К огромному облегчению Кристианы, Сюзетта поняла намек и немедленно принялась во всех подробностях излагать все новости, касающиеся жизни в усадьбе. Мало-помалу сестра по-настоящему увлеклась игрой, и в глазах ее плясали озорные огоньки, когда она перечисляла, кто из слуг женился, а кто еще нет, пересказывала все местные сплетни, какими бы скучными они ни казались. Что касается Лизы, то она сидела молча, и в глазах ее все явственнее проступали тревога и нетерпение. Дикки, похоже, тоже вся эта болтовня стала действовать на нервы. Для всех стало большим облегчением, когда он внезапно встал, бросив раздраженно:

– Вынужден вас оставить. Мне некогда с вами болтать. Меня ждут важные дела.

– Слава богу, – простонала Сюзетта, когда дверь за ним закрылась, и тут же маска напускной веселости сползла с ее лица. Глаза ее горели гневом, когда она, подавшись вперед, с нажимом в голосе спросила у Кристианы: – Что тут происходит, черт возьми? Он все время так себя ведет? Господи, он был совсем другим, когда ухаживал за тобой. Цербер!

– Тсс, – прошептала Кристиана. Она встала, быстро подошла к двери и опустилась на колени, чтобы заглянуть в замочную скважину. Не увидев ничего, кроме пустого коридора, она облегченно вздохнула и повернулась лицом к сестрам.

– Твой муж – настоящее чудовище, – тихо сказала Сюзетта, когда Кристиана опустилась на кушетку между сестрами. – Мы все сочувствуем тебе. Ты выглядишь усталой и бледной. Он плохо с тобой обращается, так?

– Не будем об этом, – устало сказала Кристиана. Едва ли кто-то мог помочь ей, а говорить об этом – все равно что бередить рану. Станет еще больнее. Проще всего было вообще не думать о той ситуации, в которой она оказалась. – Что случилось? Почему вы здесь?

Сестры переглянулись, и затем Лиза наконец заговорила – впервые с момента приезда.

– Отец снова стал играть на деньги, – объявила она.

– Что? – Кристиана прикусила губу. – Но он обещал никогда не делать этого после того, как Дикки оплатил его карточный долг.

…Вот почему она стала женой Дикки. Всего раз в жизни проведя ночь в казино, их отец едва не разорился. Чтобы оплатить долги, он продал почти все драгоценности, переходившие из поколения в поколение, но этого оказалось мало. Как оплатить оставшуюся часть долга, он не знал. Кредиторы уже обивали порог их дома, когда спасение явилось в виде улыбчивого и любезного Дикки. Он прибыл в Мэдисон-Мэнор, чтобы просить руки Кристианы, и, услышав об их затруднительном положении, предложил уладить все дела в обмен на согласие Кристианы стать его женой.

Надо отдать должное отцу – он не давал согласия до тех пор, пока Дикки не убедил его, что любит Кристиану. Он заявил, что увидел девушку на местной ярмарке и даже имел удовольствие поговорить с ней, пусть недолго. Сама Кристиана, впрочем, этого разговора не помнила. Дикки также утверждал, что был очарован ею и что он навел о ней справки и все, что ему удалось о ней узнать, вполне ему понравилось.

Слова его звучали убедительно, и ее отец склонился к тому, чтобы поверить ему, но, несмотря на свое отчаянное положение, настоял на том, что благословит их союз лишь в том случае, если Кристиана захочет выйти за Дикки замуж. К несчастью, убедить ее оказалось легко. Дикки хорош собой, богат, и к тому же он был графом. Любой девушке было бы лестно внимание такого мужчины. А как он за ней ухаживал! Он был сама любезность, называл ее розовым бутончиком, читал трогательные стихи о вечной любви, осыпал цветами. У деревенской простушки, всю жизнь общавшейся лишь с сестрами и детьми соседей, от всего этого голова пошла кругом, и очень скоро Дикки добился от нее согласия.

