Тот развернула другой лист. Нора сразу узнала магнитометрическую карту, демонстрирующую магнитные свойства почвы. И снова заметила, что местность усеяна разнообразными аномалиями: не исключено, что некоторые из темных пятен имеют искусственное происхождение. И снова виден смутный контур вдоль борозды.

– Возможно, это инопланетные артефакты, – с плохо скрываемым оживлением пробормотал Скип.

«Здесь и впрямь что-то есть», – подумала Нора, рассматривая карту.

Вопреки всем своим опасениям она была заинтригована.

– Грег в нашей команде экзобиолог, он попытается выяснить, какова инопланетная биохимия и что за экзотические материалы использовали пришельцы для постройки своего космического корабля.

Таппан говорил тоном гордого отца.

Бэнкс кивнул.

– Вот так обстоят дела, – завершил Таппан. – Осталось только проникнуть под землю и посмотреть, что там скрыто. Ну, что скажете, Нора?

Та воздержалась от ответа. Она все еще рассматривала большую магнитную карту.

– Что это? – Нора указала на маленький, едва различимый прямоугольник с краю.

– Объект находится в пятистах ярдах от эпицентра, – ответил Таппан. – Мы не изучали его и не пытались получить изображение в высоком разрешении. Думаете, он представляет важность?

Под рукой у Норы очень кстати оказалось увеличительное стекло.

– Поблизости нет доисторических индейских руин?

Три инженера переглянулись и пожали плечами.

– Поблизости нет ничего, кроме полигона Першинг. Он в пятнадцати милях к северу, в горах Лос-Фуэртес, но давно законсервирован, – сказал Таппан. – А почему вы спрашиваете?

– Потому что этот прямоугольник похож на захоронение.

– Индейское захоронение?

– Да. Этот объект нужно изучить. Если это доисторическое или даже более позднее захоронение, существуют законы, запрещающие его тревожить. Придется огородить это место.

– Что ж, будем разбираться, – кивнул Таппан. – Ну а пока хочу познакомить вас с нашим астрономом и специалистом по внеземной жизни Ноамом Битаном. Он во втором павильоне.

Таппан поблагодарил инженеров, а те очень тепло попрощались с Норой.

«Думают, я буду их начальницей», – поняла та, когда вместе с Таппаном и Скипом выходила из павильона.

Она вынуждена была признать, что заинтригована: не ожидала такого высокого уровня – во всех смыслах высокого. С другой стороны, она не могла представить развитие событий, при котором этот проект положительно скажется на ее карьере. Значит, Ноам Битан… Имя показалось смутно знакомым.

Таппан привел брата и сестру в смежный павильон. По узкому центральному коридору они подошли к двери справа. Таппан нажал на ручку, но оказалось заперто.

– Ноам! – позвал он и постучал в дверь.

– Я занят, – отозвался недовольный голос.

– Я показываю лагерь доктору Норе Келли – археологу, которая, как я надеюсь, будет руководить раскопками. А еще ее брату: он будет заниматься и библиотекой, и вашими коллекциями.

– Вот и чудненько, – ответил голос с сильным израильским акцентом. – Приведите их через час.

Таппан взглянул на Нору, выразительно закатил глаза и вполголоса прокомментировал:

– Ноам немного эксцентричен.

Затем снова повысил голос:

– Ноам, у нас плотное расписание. Если не возражаете…

Изнутри донеслось ворчание, и наконец дверь открылась. На пороге стоял мужчина с неопрятной бородой и нечесаной смоляной шевелюрой. Лицо у него было сердитое. На вид Нора дала бы ему лет пятьдесят.

– Можно войти? – с легкой иронией осведомился Таппан.

– Конечно. – Мужчина глянул на Нору и чуть улыбнулся. – Здравствуйте.

Потом окинул Скипа критическим взглядом и только хмыкнул.

Ноам Битан провел их в просторное помещение. Даже удивительно, что у человека с такой неряшливой внешностью может быть такой аккуратный кабинет. Битан расположился за столом, но остальным сесть не предложил. Таппан указал Норе и Скипу на стулья рядом со столом и сам занял третий.

