Цитаты из книг автора «Линда Сегер»

Даже водительница такси не может просто довезти Марлоу до места назначения – у нее еще кое-что на уме. На прощание она вручает ему визитку – с комментариями, в которых проглядывает подтекст. ВОДИТЕЛЬНИЦА ТАКСИ: Если я вам еще понадоблюсь, звоните. МАРЛОУ: Днем или ночью? ВОДИТЕЛЬНИЦА ТАКСИ: Лучше ночью. Днем я работаю. Она дает ему визитку вовсе не для еще одной поездки. У нее на уме кое-что другое.

Но в большинстве случаев флирт содержит подтекст. Иногда именно в романтических и сексуальных заигрываниях мы улавливаем подтекст лучше всего

Вот ухажер предлагает своей прелестной спутнице за ужином в ресторане: «Заказывай что хочешь. Плачу́ я». Но когда она заказывает дорогущий стейк, по нахмуренному лбу и возникшей отчужденности ухажера становится понятно, что девушка перешла некую грань и такая неумеренность его настораживает.

«Свидания – это подтекст, а семейная жизнь – текст», – говорит психотерапевт доктор Рейчел Бэллон.

5. Прислушивайтесь к сравнениям в чужой речи. Сравнения часто возникают в разговорах о погоде, в описаниях людей. Обращайте внимание на речь подростков, она пестрит сравнениями из разряда «ну это – типа как…».

У начальницы Марка, Кэти, сообщающей, что пузырь рынка жилой недвижимости лопнул, на лацкане пиджака приколота брошь в виде стрекозы. Символических значений у стрекозы много, и довольно разных: это и легкомыслие, и умение сокрушить жертву, и способность меняться (благодаря превращению личинки в стрекозу), и быстротечность ее жизненного цикла. Иногда она символизирует благополучие и самореализацию. В шведском фольклоре стрекозы прилетают взвешивать злые души. Все эти ассоциации мог иметь в виду сценарист, а может, идея пришла в голову актрисе или художнику по костюмам, решавшим, какой брошью – в виде бабочки, комара, шмеля, лошади, собаки, кошки – лучше подкрепить аналогию.

Персонажи бывают безмятежные, как летний день; крепкие, как скала; стремительные, как газель; могут парить в вышине, как орлы, а могут порхать, как колибри. Они могут быть неуклюжими, как медведи, или невинными, как ягнята, которых ведут на бойню. Аналогия с ягнятами таит в себе и другие ассоциации: занимающиеся разведением овец знают, что животное при забое не издает ни звука. Именно эта аналогия была использована в фильме «Молчание ягнят».

Если сравнить начальника полиции со шнауцером, а не с питбулем, зрителю может оказаться сложновато припомнить, чем славятся шнауцеры. Или, предположим, вы сравниваете кого-то с пуделем. Образ пуделя, скорее всего, возникнет у зрителя сразу, но у одних это будет образ избалованной комнатной собачки, а у других – умного циркового пса.

Самая простая разновидность аналогии – сравнение. Это обороты со словами «как» или «словно», указывающие на сходство. Персонаж может заявить, что начальник полиции «вцепился мертвой хваткой, как питбуль». Расчет на то, что зритель знает питбулей как свирепых, упрямых псов, которые действительно будут сжимать челюсти на горле или конечности жертвы до последнего. Иногда можно обойтись и без сравнительных союзов. Так, персонаж говорит о начальнике полиции: «Майерс – тот еще питбуль». Мы знаем, что на самом деле он человек, а не пес, сравнение подразумевается.

В 1930–1940-х годах в Голливуде существовал кодекс производства фильмов, или кодекс Хейса, на соответствие которому проверялись содержание и сценарии фильмов. Перебор с обнаженной натурой, разврат, внебрачные связи, чрезмерная демонстрация страсти друг к другу – и фильм рисковал остаться неснятым или (будучи все-таки снятым) не выйти на экраны. Соответственно, если автор не хотел отказываться от любовной линии, все неплатоническое приходилось прятать в подтекст.