Глава 2

Отрываю звенящую голову от подушки и со стоном возвращаю обратно. Да что же всё так болит?

— Пить надо меньше, — тихо говорю я, но мой голос сейчас больше напоминает скрип старой двери.

— Надо меньше пить, — раздаётся совсем рядом мужской голос с хрипотцой.

Я замираю, даже дышать перестаю. Глаза не хочу открывать, потому что боюсь, что сейчас картинки, те, что мозг активно начинает воспроизводить в моей ещё пьяной голове, окажутся неправдой, и я сильно расстроюсь.

Медленно веду рукой в сторону источника звука, и, о чудо, первое, что попадается мне на пути — увесистый бархатный змей.

— Нормально так, — всё тем же голосом говорю я, но один глаз открываю. И тут же возмущённо выдаю: — Ты нормальный?

А этот, блин, вылепленный экземпляр царя зверей только бровь вскидывает вопросительно.

— Ты что здесь делаешь? И нельзя выглядеть лучше девушки утром! Понял? — поясняю я и снова пытаюсь хотя бы сесть на кровать. — Боже, да что же всё так болит?

— Если судить по тому, что я не хочу тебя трахнуть с утра, то можно сделать вывод, что ночь у нас была очень горячей, — довольно произносит этот нахал.

— Секса с утра? — разворачиваю голову к нему. — А ты не охренел случайно? Ты кто вообще? Стриптизёр! — тычу в его накачанный торс. — Так вали отсюда. Бабок тебе сейчас добавлю, и сгинь, пока не пал при исполнении. Меня нельзя видеть с утра никому.

— Хах, — слишком громко выдаёт он и, вместо того чтобы встать, ложится на спину, закидывая руки за голову. — Слушай, рыжая, я не привык обижать девочек, но ты напрашиваешься. И жёстко.

Он говорит всё это, не переставая улыбаться, вот только взгляд становится другим. Вероятно, в его понимании я должна сейчас испугаться и убежать, сверкая голым задом. Бедненький, он даже не представляет, кто я такая, и что у меня на такие взгляды иммунитет с детства.

— Слушай, качок, — копирую его интонацию и радуюсь, что наконец-то смогла наскрести во рту достаточно слюны, чтобы смочить своё пересохшее горло, — напрашиваешься ты. И, поверь, тебе не понравится то, что будет дальше, если ты не уберешься из моего номера.

— Из твоего номера? — он снова вскидывает бровь и тихо ржет. — Рыбка, это мой номер.

А вот это совсем не прикольно. Осматриваюсь вокруг, пытаюсь найти свой чемодан, но не вижу. Зато мои вещи валяются везде, и даже бедные трусики пали смертью храбрых, превратившись в разорванный кусочек кружева.

— Если это твой номер, ты нахрена дверь открывал? — спрашиваю я злясь.

Вот только непонятно сейчас, на кого больше: на себя или на него.

— Вопрос интересный, — хмыкает этот хам и поднимается с кровати, становясь передо мной во весь рост.

Его член покачивается из стороны в сторону, и смешок срывается с губ непроизвольно.

— Ну вот и покрутил ты своим помощником.

— Я в душ, пошли, и тебя покручу, раз разобрались, кто есть кто, — предлагает абсолютно спокойно он.

— Я с кем попало в душ не хожу, — фыркаю и сама поднимаюсь с кровати.

Стиснув зубы, быстро натягиваю на себя брюки и рубашку. Нахожу глазами сумочку и телефон. Туфли беру в руку и иду на выход. Мамочки, только бы не стонать. Как же болит всё тело.

— И на этом всё? — слышу в спину.

Стискиваю зубы, останавливаюсь и, раскрыв сумочку, нахожу там оставшуюся наличку. Разворачиваюсь к этому хрену. Ну, зараза, до чего же хорош.

Так, Сашка, собралась! Подхожу к тумбочке, кладу купюры и, улыбнувшись, отвечаю:

— Спасибо. Мне всё понравилось. Больше не увидимся.

