Люди на ней были самым забавным. С ночного неба Сильвер хорошо видел, какими они стали. Какую одежду носили. Какие яркие города строили. Какие причудливые машины создавали. И, вообще, как сильно изменились с момента, когда кто-то из них впервые взял в руки палку. Единственное, что расстраивало, так это разговоры. Дома, на Моту, человеческая болтовня не была для Сильвера тайной. А вот, о чем говорил весь остальной мир, он слышал плохо. Обрывки людских реплик долетали до него, как сквозь толщу воды, еле-еле, превращаясь в неясное, шумное, жужжащее многоголосье. Он много раз пытался разобрать его, но тщетно. Оставалось наслаждаться сверкающими ночными мегаполисами. Отчасти именно они сподвигли парня на создание сияющих ламп. Правда, вдохновлялся он тем, что можно было взять в руку и хорошенько рассмотреть. Это потом выяснилось, что от цветочных фонарей пришел в восторг весь мир. Спуститься туда в земном обличии он, увы, не мог. Зато с помощью доверенного лица из числа островитян, дрожавших перед авторитетом Сильвены, мог отправить свои творения. Особенно они нравились женщинам.

Ох, женщины… Томные улыбки, летящие волосы, длинные ноги… Все это приводило Сильвера в неповторимый восторг, хоть оставалось недосягаемым. Потребность в близости, эмоциональной и физической, в нем была не столь сильной, как в людях, зато более яркой. И все же годы жизни рядом с ними сделали свое – в дни пересменок с Сильвеной, еще до Хоа, он иногда посещал островитянок на Моту. Теперь это было в прошлом. «Приключение» с Хоа вообще так затянулось, что Сильвер пока не знал, как к нему относиться.

В отличие от малышки Хоа все другие входили в его мир ненадолго, он даже не запоминал их имен. Только одинаково смуглые лица, темные глаза и легкий аромат морской соли. Они пахли океаном. Хоа тоже. Еще от нее едва уловимо веяло ванилью, которая росла под окном их хижины, да смесью сладких специй, хранившихся в кухонном шкафу над раковиной. По ночам Сильвер с наслаждением вдыхал этот запах.

– Ванильный перчик, – в шутку дразнил он девушку, ибо смыть аромат с волос Хоа не мог даже шампунь из листьев кокосовой пальмы.

На контрасте с маленькой островитянкой будущие хранительницы зари, невесты, которых привозили на Моту непосредственно перед свадьбой, почти всегда были белокуры, бледнолицы и голубоглазы. Для Сильвера они олицетворяли весь внешний мир, который интересовал гораздо больше, чем Моту, ибо был недоступен. Выполняя коварное задание Сильвены, парень жадно впитывал все, что успевал. Нравы, взгляды, словечки, моду, привычки, новости. Без устали любовался он и внешностью юных невест. Удивительно, что такую красоту создала его сестра. Ну, хотя бы поспособствовала.

В памяти Сильвера она давно была равнодушной ко всем, кроме себя. Лично с сестрой он виделся редко, только в ночи пересменок да лунных затмений. На встречи Сильвена не рвалась, хотя всегда приходила, чаще всего в скверном настроении. Ее ревностной ярости в отношении Гольдена он давно не удивлялся, презрительного пренебрежения к людям старался не замечать, а к холодности по отношению к себе просто привык.

Сестрой двигала месть. Сильвер стал настолько человечным, что неплохо распознавал и даже испытывал разные чувства, но месть оставалась за пределами его понимания. А вот что такое желание угодить он знал неплохо. С тех пор как Гольден ушел, единственное, чего хотела Сильвена – отговорить очередную зарю от замужества. И Сильвер старался, очень. Был мил, приветлив, обходителен. Это не помогало, но он из кожи вон лез, чтобы осуществить замысел сестры. Очнулся, только встретив Катрин…

Хотя нечего притворяться, что сомнения никогда не закрадывались в его голову. Он, конечно, не бог, но и не идиот. Понимал последствия. Если бы хоть одна невеста купилась на его чары, миру пришел бы конец. Про себя он был рад, что никто, даже Катрин, не купился. Ему нравились люди и их мир. А позже понял еще кое-что. В какой-то мере, полюбив его фонарики, они как бы полюбили и самого Сильвера. Разумеется, все было не совсем так, но ему не хотелось об этом думать.

Растревоженный чем-то попугай, принявшийся возмущенно чирикать над самым ухом Сильвера, вернул парня в реальность.

