Даниэль никогда не упускал случая похвастаться испанскими корнями и упомянуть о вкладе его семьи в восстановление разрушенной войной страны. Однако, знания этого человека об остальной части американской истории заканчивались ровно на границе отцовского имения, там, где покосившийся белый деревянный забор отделял маленький мирок семьи Куэрво от остальной части общества. В политике Даниэль разбирался так же, как Уильям в литературе, а скучным университетским лекциям предпочитал пабы и дорогие рестораны, куда можно было привести очередную охотницу за деньгами.

Поэтому при любом удобном случае Даниэль проявлял чудеса ловкости и переводил тему в благоприятное для себя русло.

Отцепив руку Уильяма от стены, Куэрво подвинул друга в сторону и поспешил ступить на первую хлипкую дощечку лестницы, ведущей куда-то вниз под бар. Уилл потёр глаза и, сунув купюру себе в карман, шагнул в неизвестность следом за другом.

Лестница была достаточно крутой, чтобы при желании можно было с неё упасть и сломать себе шею, а ссохшиеся, покрытые занозами перила радушно вели гостей в глубь, под землю, подальше от солнечных лучей и пристальных взглядов полицейских. На последней ступеньке Уиллу пришлось пригнуться, чтобы не удариться лбом о низкий дверной проем, а затем он замер, оценивая масштаб бара, который буквально был подпольным.

Просторное помещение венчалось высокими потолками, а арочные столбы придавали иронично богатый вид обшарпанному помещению. Живи они в Средневековье, в таком подвале непременно проводили бы пытки и допросы Инквизиции. К счастью для Уилла, единственным допросом, который его мог тут ждать, был допрос в полицейском участке. Напротив лестницы вдоль стены вытянулась барная стойка с высокими круглыми стульями и седым костлявым барменом. Низенькие столы для посетителей были хаотично разбросаны между колоннами, стянуты в длинные ряды из трех-четырёх столов и завалены пустыми бутылками и опрокинутыми бокалами.

Довершала картину едкая вонь от перегара и немытых потных тел, варившихся в собственном соку промёрзлого помещения.

Даниэль шагал достаточно быстро и уверенно лавировал среди нагромождённых столов, чтобы исчезнуть из вида, но стойкий запах дорогого французского парфюма тонким шлейфом вёл Уилла по следам друга. Несколько брошенных стаканов едва не угодили Уиллу в голову: он успел пригнуться в последний момент, позволяя оглушительному звону разлетающегося стекла потонуть в гомоне неспящего бара. Уворачиваться от пьяных посетителей ему было не впервой.

Уилл догнал Даниэля, когда до барной стойки оставалось несколько метров, а окружающие их люди перестали оглядываться, качать головой и перекидываться ухмылками.

– Когда ты успел договориться? – Уильям склонился над ухом друга.

– Пока ты оперировал того старичка с грыжей. Кстати, как он? А, впрочем, не важно, – Даниэль рассеянно махнул рукой, не дав ему даже шанса ответить, а затем коротко кивнул бармену. – Джон, дружище, это Уилл. О котором я тебе говорил вчера.

Джон оказался тем самым костлявым барменом. Он был долговязым и худым. Его редкие и седые волосы едва ли могли прикрыть блестящую от пота и сала лысину, а длинные узловатые пальцы с такой силой обхватывали сколотые гранёные стаканы, что еще чуть-чуть и пришлось бы зашивать его ладони прямо здесь, пользуясь ржавой булавкой, прицепленной к карману на жилетке, и торчащими из швов одежды нитями.

Даниэль грузно опустился на высокий стул перед барной стойкой и сложил перед собой руки. Он улыбнулся бармену, и тот обвёл Уилла оценивающим взглядом, пару раз причмокнул тонкими бледными губами и покачал головой:

– Что-то слабо верится. Не похож он на шулера.

Уильям, до этого спокойно опускавший свою шляпу на деревянную поверхность бара, в удивлении вскинул голову, невольно выпучил глаза и поперхнулся неожиданно застрявшим в горле воздухом.

– Простите, что?..

– Так, одно маленькое дельце, – торопливо перебил его Даниэль. – Ты же не думал, что люди согласятся нам помочь безвозмездно и по доброте душевной? Нужно будет немного завоевать их доверие. Для начала. А там и разговор.