Взгляд этого самца меняется слишком быстро, запуская по телу табуны мурашек. Кажется, перегнула, но кто бы сначала думал, а потом делал.

Пока у моего ночного приключения идёт перезагрузка, быстро выхожу из номера и понимаю, что действительно ошиблась.

— Дура ты, Сашка! Полная дура! — рычу сама на себя и прохожу чуть дальше.

Прикладываю ключ-карту, и, о чудо, дверь открывается.

— Зараза!

Закрываюсь в номере и начинаю раздеваться на ходу. Всё тело и правда болит так, что выть охота. Нужна ванна. Душ не спасёт. Осматриваюсь вокруг и сразу натыкаюсь на свой чемодан.

Воспоминания накрывают волной, заставляя содрогнуться. Вторая бутылка текилы была точно лишней. Бросаю взгляд на себя в зеркало, и ещё один стон срывается с губ.

— Идиот! Да как так можно было? — осматриваю себя уже внимательнее.

Всё тело покрыто красными пятнами от пальцев, а на заднице вообще видны отпечатки ладони. И на шее метку поставил. Вот же козёл.

Нет, я не приличная девочка, держащаяся за девственность. Парни у меня были. Но, блин, никто никогда не видел последствий моих ночных приключения.

А здесь мало того, что, по папенькиному плану, у меня через две недели свадьба должна быть, так теперь ещё и в порядок себя приводить усиленно. Обычное СПА и косметолог не спасут ситуацию.

Мобильный оживает на кровати, и я знаю, кто там звонит. Стиснув зубы покрепче, поднимаю трубку.

— Александра, ты где?

— В номере, — отвечаю папе и закатываю глаза, слыша с той стороны облегчённый вздох.

— Я надеюсь, ты ничего не выкинешь, — строго продолжает он. — Граф уже приехал. Мы с мамой подъезжаем тоже. Так что будь добра, приведи себя в человеческий вид и через час чтобы была в ресторане.

— Будет сделано, — отвечаю в тон отцу и отключаюсь, не дослушав его.

Граф приехал!

Да я, бляха, рада!

В порядок себя привести? Да без проблем.

Ванна отменяется. Вид будет почти натюрель! Только голову помою. Но очки нужно найти. Да узнать, как там моя Янка.

Пишу сообщение и сразу получаю ответ: “Всё потом”.

Ну раз ответила, значит, жива. Тем более мы находимся в гостинице папеньки. Мне бы уже сообщили, если бы что-то было не так.

И да, как бы я ни была зла на отца, через час уже вхожу в ресторан. Вот только образу своему не изменяю. Рубашка оверсайз и свободные брюки с кроссовками.

Маму и папу замечаю сразу. И если мама не подаёт вида, то у папы даже скулы напрягаются. Прости, родитель, но ты слишком обнаглел.

Очки не снимаю с глаз, не хочу пугать маму своим видом, но чем ближе подхожу к столику родителей, тем больше понимаю, что что-то здесь не так. Спиной ко мне сидят двое мужчин.

— Приветствую всех, — здороваюсь по привычке и даже жалею, что зубы чистила. Вот сейчас так хочется напакостить. — Мам, — киваю маме, отца игнорирую. — И вам не доброго утра, — разворачиваюсь к сидящим мужчинам и давлюсь следующей фразой.

На меня смотрят слишком знакомые глаза, в которых горит огонь и обещание расплаты.

— Прошу прощения за свою дочь, — папа поднимается и помогает мне присесть. — Она с утра редко в настроении.

И мне бы ответить сейчас что-то, но весь словарный запас разбегается в панике, а вот полученная от папы информации складывается в совсем незавидную картину.

— Александра, это Граф Владлен и его сын Роберт. Я очень надеюсь, что вы успеете познакомиться и наладить отношения, — объясняет папа, представляя меня двоим сидящим рядом.

— А мы уже знакомы, — отвечает, вероятно, Роберт, так как его отец только молча изучает меня слишком колючим взглядом.

— Да? — спрашивает нервно мама, а я задерживаю дыхание, как перед прыжком в воду.

Сейчас что-то будет.