— Мистер и Миссис Майерс, — кивнул он моим родителям. — Благодарю за чудесную беседу. Нам пора.

— Хорошо провести время, — щедро раскидывалась вежливостью мама, смотря только на Эйдена. — И передавай родителям привет.

— Обязательно. До свидания.

Странно, что никаких дополнительных наставлений, адресованных мне, не последовало. Хотя, что я могла сделать? Свернуть ему кровь теоремой Пифагора на французском языке?

Мы прошли с ним до ворот в абсолютной тишине. Погрузившись в собственные мысли, я невольно замедлила шаг и он, заметив, что я отстала, резко остановился и повернулся ко мне лицом.

— Всё в порядке?

В его взгляде читалось искреннее беспокойство. С чего бы это? Разве не из-за него я только что истратила свой дневной запас нервов? И это до полудня!

Мне хотелось очень подробно и чётко разъяснить ему, почему конкретно сейчас со мной далеко не всё в порядке. Что он не может вламываться ко мне в дом и тащить куда ему вздумается. Я против. Но я совсем не знала, какая последует за этим откровенным признанием реакция. Вдруг, он избалованный мажорчик, привыкший одной своей улыбочкой покорять небеса. А если покоряться они не желали, то следом неизбежно шли плаксивые истерики и месть всем вокруг.

На первый взгляд он совсем не производил подобного впечатления. Но рисковать не стоило.

— Да.

Солнце било ему прямо в лицо, из-за чего он склонил голову вниз, и мне сложно было рассмотреть его глаза, скрытые глубокой тенью от низко надвинутого козырька кепки. Но в такой близи я сразу же обратила внимание на маленькую родинку на самом кончике носа. Она была довольно… милой.

Он несколько секунд молча рассматривал моё невозмутимое лицо, а потом согласно кивнул и вышел за ворота.

— Ты здесь родилась? — начиная с банальных азов, попытался завести он дружескую беседу, вышагивая по образцово асфальтированному тротуару в направлении соседнего дома.

Он подстроился под мой шаг, так что теперь мы шли рука об руку.

Слишком близко для меня… И комфортно для него.

Я родилась в Майами. Отцу принадлежала компания, занимающаяся строительством отельных комплексов. Тогда мы жили в просторной квартире в высотке, всего в пятистах ярдов от побережья. Но когда четыре года назад он с боем выбил для своей фирмы крупный проект, то сразу купил дом в Авентуре.

Те времена я вспоминала со страхом. Приходилось ходить по струнке ровно и практически не дышать, чтобы, не дай бог, его не разозлить. Даже мама вела себя тише обычного, боясь вызвать гнев отца.

Мне было всё равно на этот переезд. Из-за него у меня не появились свободное время, новые друзья или родительская любовь. Но в Авентуре и правда оказалось довольно неплохо. Пригород состоял из современных высотных новостроек с люксовыми квартирами и помпезными частными домами. Родителям нужно было соответствовать статусу, и именно для этого отец купил большой дом на одной из самых тихих и дорогих улиц. Здесь всегда обитало много туристов, но они не напивались и не устраивали дебош, а, как считала мама, приезжали за спокойным элитным отдыхом. Как вы уже поняли, слово «элитным» в этом предложении очень важно.

Я мысленно фыркнула. Наслышана я об этой элите. Кевин — старший брат Стеф один раз решил впечатлить сестрёнку и протащил её на закрытую вечеринку. От её истории у меня глаза на лоб вылезли, а после сразу захотелось искупаться в святой воде.

Я могла бы поддержать разговор и всё это в красках поведать Эйдену, но предпочла много не болтать.

— Да.

Мы остановились перед высокими металлическими воротами, с самого низа которых тянулись железные чёрные прутья. Они перекрещивались наверху в незамысловатый узор и примерно на двенадцать дюймов уходили заострёнными наконечники вверх. При всём желании не перелезешь.

— А ты не очень та разговорчива, — беззлобно усмехнулся он.

Подняв пластиковую крышку на вызывной панели, он нажал код, который я не успела рассмотреть. И только тут до меня дошло.