– Ноам – бывший председатель научно-консультативного совета SETI, – сообщил Таппан. – А еще он профессор астрономии в институте Вейцмана в Израиле.

Вдруг Нора сообразила, где видела Битана. Он иногда появлялся на ток-шоу: эксцентричный, порой даже экзальтированный, профессор рассуждал о пришельцах, вовсю жестикулируя.

– Ноам, сначала хочу представить вам Скипа Келли. Скип работал в Институте археологии Санта-Фе в качестве куратора коллекций.

Битан окинул брата Норы скептическим взглядом, но, прежде чем астроном успел сказать хоть слово, Скип выпалил:

– Знакомство с вами для меня большая честь, доктор Битан! Я просто в восторге от вашей книги про SETI. Вы выстроили очень убедительную систему доказательств того, что Земля находится под наблюдением инопланетян.

Скип попал в точку: скепсис тут же исчез и астроном просиял.

– Спасибо, Скип.

Таппан представил Битану Нору и спросил, есть ли у нее вопросы.

– Извините, вашу книгу я не читала… – начала Нора.

Битан жестом прервал ее, встал и снял с полки книгу. Затем положил ее на стол, открыл, сделал дарственную надпись, захлопнул книгу и протянул Норе.

– Проблема решена, – объявил он.

– Спасибо, – произнесла Нора.

Книга называлась «Второе откровение». Обложку украшало изображение туманности Кошачий Глаз.

– Можно задать вам несколько вопросов? – Нора решила, что постарается говорить с будущим начальником Скипа как можно вежливее, и все же необходимо было кое-что уточнить.

– Разумеется.

– Как вы думаете, откуда прилетел НЛО… то есть НВФ?

– Космический корабль такого крупного размера трудно разогнать до скорости, близкой к скорости света, а значит, он, скорее всего, прибыл из соседней звездной системы. Но в широком масштабе это не имеет значения.

– Почему?

– Потому что я полагаю, что уже создана галактическая цивилизация, которая ведет за нами наблюдение. А правительство, конечно, идет на все, чтобы это скрыть.

– А почему инопланетяне не выходят с нами на контакт? – спросила Нора.

– Они понимают, что этим нанесут ущерб человеческой культуре. Мы наблюдали подобные явления в нашем собственном мире: когда туземные народы попадают под влияние более технически развитого западного общества, их культура почти всегда разрушается.

– Хотите сказать, что мы первобытное племя, живущее в этаком заповеднике, и нас всячески оберегают от контактов с внешним миром? – спросил Скип.

– Именно, – подтвердил Битан.

– Задам следующий вопрос, – сказала Нора. – Почему тогда правительство позволило вести раскопки в Розуэлле? Это федеральная земля, и вы здесь по федеральному разрешению. Если правительство хочет скрыть случившееся, какой смысл пускать сюда археологов? Что-то не сходится.

Битан повернулся к Таппану:

– Это по вашей части.

– Здесь территория Бюро по управлению земельными ресурсами, а над бюро стоит Министерство внутренних дел. Я получил разрешение напрямую у министра внутренних дел – так уж совпало, что он мой старый друг. Много лет назад, после школы и перед колледжем, мы с ним работали инструкторами по рафтингу в Гранд-Каньоне. Он был моим загребным. Это все равно что вместе воевать – человека, с которым сплавляешься, узнаешь по-настоящему. Так вот, когда я первый раз подавал документы на разрешение, кто-то пытался вытеснить меня с поля, а потом вдруг отступился. Министерство внутренних дел благополучно выдало мне разрешение – позвольте заметить, при поддержке президента. Мы, кроме всего прочего, занимаемся ветровой энергетикой, и некоторые наши крупные проекты реализуем совместно с министерством. Да, разрешение я получил, но только благодаря связям на самом верху. – Таппан покачал головой. – Мы так и не узнали, кто возражал против нашего проекта, но догадываюсь, что раскопки не одобряют где-то в недрах Пентагона. Однако военные перестали на нас давить, чтобы не привлекать к себе внимания.