– Хорош, заливать, Рэйвен¹². Проигрался твой друг вчера, – Джон обернулся к Уильяму, активно полируя стакан. – А потом пугал нас каким-то своим знакомым. Мол, разденет нас в два счёта, мы и не заметим. Пообещал притащить его сегодня. Кто ж знал, что это будешь… ты. Прости, парень, но лучше иди домой, пока последние портки не проиграл.

Уилл смог только апатично посмотреть на своего друга, стянуть с рук светлые замшевые перчатки и с силой бросить их в шляпу.

– Мы это еще с тобой обсудим, Даниэль, – сквозь до боли сжатые зубы процедил он и уже намного громче, но с нескрываемой нетерпеливостью, обратился к бармену: – Налейте мне выпить. И давайте что-нибудь покрепче пива. Оно мне точно не поможет.

– А платить кто будет? – вяло отозвался бармен, кивнув на Даниэля. – Твой малахольный? У него ни гроша не осталось. С него выгребли все до последнего цента.

– Я заплачу. Не волнуйтесь так. А то давление поднимется. – Улыбка Уилла заострилась, и он требовательно хлопнул ладонью по стойке, осматривая тренированным взглядом помещение. – За каким столиком обычно играете?

– Вон тот, – с еще большим раздражением отозвался бармен, коротко кивнул куда-то вглубь бара и тут же отвернулся, кажется, не собираясь уточнять за каким именно столиком. – Там уже Малыш Гарри ждёт. По твою душу, Дэн, между прочим. – Джон еще несколько секунд рылся среди рядов начатых бутылок и уверенным движением вытащил одну из них, поставив перед Уильямом. – И не забудь вернуть мне мои деньги! – рявкнул на улыбающегося Даниэля бармен; пальцы молниеносно свинтили с горлышка крышку, и янтарная жидкость тут же плюхнулась в стакан. – Этот придурок вчера занял у меня триста баксов. Сказал, что отыграется и вернёт мне пятьсот.

Тёмная бровь Уилла изогнулась дугой, когда он посмотрел на Даниэля. Тот же в ответ смотрел куда угодно, кроме лица своего товарища.

Бармен больше ничего не сказал: наполнил стакан Уильяма до краёв, выплеснув часть напитка на лежащие рядом шляпу и пальто, и, осклабившись, ушёл к другому концу барной стойки. Уилл в последнюю секунду успел выдернуть перчатки и хлёсткими движениями отряхнуть их о бедро. Тёмное карамельное пятно быстро расползалось по светлой ткани пальто неровным узором, а шляпа увенчалась подходящей в тон ленте алкогольной глазурью.

– Чтоб его лепрекон ночью удавил, – пробормотал под нос Уилл.

Он рваными движениями смахнул повисшие на мелком ворсе капли виски и поднялся со стула, отряхивая остатки жидкости. Пальцы расстегнули ряд крупных пуговиц, и Уилл стряхнул тяжёлую ткань с плеч – пальто безжизненной массой перекинулось через его руку, свесив длинные рукава-плети.

Он не заметил, как Даниэль быстро подался вперёд и, схватив налитый Уильяму стакан, одним залпом осушил его. Обнаружил это Уилл только когда потянулся за виски, на который он возлагал сейчас столько надежд на улучшение своего самочувствия. Увы, его ждало лишь пустое место и довольный, как кот, Даниэль, вертящий в руках кусок стекла.

– И все же пойло у них тут отменное, – философски заметил Даниэль, со звоном опустив стакан на стойку.

Куэрво потянулся до хруста ниток в швах и соскочил со стула. Замутнённый взгляд темных глаз кричал, что это уже был его не первый бокал, – но именно он стал решающим. Тем не менее Даниэль вполне осознанно обвёл взглядом бар и, заприметив кого-то в его глубине, сорвался с места.

Уильям вздохнул и в три широких шага догнал друга, – правда, шаги эти были не настолько длинными, чтобы увести далеко от барной стойки.

– Так, – Уилл обогнул Даниэля, второй раз за вечер преграждая тому путь, и заглянул в бесстыжие глаза друга, – а теперь расскажи-ка мне, за что я сейчас буду класть свою голову на плаху?