— А зачем мы идём к тебе?

— Надо кое-что прихватить с собой, — просто ответил он, галантно пропуская меня вперёд.

Передо мной предстала роскошная вилла. Белоснежный двухэтажный дом с прямой крышей, панорамным остеклением и огромным полуовальным бассейном с чистой голубой водой. Идеально подстриженный газон, высаженные по периметру кусты пушистого жасмина и поражающая своим размахом терраса.

На улице стояла жара, и за те несколько минут, что мы ползли до его дома, я успела прилично взмокнуть. Поэтому, не было ничего удивительного в том, что мне резко захотелось искупаться, а затем завалиться под пальму в один из шезлонгов и выпить прохладного лимонада.

— Красивый дом, — непроизвольно вырвалось у меня.

— А ты что, никогда его не видела? — удивлённо спросил он, шагая по дорожке, выложенной одинаковой, светло-серой квадратной плиткой.

— Только крышу. Слишком большие расстояния между домами и высокий забор. Вы первые, кто сюда заселился. Его долго не могли продать. Причины мне неизвестны. — Это самое длинное предложение, которое я произнесла в его присутствии.

— Мы его не купили. Арендовали, — уточнил он и, открыв дверь, заорал: — Я дома!

Стало интересно: какой срок тюремного заключения мне бы пришлось отбыть за подобный разрыв перепонок?

— Мы в гостиной, милый! — раздался такой же громкий голос миссис Райс.

Эйден снял кепку и, привычно проведя рукой по волосам, небрежно кинул её на небольшой столик, стоящий в углу. Она с шуршащим звуком проехалась по поверхности и замерла на самом краю, грозясь вот-вот упасть на пол. Во мне сразу же вспыхнуло навязчивое желание взять и убрать головной убор в шкаф. Чёртовы правила, привитые Оливией, работали на ура! Необходимо было срочно переключать внимание, пока я опрометчиво не кинулась гладить ему рубашки.

Я огляделась.

Выкрашенные в белый цвет стены расширяли пространство, а хаотично разбросанные по ним золотые мазки и пара висящих картин неизвестных мне художников добавляли некой элегантности и изысканности интерьеру. Одна из стен отличалась панорамными, выходящими к бассейну окнами. Через их стёкла пробивались жгучие лучи солнца Майами и освещали бесподобную задумку дизайнера: необъятное море или, может, океан и одинаковое солнце с двух сторон. Поразительный рисунок, без пробелов покрывающий весь потолок насыщенными густыми красками, заставил замереть на месте и рассмотреть каждую деталь необычной работы.

— Мама немного увлекается живописью, — заметив мой неприкрытый интерес, пояснил Эйден, останавливаясь в нескольких шагах от меня. — Этот потолок стал одним из аргументов при выборе дома.

— Это закат или рассвет?

Мне даже на секунду не хотелось уводить взгляд от раскрашенного яркими мазками горизонта.

— С одной стороны — закат, с другой — рассвет.

Прищурившись, я старательно пыталась найти отличия.

— Они одинаковые!

— Я тоже не вижу разницы, — в его голосе послышалась улыбка. — Но мама утверждает, что у этих двух явлений цвета меняются в разной последовательности и поэтому это, — он указал пальцем на правую часть рисунка, — рассвет. А это, — переместил палец влево, — закат.

— Очень красиво, — выдохнула я.

«После рассвета всегда наступает закат».

— А может, после заката всегда наступает рассвет? — послышался тихий голос Эйдена, и я резко опустила голову, тут же сталкиваясь с его внимательным взглядом.

В отблесках солнечных лучей его глаза стали ещё ярче. Зелёные, со странно завораживающими золотыми бликами. Красивые… тёплые. Было очень необычно вот так стоять и молча смотреть друг на друга, чувствуя полное спокойствие… и каплю смущения.

Я по-дурацки тряхнула головой.

Прекрасно. Я сказала это вслух! Частичная потеря контроля над когнитивной функцией! Что дальше?! Ранняя деменция?

— Пойдём, — Эйден первым нарушил комфортную тишину и двинулся в сторону комнаты, из которой раздавались приглушённые голоса его родителей.