– Да, – подтвердил Битан. – И поэтому я научил Лукаса проверять машину на наличие взрывных устройств! – Он посмеялся над собственной шуткой. – Есть еще вопросы?

– Всего один. Если инопланетяне настолько технически развиты, что способны совершать межзвездные перелеты, как же их угораздило разбить свой космический корабль?

Битан посмотрел на Нору в упор:

– Я тоже задавался этим вопросом.

Повисла долгая пауза.

– Ну и?.. – поторопила Нора.

Битан чуть улыбнулся:

– Единственный ответ, который приходит в голову: даже инопланетяне совершают ошибки.

Вдруг у Норы возникло ощущение, что Битан кривит душой: у него есть другая версия, но он не хочет ею делиться.

– А я знаю почему! – вдруг выпалил Скип.

Все обернулись к нему.

– Инопланетные пилоты пить не умеют.

Некоторое время все молчали, а потом дружно расхохотались. Скип широко улыбнулся, довольный собой. Нора отметила, что он уже чувствует себя в лагере Таппана как дома.

5

Мужчина с каштановыми волосами надежно запер за собой дверь, рысцой сбежал с крыльца, а потом привычно остановился, чтобы поглядеть по сторонам и подышать утренним воздухом. После холодной, сырой зимы Виргиния радовала своих обитателей свежим весенним днем. На улице царила тишина, аккуратные домики спали в ажурной тени.

Мужчина стоял, собираясь с духом перед дорогой до работы, и тут заметил, как из дома выходит его сосед Билл Фоссерт. Мужчина удивился: сейчас без четверти восемь, а Билл – инвестиционный банкир и на работу он обычно выезжает около девяти. Наверное, у него ранняя встреча.

Фоссерт тоже заметил мужчину и остановился:

– Привет, Лайм.

Мужчина с каштановыми волосами кивнул в ответ:

– Здорово, Фоссерт.

– Видно, денек сегодня опять будет солнечный. – Фоссерт поглядел на небо сквозь сплетенные ветки деревьев, будто таким образом надеялся предсказать погоду.

– Похоже на то, – согласился Лайм.

– Вот только на выходных придет последний холодный зимний фронт.

– Да, я слышал.

– Ну ладно, мне пора бежать, – сказал сосед. – Приятно было встретиться.

– Взаимно.

Билл Фоссерт остановился возле своей машины.

– Милости просим к нам! – прокричал он. – Давненько вместе не ужинали.

Лайм, успевший подойти к своей «субару», улыбнулся в ответ:

– С удовольствием.

Он сел в машину и дождался, когда Фоссерт заведет «БМВ» пятой серии, выедет со двора и укатит прочь. Одно время Лайм был с Фоссертами на дружеской ноге. Он показал Биллу, как менять свечи зажигания в снегоочистителе и как избавиться от паразитного контура заземления, чтобы дорогая звуковая система перестала гудеть из-за перепадов напряжения в сети. Жена Фоссерта близко дружила с Кейтлин, особенно когда та забеременела. Но прошло время, и теперь Лайм встречался с Фоссертом только случайно – как, например, сегодня. Соседи обменивались любезностями и приглашениями, за которыми ничего не следовало.

Лайм расстегнул до середины молнию на ветровке, завел машину и поймал взглядом свое отражение в зеркале заднего вида. Ему тридцать семь, но жена говорит, что при такой внешности ему можно дать сколько угодно лет, от двадцати до пятидесяти.

«Лицо совсем как у шпиона, – смеялась она. – Красивое, но незапоминающееся».

Лайм отъехал от своего аккуратного дома в колониальном стиле – он меньше, чем другие дома в этом квартале, зато ландшафтный дизайн на участке безупречен. Три года назад, когда они купили этот дом, Кейт (она тогда вот-вот должна была стать младшим партнером в юридической фирме) заявила, что для первого собственного жилья это то, что надо, особенно учитывая скорое появление ребенка. Но теперь зарплата Лайма – единственный источник дохода у семьи, и угнаться за соседями становится все труднее, ведь Ист-Фоллс-Черч – пригород дорогостоящий.