– Не беги впереди лошадей, Уилл, – попытался привычно отмахнуться Даниэль.

Уильям осуждающе поджал губы.

– Даниэль. Посмотри на этого человека за моей спиной, – он наугад ткнул пальцем в первого попавшегося здоровяка. – А теперь посмотри на своего Джона, который ждёт свои пятьсот баксов. Если мы доживём до следующего утра, это уже будет победа. Поэтому я хочу знать, сколько ты оставил здесь вчера.

Даниэль зарылся пальцами в черные непослушные кудри и растрепал их, позволив нескольким прядям устало упасть ему на лоб.

– Ну, как бы тебе сказать… Пять тысяч.

– Что?.. – сохранить спокойной лицо Уильяму удалось, а вот голос истерично подскочил под конец слова. – Гхм. И как ты планировал их возвращать?

– Сначала игра шла хорошо, – в извиняющемся жесте развёл руками Даниэль. – Я выиграл три партии подряд. Поэтому подумал, что будет неплохо занять еще немного, чтобы было, что ставить. И я хотел с выигранных денег погасить часть долга перед местными… обитателями. Мне казалось это хорошим планом.

– А потом удача повернулась к тебе задницей?

– Какое меткое наблюдение.

– И ты решил, что занять у бармена – это надёжный способ, чтобы отыграться? – Уильям успокаивал себя плавным перекатыванием с пятки на носок и невнятным мычанием под нос, пока пытался осознать всю глубину проблем, в которые зарылся Даниэль и теперь пытался затащить и его. – Да, Даниэль, даже швейцарские мастера позавидуют надёжности твоего плана.

– Да, – скривившись, добавил Даниэль. – Тут есть маленький нюанс.

– Что еще?

– Я должен всему бару.

– Я даже не хочу знать, почему я все еще с тобой дружу.

Конечно, Уильям знал ответ. При всех своих недостатках Даниэль первый пустил Уилла к себе, когда того выгнали из дома. Именно Даниэль поддерживал его во время учёбы и познакомил со своим кузеном, который в свою очередь ввёл Уильяма в круги, где можно было неплохо заработать, имея определённые таланты. И именно Даниэль первым объяснил ему, что мир не делится на черное и белое, как об этом писали в школьных учебниках и Библии.

Но рассказывать всем вокруг о своих взглядах на жизнь все же не стоит.

Даниэль не смотрел на друга: он привставал на цыпочках и высматривал кого-то за его спиной, так что в какой-то момент Уильяму и самому стало интересно, к чему такому особенному приковано его внимание.

Ответ не заставил себя ждать. Даже без подтверждения Даниэля Уилл был уверен, что грузный мужчина за одним из столиков был Малышом Гарри, – он уже привык, что здоровяки вроде этого получают достаточно забавные прозвища. Так, один раз ему пришлось оперировать Коротышку Джона – долговязого мужчину, который был выше Уильяма где-то на голову. Почему ему прозвали Коротышкой, он поднял только на операционном столе, но тактично промолчал, скрыв ухмылку под хирургической маской и только изредка посматривая на сторожащего у выхода полицейского. Как будто Коротышка мог куда-то сбежать из-под лошадиной дозы наркоза.

Но все же он решил уточнить у Даниэля ради приличия.

– Я так понимаю, – Уилл кивнул на здоровяка, – это тот самый Гарри?

Даниэль нервно сглотнул и оттянул воротник рубашки, хватая ртом воздух. С каждой секундой его смугловатое лицо бледнело, а приобретённая с щедрой руки виски храбрость испарялась.

– Да. Это он.

Медлительность, с которой Даниэль кивнул, была красноречивей, чем любые дифирамбы, которые он мог бы использовать для описания спектра своих эмоций, испытываемых относительно Малыша Гарри. И почему-то сейчас Уилл был рад, что Даниэль обошёлся без лишних предисловий и уловок.

– Не думаю, что стоит оттягивать неизбежное. – Рука Уильяма нащупала ближайшую наполненную рюмку. Он тут же опрокинул ее в себя; терпкий алкоголь обжёг горло, отдавшись на языке древесным сладковатым вкусом. Уилл поморщился и коротко взглянул на бармена. – Запишите на мой счёт. А ты, – бросил он Даниэлю, – захвати мою шляпу.