В гостиной оказалось довольно уютно. Тёплые оттенки мебели, разноцветные подушки, раскиданные по широкому дивану, и кремовые однотонные шторы. На одной из стен висела огромных размеров плазма, а на полке под ней были расставлены золотистые статуэтки и семейные фотографии в одинаковых рамочках. Мне стало интересно посмотреть на маленького Эйдена.

Его родители стояли в центре комнаты, и миссис Райс, тепло улыбаясь мужу, заботливо поправляла ему галстук. В ответ он нежно поцеловал её в щеку.

Я вообще не помнила, чтобы мои родители проявляли хоть какую-то нежность по отношению к друг другу. Если мама ненастойчиво пыталась где-то как-то приобнять и улыбнуться, то отец был чёрствый, как окоченевший век назад и пролежавший до нашего времени сухарь. Сложно сказать, была ли между ними любовь, но то, что они всегда вставали на защиту друг друга, объединяясь против не оправдывающей надежд дочери — железобетонный факт. Я не раз думала, что приёмная. Но Кэти всегда хохотала и говорила, что это полный бред.

— Эмили! — радостно воскликнула мама Эйдена и, быстро сократив расстояние, заключила меня в крепкие объятия. — Я очень рада тебя видеть!

На какую-то долю секунды я растерялась и неподвижно застыла от столь эмоционально тёплого приёма. Но мысленный подзатыльник быстро привёл меня в чувство.

— Здравствуйте, миссис Райс. — Я неловко приобняла в ответ.

— Кому нужны эти формальности?! — отстранившись, махнула она рукой. — Зови меня Грейс.

Никому из моих друзей и знакомых моя мать не давала подобного разрешения. И я готова откусить себе палец, если Эйден станет первым.

— Здравствуй, Эмили, — сдержанным, деловым тоном поприветствовал меня мистер Райс, беря в руки чёрный кожаный портфель.

Я бы очень удивилась, если бы он налетел на меня с радостными объятиями.

— Милый, мы сейчас уезжаем, поэтому дом в вашем полном распоряжении, — проговорила Грейс, посматривая на настенные часы. — Можете поплавать в бассейне. Через час приедет Сара и приготовит вам что-нибудь поесть. Мы вернёмся ближе к вечеру. Развлекайтесь. — И поцеловав его на прощание в щеку, направилась следом за мужем, уже успевшему покинуть нашу очаровательную компанию.

Поплавать?! Она сказала поплавать?!

Мысль раздеться перед Эйденом пугала до чёртиков. Я вообще стеснялась своего белого угловатого тела. Почти у всех моих одноклассниц имелась грудь. Та же Стеф являлась обладательницей уверенной двойки, а у меня тело как… как у ребёнка. Некрасивого худого ребёнка. Подруга утверждала, что мне всего лишь нужно прекратить изводить себя диетами и набрать немного веса. Но с Оливией Майерс, контролирующей каждую лишнюю унцию, сделать это было просто невозможно.

— Разве мы не собирались погулять по городу? — задала я волнующий меня вопрос, когда Эйден без объяснений направился вглубь дома, и мне ничего не оставалось, как послушно последовать за ним.

— Позже, — не оборачиваясь, бросил он. — Сначала небольшой сюрприз.

«Что ещё за сюрприз? И с чего ему вообще делать мне какие-то сюрпризы?».

Пока мы молча шли по бесконечному коридору, я решила не отказывать себе в возможности ещё раз рассмотреть его внешность. Если исключить футболистов, то по сравнению с обычными сверстниками, у него были довольно широкие плечи и крепкие руки. Спорт? По внешнему виду я смело могла предположить, что да. У него вообще была отличная фигура: ни капли жира на рельефном жилистом теле, ровные ноги с нормальным количеством растительности, а не как у некоторых, унаследовавших у далёких предков непроходимо густые чащи леса… крепкие бедра… ягодицы… их сложно было рассмотреть под свободной тканью шорт, но они выглядели довольно… хм, упруго… Вспыхнув, я стыдливо отвела взгляд от его пятой точки.