Лайм ехал по симпатичным улочкам, пока не добрался до автострады I-66, среди местных больше известной как «Кастис». Движение, как всегда, было оживленным, а учитывая, как плохо разгонялась машина, Лайму пришлось ждать почти полминуты, прежде чем удалось влиться в поток. «Субару» – одна из главных статей режима экономии: Лайму следовало бы продать ее еще год или два назад. Но на одометре уже сто семьдесят тысяч миль, а значит, еще тридцать тысяч машина как-нибудь протянет.

Полчаса спустя под натужный гул мотора и шум проносящихся мимо автомобилей Лайм повернул на юг, выехав с «Кастиса» на шоссе 120. «Может, поискать жилье поскромнее?» – уже в сотый раз думал он. Вот только где? Бо́льшая часть северо-восточной Виргинии – одно сплошное предместье с завышенными ценами, а все остальное – редкие крошечные островки с высокой преступностью, которую никак не удается побороть. Можно, конечно, забраться подальше, в Фэрфакс или Спрингфилд, или даже переехать в Мэриленд. Но Лайм терпеть не мог долгую дорогу до работы, и мысль о том, что придется каждый день томиться в машине еще дольше, давила тяжким грузом. К тому же Лайм был уверен, что…

И тут ход его мыслей снова нарушила «субару». Вдобавок к своему обычному ворчанию машина начала через равные интервалы издавать тикающий звук, и это могло означать, что износился ремень ГРМ – не зря же Лайм в прошлой жизни отремонтировал столько «хамви»!

Лайм проехал по шоссе 120 еще пару миль, надеясь, что ошибся. Но нет: продолжающееся тиканье лишь подтвердило диагноз. Можно рискнуть: как-нибудь дотянуть до дома и там устранить неполадку самостоятельно. Но возможные последствия – погнутые клапаны, лопнувшие втулки, а в худшем случае пробитый блок цилиндров! Нет, игра не стоит свеч. Тем более что Лайм намерен обменять автомобиль, когда пробег перевалит за двести тысяч.

А значит, придется съехать с шоссе, найти заправку и узнать, как сильно пострадает его кошелек.

Бормоча ругательства, Лайм воспользовался ближайшим съездом. Ну хоть здесь ему улыбнулась удача: он выехал на дорогу, вдоль которой располагались всевозможные заведения – фастфуд, дешевые мотели и заправки. Живи он тут, до работы было бы добираться ближе. Да и здесь цены на жилье наверняка не кусаются. Но разумеется, это одно из тех местечек, где никто не хочет поселиться, и здешняя недвижимость – плохая инвестиция.

Он проехал несколько кварталов, высматривая заправку с приличной автомастерской. Наконец заметил на другой стороне четырехполосной дороги: сбоку пристроен магазинчик, рядом уныло течет ручей. Лайм запарковался (на подъемниках стоят машины, но механиков не видно) и, застегнув куртку, вошел в магазин.

Только теперь он понял, что рано радовался удаче, – день портился прямо на глазах.

За Лаймом еще не закрылась стеклянная дверь, а он уже сообразил, что магазин грабят. Тощий мужчина с растрепанными волосами и в мятой одежде стоял за прилавком, наводя пистолет то на кассира, то на людей, жмущихся друг к другу в дальнем углу, рядом с лотерейными билетами: два механика, пожилой покупатель и еще один человек – похоже, работник магазина.

Когда звякнул дверной колокольчик, мужчина резко развернулся и взял Лайма на мушку. Тот замер, потом медленно поднял руки и растопырил пальцы. Главное – не провоцировать грабителя.

– Иди туда, – пронзительным голосом приказал налетчик, жестом указав на людей в дальнем углу.

Лайм подчинился, а вооруженный мужчина снова повернулся к кассиру и продолжил прерванный разговор.

– Врешь! – выпалил он. – Это не все деньги.

– Честное слово, – дрожащим голосом произнес перепуганный кассир. – Еще рано. В кассе всего сотня, максимум сто двадцать. – Он отошел от кассы. – Сам посмотри.

Грабитель не двинулся с места.

– А в сейфе сколько?

– Парень, код от сейфа знают только менеджеры, – ответил клерк.