Кристиана поморщилась, подумав о том, какой наивной дурой она была. Теперь она понимала, что могла бы уже тогда задуматься над его истинными мотивами, задать ему кое-какие вопросы и не торопиться с принятием окончательного решения. Но кредиторы установили жесткие сроки оплаты долга – две недели, и она по простоте душевной верила каждому слову своего ухажера. Она была уверена, что он ее любит, ведь Дикки так старательно за ней ухаживал! Да и какие иные мотивы, кроме любви, могли у него быть? Ведь он не мог знать о громадном приданом, что завещал ей и ее сестрам отец ее матери, покойный барон Сефтон. Это была семейная тайна.

Конечно, как только они поженились и его поведение так резко изменилось, Кристиана начала кое-что подозревать. По-видимому, он откуда-то узнал, что она богатая невеста, и поставил цель добиться ее руки во что бы то ни стало. Она лишь не понимала, откуда он мог узнать об этом.

– Отец сказал, что он не собирался играть, – уныло сообщила Сюзетта, вернув тем самым Кристиану к насущным проблемам. – Он ужасно расстроен. Пытается изыскать средства на оплату долгов, но ничего не может придумать.

Кристиана презрительно поджала губы. В прошлый раз он тоже очень расстроился. И что толку?

– Когда это произошло? И как? Он ведь не бывает в Лондоне, а в окрестностях Мэдисон-Мэнор нет ни казино, ни…

– Он приезжал в Лондон в этом месяце, – тихо поправила ее Лиза. – Разве ты не знала?

– Нет. – Кристиана пребывала в растерянности и смятении. – Почему он не заехал меня навестить?

– Он заезжал, – заверила ее Сюзетта. – На самом деле он и поехал в Лондон, чтобы с тобой увидеться. Он переживал из-за того, что Дикки не привозит тебя домой погостить и мы не получали ответа на письма, которые посылали.

– Я не получала никаких писем, и сама каждую неделю писала вам, – тихо сказала Кристиана. В груди у нее все закипело от гнева. Не получая ответных писем, она чувствовала себя еще более подавленной и одинокой. Выходит, Дикки позаботился о том, чтобы ни одно написанное ею письмо не дошло до адресата, как и о том, чтобы она не получила ни одного отправленного в ее адрес письма. Какие еще подлости были на его совести, хотелось бы знать?

– Ублюдок, – бросила Сюзетта. Посмотреть на нее, так она готова была наброситься на него с кулаками.

– Говорите, отец приезжал сюда? – спросила Кристиана, вернувшись к теме.

– Да, – пробормотала Лиза, озабоченно поглядывая на раскрасневшуюся от гнева Сюзетту. – Дикки сказал, что ты уехала к портнихе.

– Он ничего мне не говорил, – удрученно призналась Кристиана.

– Очевидно, Дикки принял его и отвез в клуб, где они выпили… а потом отправились в игорный дом, – сказала Лиза.

Кристиана в ужасе откинулась на спинку кушетки.

– Отец должен был вернуться домой две недели назад, – тихо продолжала свой рассказ Сюзетта. – Когда он не приехал к обещанной дате, ничего не сообщив о причинах задержки, мы начали волноваться. Я отправила письмо на адрес нашего дома в Лондоне, но не получила ответа. И тогда мы с Лизой решили приехать в Лондон и выяснить, что случилось.

Сюзетта замолчала, и Лиза дополнила ее:

– Мы приехали на рассвете и сразу направились в наш городской дом. И нашли отца там. Он сидел в библиотеке, пьяный и мрачный.

Кристиана решительно выдохнула и спросила:

– Насколько все плохо?

– Хуже, чем в прошлый раз, – кратко, но емко ответила Сюзетта.

– Хуже? – Кристиана чувствовала, как кровь отхлынула от лица.

– Он задолжал меньше, чем тогда, – поспешила успокоить ее Лиза. – Но поместье еще не оправилось от того удара. К тому же наличности мало, и продавать больше нечего. Если отец не найдет денег, ему, возможно, придется продать семейное поместье, чтобы расплатиться с долгами.

Кристиана чуть не задохнулась от гнева. Да, Сюзетта права. На этот раз все вышло еще хуже, чем раньше.

– Когда он заплатит кредиторам, мы будем разорены, – мрачно констатировала Лиза.

Кристиана прикусила губу, понимая, что сестра права.

– Сколько у него времени на то, чтобы найти деньги?

– Две недели, – сказала Сюзетта.