– Я тебе не слуга!

Уильям сделал глубокий вдох и непонятно зачем опрокинул еще одну рюмку, заметив подозрительную лёгкую бежеватость напитка. Плечи свело от боли. Ладони вспотели, а алкоголь, который должен был придать ему смелости, неожиданно быстро ударил в голову.

– Мы не записываем на личные счета! – донёсся ему вслед обиженный выкрик бармена.

С каждым шагом ноги Уилла становились ватными. Если выпитые рюмки и не прибавили ему смелости, то они определённо вселили уверенность в своих силах. Он бесцеремонно подлетел к Гарри, кинул испачканное пальто на спинку стула и оперся ладонями на край стола, нависнув над громилой.

– Вы должно быть Малыш Гарри, да?

– Ага, – он поднялся из-за стола. – Назовёшь меня еще хоть раз Гарри – я тебе все зубы батареей пересчитаю. Усёк, пацан?

– Предельно ясно.

Как и ожидалось, Малыш Гарри оказался на голову выше Уилла. Широкие плечи полностью закрывали обзор на то, что происходило за его спиной, а овальная шишкастая голова возвышалась над Уильямом фонарём. Коротенькие почти незаметные волоски светились потусторонним светом и нимбом окружали голову Малыша Гарри. Как Уилл выяснил через секунду, виновником этого была яркая лампочка прямо над головой громилы.

– Во что играем? – Уилл с громким скрипом отодвинул стул и опустился на него, вальяжно закинув ногу на ногу. – Покер, вист или, может быть, преферанс?

– Бридж. Мы тут на ваши покерные уловки не поведёмся. Можете даже не рассчитывать. А попробуешь мухлевать, моя парни быстро подправят твоё милое личико, красотка. Усёк?

– Для человека, предложившего сыграть в бридж, ты используешь слишком грубые слова. Помню, моя бабушка до последних своих дней любила только играть в бридж и раскладывать пасьянс. А ей было восемьдесят. Ты не очень похож на почти столетнюю старушку, Гарри.

Среагировать он не успел. Гарри быстро перегнулся через стол. Его крепкая рука схватила Уилла за воротник пиджака и через секунду отправила знакомиться с шершавой и липкой поверхностью стола. Сломанный нос пронзила удушающая боль. Перед глазами медленно проплыли ядовитые оранжево-лимонные круги, сталкиваясь друг с другом и разлетаясь в разные стороны, а металлический привкус на губах лишний раз напомнил, что стоит думать, прежде чем ввязываешься с авантюру Даниэля.

Гарри дружески похлопал Уильяма широкой тяжёлой ладонью по щеке и откинулся на спинку стула.

– Это было первое предупреждение.

Громила потянулся к стопке карт. Уилл безуспешно пытался проморгаться: каждое движение отдавалось в голове резью, а алкогольная патока, уже разлившаяся по телу, лишь больше усиливала болезненные ощущения. Кости черепа трещали и хрустели швами, и, казалось, их удерживали вместе только скальп и вросшие в него волосы. Он начал жалеть о своём импульсивном порыве выпить для храбрости и потёр глаза, как будто это могло хоть сколько-нибудь ему помочь.

Гарри улыбался. Карты приятным шелестом перекатывались в его руках, но сейчас даже этот звук не приносил Уильяму радости.

– На что играем?

– Ты же пришёл отыгрываться за своего друга? Так что ставлю его долг, – Гарри развёл руками и улыбнулся. – Плюс проценты, которые уже накапали за день.

– Мы не договаривались о процентах.

– А мы поменяли условия твоего кредита, – Гарри разразился мерзким смехом, который через мгновение перешёл в тяжелый надрывный кашель. – Выиграю я, и будешь мне должен двойную сумму долга своего дружка.

– А если выиграю я? – Уилл скептично вскинул бровь.

Гарри перестал тасовать карты и замер. Его взгляд сухо исследовал лицо Уильяма, и громила улыбнулся, настолько добродушно и фальшиво, что верить ему не хотелось ни единой секунды.

– А если выиграешь ты, то долг будет полностью погашен, – Гарри сунул в рот полускуренную сигарету из пепельницы. – Плюс получишь проценты своего дружка в виде подарка.