– Первые боги, темнеет!

Он проторчал на берегу весь день. С ним такое уже бывало. Будучи братом-близнецом древней богини, породившей жизнь на планете людей, Сильвер сумел приспособиться почти ко всем изменениям, связанным с человеческим миром, но течение времени оставалось для него проблемой. Оно то невыносимо растягивалось, то внезапно сжималось. В общем, было вне понимания того, у кого в запасе целая вечность. Хоа, должно быть, ужасно волнуется. Хотя нет, она нашла бы его.

– Вот ведь упрямица, – вполголоса пробормотал Сильвер, поворачивая к дому.

Когда вопрос касался веры, Хоа превращалась в непробиваемую стену – стояла на своем до победного. Но в этот раз Сильвер не собирался ей уступать. Он не пойдет на праздник урожая и не станет восхвалять земляного бога. Нет, нет и еще раз нет! Так парень думал, пока шел к хижине, и весь следующий день. Остаток второго выходного они толком не общались. Хоа с головой ушла в бытовые задачи – стирала, сушила, готовила, а перед самым сном объявила, что снова уходит во двор молиться земляному богу.

– И не надо на меня так смотреть, господин, – гордо вздернув носик, заявила девушка. – В отличие от твоего моему телу еда нужна минимум трижды в день. Без помощи свыше тут не обойтись.

– Ты, верно, хотела сказать «сниже». Земляной бог должен обитать где-то в земле, разве нет? – попытался пошутить Сильвер. Хоа так сверкнула глазами в его сторону, что тот только махнул рукой. – Делай что хочешь. Я спать.

Когда он открыл глаза, за окном уже рассвело, а девушки и след простыл. Она ходила на работу в дом Блума и Зори, пешком, выдвигалась рано. Предоставленный сам себе, Сильвер не спеша умылся, оделся и позавтракал оставленными для него сладкими гренками. Ему, действительно, не требовалась еда – земная ипостась голода не испытывала. Однако стряпня Хоа всегда была на высоте. Сильвер не отказывал себе в удовольствии пробовать то, что она готовила.

Убивать время, пока Хоа работала, парень предпочитал на берегу океана. Насмотрелся на островитян и в жаркие дни ходил купаться. Ему нравилось преодолевать сопротивление волн, да и вода приятно бодрила. Вот и сегодня он проторчал там добрую часть дня, а когда солнце покатилось к закату, вернулся в дом. В это время на берег выходили Зори и Блум, не хотелось бы встретиться, пусть даже случайно. Вечером, вернувшись с работы, Хоа застала Сильвера сидящим на ступеньках во внутренний дворик. Он закрепил жестяную банку в нескольких метрах от себя и с упоением кидал в нее маленькие камушки, которые подбирал с земли.

– Теперь понимаю, почему у детворы на Моту это чуть ли не любимое развлечение, – войдя в раж, заявил он девушке, – так затягивает!

– Занимаешься какими-то глупостями, господин, – недовольно фыркнула она и, даже не поцеловав его, как делала обычно, заспешила в душ.

Ясно, подумал Сильвер, все еще злится. Мириться парень не собирался. В конце концов, это она обиделась, не он. Решил молчать до тех пор, пока девушка не заговорит сама. Однако, увидев, что после душа та принялась вытаскивать и зажигать на улице все свечи, которые только нашла в доме, не удержался.

– Это еще зачем?

Недоумение в голосе скрыть не удалось, о чем Сильвер сразу пожалел. Хоа нахмурила брови и пробормотала насупившись:

– Не скажу. Опять поднимешь меня на смех.

– Я, что, такой предсказуемый? – с досадой воскликнул парень.

Эта игра начала его утомлять. В ответ Хоа громко цокнула язычком, но ничего не сказала.

– Ладно, хочешь в молчанку, давай в молчанку!

В груди лунного близнеца поднялась возмущенная волна, гасить которую не хотелось. Сколько можно! Ну, пошутил он пару раз неудачно. Что теперь вечность воротить от него нос?

– Постой, – голос Хоа застал его на выходе из хижины. – Не надо снова сбегать, господин. Это Моту не поможет.

Сильвер так удивился, что гнев мгновенно отступил.

– А при чем тут остров?

Парень внимательно смотрел на Хоа, понуро замершую в свете потолочной лампы в крохотной кухоньке.