– Две недели, – в смятении повторила Кристиана. Мысли ее разбегались, она никак не могла сосредоточиться. Но уже через мгновение девушка распрямилась и гордо расправила плечи:

– Я поговорю с Дикки. Нам придется расстаться с частью моего приданого и…

– Нет. Ты расплатилась в прошлый раз. Будет несправедливо, если тебе придется тратиться вновь, – возразила Сюзетта и добавила мрачно: – Кроме того, по всему видно, что ты все еще расплачиваешься за ошибку отца.

Кристиана лишь небрежно взмахнула рукой, понимая, что Сюзетта говорит о том, как с ней обращается Дикки. Она не желала обсуждать эту тему.

– Сюзетта, но ведь у тебя нет средств. Свое приданое ты получишь лишь после свадьбы.

– Верно, – согласилась с Кристианой сестра, – и потому я должна как можно скорее выйти замуж.

– За две недели найти спутника жизни? – Кристиана покачала головой. – За это время порядочного мужчину найти невозможно.

– Кто говорит, что он обязательно должен быть таким? – сухо заметила Сюзетта. – Дикки выглядел вполне порядочным, но на деле все оказалось не совсем так, верно?

– Но…

– Не суетись, Крисси, – перебила сестру Сюзетта. – У меня есть план. Я лишь прошу, чтобы ты немного мне помогла в его осуществлении.

– Что за план? И какой помощи ты от меня ждешь? – озабоченно поинтересовалась Кристиана.

Сюзетта энергично подалась вперед и взяла сестру за руки.

– Среди мужчин нашего круга всегда найдется тот, у кого и титул имеется, и земли много, но при этом отчаянно не хватает наличных. Я намерена найти человека, чье положение настолько отчаянно, что он пойдет на сделку, что я ему предложу. В обмен на брак со мной и три четверти моего приданого он должен позволить мне распоряжаться оставшейся четвертью так, как я того пожелаю, и предоставить мне свободу жить так, как я захочу. – Сюзетта широко улыбнулась. – Все, что я прошу у тебя, так это вывести нас в свет… немедленно. Брать нас с собой на балы, чаепития, суаре и прочее, туда, где я могла бы познакомиться с неженатыми мужчинами. Все остальное я сделаю сама.

Кристиана смотрела на свою сестру во все глаза, словно впервые видела. Ее план казался вполне разумным. Даже четверть приданого Сюзетты – вполне солидный куш. И уж конечно, жить своей, независимой от мужа жизнью куда приятнее, чем так, как она. Девушка даже почувствовала зависть к сестре. Почему она сама до этого не додумалась в свое время? А что касается просьбы Сюзетты, то для Кристианы вывести сестер в свет было куда проще, чем уговорить Дикки расстаться с частью ее приданого. Он не ограничивал себя в тратах на самую дорогую еду, которая ему нравилась, вина и прочие удовольствия, но Кристиане жалел денег даже на булавки. Разумеется, Дикки получал удовольствие от возможности отказать ей в том, что она у него просила, и потому убедить его вывести в свет ее сестер может оказаться тоже делом нелегким.

– Крисси? – Сюзетта тревожно нахмурилась. – Ты ведь можешь это для нас сделать? Или нет?

Кристиана вновь перевела взгляд на сестру. Увидев в глазах Сюзетты тревогу и отчаяние, она резко выпрямилась.

– Конечно, могу. Я заставлю Дикки сделать это… как-нибудь, – добавила она тихо и решительно поднялась на ноги.

Кристиана решила, что прямо сейчас пойдет к нему и все ему скажет, с удивлением обнаружив, что впервые за долгое время не испытывает перед ним страха. И дело даже не в том, что она была зла на мужа за ту роль, что он сыграл в проигрыше отца. Но сегодня она узнала о том, что родные люди писали ей и что она не была одинока на этом свете, как ей это казалось в течение всего последнего года. Кристиана воспрянула духом. Меньше часа она провела в обществе сестер и за это время успела многое переосмыслить. Прежняя Кристиана очнулась от долгого сна и была готова к бою.

– Что, если он скажет «нет»? – озабоченно спросила Лиза, и девушка, услышав ее вопрос, остановилась перед дверью.

Она замерла с улыбкой на устах и, обернувшись, весело сказала:

– Тогда мне придется его убить, верно?