Бедняга обливался потом. То, что он говорит правду, было очевидно, во всяком случае для Лайма.

Вооруженный грабитель тоже вовсю потел.

– Чушь! Вас научили так отвечать! – Вдруг он снова наставил пистолет на группу заложников. – Еще раз дернешься – мозги по стенке размажу! – крикнул он одному из механиков.

Покупатель, стоявший за Лаймом, – мужчина лет семидесяти, страдающий избыточным весом, – тихо, тонко всхлипнул от страха.

– Открывай чертов сейф! – рявкнул на кассира грабитель. – А вы все выворачивайте кошельки!

Лайм полез в задний карман за кошельком и шагнул вперед – якобы для того, чтобы удобнее было доставать. Он был проницателен – заметил, что одежда у мужчины измятая, но чистая. Потел налетчик исключительно от волнения: зрачки не расширены, следов уколов не видно. Нет, перед Лаймом не профессиональный преступник и не наркоман. Пистолет на вид старый, но это не дешевая дамская безделушка.

– Зачем тебе деньги? – спокойным тоном спросил Лайм.

Грабитель продолжал угрожать кассиру, и вопрос дошел до него не сразу.

– Что? – бросил он, не сводя глаз с кассира.

– Я спросил: зачем тебе деньги?

Теперь взгляд грабителя и его пистолет были направлены на Лайма.

– Заткни пасть! – Преступник обвел остальных заложников враждебным, подозрительным взглядом. – Я сказал: вытряхивайте кошельки!

Тем временем Лайм сделал еще шаг, но не навстречу грабителю: не опуская рук, обходил его сбоку. А заложники расступились, инстинктивно стараясь держаться подальше друг от друга.

– Ни с места! – вскричал грабитель, переводя дуло пистолета с одного человека на другого.

– Зачем тебе деньги? – в третий раз спросил Лайм, чтобы внимание преступника снова переключилось на него. В руке он держал кошелек. – Из-за твоей выходки этого бедолагу уволят. И раз уж придется отдать тебе все мои деньги, хотелось бы знать, на что они пойдут. – Лайм выдержал паузу. – На наркоту? Угадал?

Налетчик посмотрел на Лайма как на дурака.

– Да пошел ты! – бросил он.

Лайм пожал плечами с таким видом, будто его подозрения подтвердились.

– По-твоему, я на наркомана похож?

– Мне-то откуда знать?

– Вот именно, ни черта ты про меня не знаешь! Наша система меня отымела и выбросила! С трех работ выгнали! Не заплачу сегодня за квартиру – меня выселят!

– Выселят… – повторил Лайм, опуская руки и демонстративно открывая кошелек.

– Я так и сказал! На улицу вышвырнут! А моего ребенка государство отберет! Да только это не твое собачье дело!

Последнюю фразу грабитель выкрикнул громче и агрессивнее, к тому же опять стал целиться. Теперь он выглядел неуверенно, колебался, но Лайм понял, что от этого он стал только опаснее. Остальные заложники у Лайма за спиной разошлись широким полукругом.

– Стоять, мать вашу! – взревел грабитель, угрожая пистолетом.

Лайм молча кивнул им, показывая, что необходимо подчиниться.

– Выходит, ты в отчаянном положении, – сказал Лайм грабителю. – Понимаю. Но задумайся, что ты творишь. Ты ведь не вор. Ну уволили с трех работ. Ну винишь ты в этом систему. И может быть, правильно винишь. Но в тюрьме-то ты попадешь совсем в другую систему, уродливую и жестокую, и пути назад не будет. – Лайм выдержал паузу. – Пока ты не украл ни цента. И из пистолета не стрелял. Еще не поздно передумать.

– Заткнись! – завопил взбешенный грабитель. – Что ты вообще понимаешь? У тебя жена есть? А ребенок?

Лайм кивнул.

– Их тоже на улицу гонят, чтобы они без крыши над головой остались?

– Нет.

– Вот видишь? – с горечью рассмеялся мужчина. – Ни черта ты не знаешь, придурок!

– Моя жена умерла, – ответил Лайм. – А с ней и ребенок.