В просторной светлой кухне витал лёгкий запах моющих средств, словно тут совсем пару минут назад закончили уборку. Мы по очереди вымыли руки в раковине с каким-то новомодным краном, с которым я вряд ли бы справилась без подсказки невинно улыбающегося Эйдена. После чего он галантно усадил меня на один из стульев, выстроившихся в одну линию вдоль острова из чёрно-белого мрамора, и отошёл к двухдверному холодильнику. Долго не выбирая, он достал белую большую коробку, перевязанную красной лентой, и, поставив её передо мной, быстро расправился с завязками.

— Это тебе! — торжественно объявил он.

Я шокировано пялилась на торт, покрытый шоколадной глазурью и украшенный крошкой тёртого грецкого ореха. По бокам, больше для креатива, были вставлены вафельные молочные трубочки и чёрные круглые печенья.

— Внутри карамель. — Достав из подставки нож, он легко разрезал торт на несколько частей и, положив в белую плоскую тарелку самый большой кусок, аккуратно пододвинул мне.

Я не могла определиться. Что шокировало меня больше: то, что он знал, какой торт я люблю, или то, что вообще решил купить его для меня? Надпись известной кондитерской на коробке я приняла во внимание сразу же.

— Эт… — я запнулась и совсем неестественно прокашлялась. — Эм… это очень неожиданно. Спасибо.

Может, для кого-то в этом поступке не было ничего необычного. Для меня же — это огромный жест, вызывающий внутренний трепет и благодарность.

— Вилка или ложка? — уточнил гостеприимный хозяин, шумно копаясь в одном из ящиков и совершенно не замечая моего смущения.

В голове сразу всплыли уроки этикета, на которые меня заставляла ходить Оливия. В данной ситуации требовались десертные нож и вилка. Какая ложка?!

— Вилку, — тихо ответила я, утаивая свои ненужные никому познания о столовых приборах.

Он подал мне обычную столовую вилку, хотя нужно было дать десертную. Я решила благоразумно промолчать.

Уложив себе на тарелку второй по величине кусок, он перенёс стул на другую сторону острова и уселся напротив меня. Несколько секунд я ещё тупо сверлила взглядом не ту вилку, а затем медленно взяла её пальцами и отломила маленький кусочек, уже со страхом представляя своё завтрашнее утреннее взвешивание.

Но отказаться было невозможно. Торт был бесподобен. Карамель таяла во рту, а орех оставлял такое послевкусие, из-за которого хотелось ещё и ещё. Мой живот благодарно заурчал, и у меня тут же заалели щёки, когда Эйден по-доброму усмехнулся на этот невежливый звук.

— Что за история вчера произошла с твоим тортом? — спросил он, не переставая жевать.

«Сначала прожуй, а потом говори. Где манеры, Эмили?» — зазвенел в голове навязчивый голос матери.

Изыди, демон.

— Ничего. Произошла ошибка.

— Ты так расстроилась, словно тебе под нос кучку дерьма подсунули, — выдал он, прямо рукой беря с торта вафлю и засовывая её себе в рот. По кухне разнёсся аппетитный хруст.

— Ты преувеличиваешь.

— Может быть. Что хочешь попить? — запихнув очередной кусок в рот, Эйден резво поднялся с места. — Тут есть кола, лимонад, сок. — Открыв холодильник, он бегал взглядом по полкам. — Хочешь колы?

«Хочу, конечно. Какой дурак её не хочет».

Сразу же вспомнилась лекция Оливии о вреде газировки и пользе зелёного чая. Этот чай я терпеть не могла.

— Да.

— Она и так прохладная, но если нужно, я добавлю лёд, — беззаботно предложил он, доставая бутылку из холодильника и не подозревая, что своими безобидными действиями устроил мне самый настоящий праздник.

С лёгким шипением он открутил пробку и налил напиток в два стакана. Запихнув в один из них трубочку ненавистного мне розового цвета, он поставил их на стол. Не задумываясь, я сразу достала её и аккуратно положила на тарелку рядом с куском торта, чтобы не заляпать каплями стол.