– С Моту что-то происходит, – наконец, выдавила девушка. – Я думаю, это из-за мистера Найтли.

– Блума? – еще больше изумился Сильвер. – Что с ним?

– Полагаю… – Хоа закусила задрожавшую от подступающих слез нижнюю губу, – полагаю, мистер Найтли болен.

Сильвер отпрянул.

– Что ты такое говоришь? О какой болезни речь?

Он хотел спросить еще что-то, но вместо этого пришлось поспешить к разрыдавшейся Хоа. Первые боги, еще чего не хватало! Уткнувшись ему в плечо и не переставая всхлипывать, девушка принялась сбивчиво объяснять:

– Шушуканья среди персонала в доме хранителей начались несколько недель назад. Я тебе не говорила, господин, не хотела волновать, да и думала, что это лишь пустая болтовня. А вчера увидела сама и поняла, что слухи не врут. Мистер Найтли, наверно, и впрямь бо-о-олен!

Последнее слово она произнесла почти воем, чем сбила Сильвера с толку. Он впервые наблюдал ее истерику.

– Что? Что именно ты видела?

Чтобы привести Хоа в чувства, он встряхнул ее и тут же сообразил, что перестарался. Вышло грубовато. Тем не менее, подействовало. Девушка подобралась и продолжила, утирая слезы:

– Темноту. Я видела темноту.

Голова у Сильвера пошла кругом.

– Какую? Когда? Где?

– Ночью, – коротко обронила Хоа, чем окончательно вывела парня из себя.

– Ничего не понимаю, – взвился он. – Ночью и должно быть темно!

– Нет! – в тон ему ответила Хоа, вдруг рассердившись на его непонятливость. – Только не на Моту! По ночам остров укрывает сияющая магия мистера Найтли. Но вчера, когда ты ушел спать, а я молиться земляному богу, клянусь, что своими глазами видела участок непроглядной темени, на которой никакой магии не было! Почти все, кто работает в доме хранителей, хоть раз это видели.

Теперь до Сильвера дошло.

– Непроглядная темень и никакого сияющего сумрака, говоришь? – уточнил он.

– Да, – еле слышно прошептала Хоа, а потом схватив парня за ворот рубахи, слезно спросила, – мистер Найтли болен, да? Нашему Моту скоро придет конец?

Сильвер нахмурился.

– Не болтай ерунды. С чего ты так решила?

Хоа посмотрела на него печально.

– Разве ты не слышал легенду? – а потом, вспомнив что-то, грустно кивнула. – Конечно, нет. Ты ведь не веришь в богов, которых придумали островитяне.

– Умоляю, – сквозь зубы процедил Сильвер, – только не сейчас. Что за легенда?

– О великой темноте, – тяжело вздохнула Хоа.

– Ну, коне-е-ечно, – внезапно развеселившись, протянул парень. – И как я сразу не додумался? Дай угадаю – однажды Моту накроет зловещий мрак и всех постигнет неминуемая кончина?

Проигнорировав сарказм в его голосе, девушка лишь кивнула. С минуту Сильвер молча смотрел на нее, а потом, наконец, произнес:

– Вот что, моя маленькая впечатлительная плакса. Во-первых, я и правда не верю в ваших богов, поэтому отказываюсь воспринимать всерьез какие-то там легенды. Тем более, такие глупые. Моту создали Гольден и Сильвена. Им и решать судьбу острова. При чем тут, вообще, темнота? А, во-вторых, так и быть, я пойду с тобой на чертов праздник урожая. Но только, – он важно поднял указательный палец, – чтобы увидеться с Блумом и доказать тебе, что хранитель сумрака живее всех живых!

Заплаканные черные глаза Хоа вспыхнули облегчением. Обрадованная девушка бросилась к нему и благодарно прильнула к груди.

– Спасибо-спасибо, господин! – затараторила она ему на ухо. – До праздника еще неделя, но мне уже спокойнее, – ее горячее дыхание обожгло его кожу возбуждающим покалыванием. Сильвер был готов подхватить переполненную эмоциями островитянку на руки и унести в постель, как вдруг она задала новый вопрос. – А что, если мистер Найтли здоров?

– Так это же хорошо, – обескураженно ответил лунный близнец.

– Это да, – неуверенно согласилась Хоа, – но тогда откуда темнота?

Мгновенье в хижине царила тишина, потом парень склонился к нежной девичьей шее и с придыханием прошептал:

– А об этом мы подумаем завтра…