг ослепительно белое, волшебное. Как тогда, много лет назад, в день нашего знакомства.

Я переехала в поселок Чилик в трех часах езды от Алматы вместе с матерью. До этого мы жили в военном городке Гвардейский, а мой папа служил в учебной мотострелковой дивизии. В сорок лет у него внезапно оторвался тромб. Наша жизнь после его смерти изменилась. Однажды мама поехала в Алматы присматривать для нас новое место, а меня оставила в семье папиного сослуживца.

Вернулась она какая-то другая, в хорошем настроении и с блеском в глазах. Оказалось, познакомилась с мужчиной, влюбилась в него, а он быстро предложил ей переехать к нему. Я тогда подумала: “Как так? У меня только папа умер, а она уже влюбилась”. Очень злилась на нее, пыталась поговорить, но она лишь отмахивалась – мол, маленькая еще, не поймёшь. И я правда ее не понимала, а еще стала замечать косые взгляды в ее сторону.

В военгородке маму все осуждали, потому что очень уважали моего отца. Но ей было всё равно. Как она потом сказала в пылу нашей ссоры: “Мне просто осточертело жить в бедности из-за обостренного чувства долга и справедливости у твоего папаши”. Как же я обиделась на нее тогда за эти слова! Папа был моим идеалом, настоящим мужчиной, офицером, прекрасным отцом. Он очень любил меня и называл принцессой.

Новый мамин муж – дядя Петя – оказался большим, крепким мужиком, державшим ларьки в поселке Чилик. Туда-то мы и переехали. Я знаю, что он просто терпел меня, а вот моя мама заглядывала ему в рот. Шёл 1993 год, мама забеременела, а я пошла в новую школу. Помню, как было тяжело привыкнуть к климату, потому что в селе были просто невероятные ветра. Весной, летом и осенью они поднимали всю пыль, которая попадала в глаза и рот, оседала в волосах.

В первую зиму в Чилике я случайно столкнулась с Игорем. После уроков ребята из нашего класса устроили битву в снежки, и мы с одноклассницей тоже попали под раздачу. Увернувшись от очередного удара, я врезалась в высокого мальчика. Он не дал мне упасть, схватил за руку и притянул к себе.

Вскинув взгляд, я онемела от его красоты и зеленых глаз, напоминавших летнюю листву.

– Малая, ты из какого класса? – улыбнувшись, спросил он.

– Я? Из десятого “Б”.

– Шапка где? – усмехнулся.

– Что? – я моргала, как дурочка, чувствуя, что щеки горят вовсе не от холода.

– Шапка, говорю, где?

– Ой, – дотронулась ладонью до головы и поняла, что слетела. – Упала.

Мальчик обвел взором местность, отпустил меня и обогнул. Вернулся через несколько секунд с абсолютно мокрой вязаной шапкой.

– Твоя?

– Моя.

– Как зовут? Не замечал тебя здесь раньше.

Он отряхнул мой головной убор от снега и протянул его мне.

– Лиза. Я недавно переехала. С мамой.

– А. Я Игорь. Далеко тебе идти? Без шапки замерзнешь.

– Не очень. Я шарфом обвяжусь.

– Давай.

Он подождал, пока я накину на голову платок, а потом проводил меня прямо до калитки. К тому моменту я уже влюбилась в него по уши. С первого взгляда. На следующий день он подошел ко мне в школе, спросил, как дела. Одноклассницы чуть не попадали, потому что Игорь учился в выпускном классе и многие были чуточку в него влюблены. А он влюбился в меня.

В тот год я была очень счастлива несмотря на обстановку дома. Проблемы с матерью и отчимом пережила только благодаря Игорю и его поддержке. После последнего звонка его забрали в армию. Я провожала Игоря, обещала писать и ждать. А на следующий год уехала поступать в Алматы. Поступила на филфак КазГУ, получила комнату в университетском общежитии, подружилась с девочками. И это стало началом конца.