Коммунальные службы не жадничали подачи тепла в отделение. У меня по лицу уже тек пот в десять ручьев. Я сняла шапку, развязала платок, и Михалыч удивленно произнес:
– Да какая же это бабка, Леонид! У меня дочка того же возраста.
Тетки запоздало поняли, что их длинные языки – главные враги, придется им теперь с пакетами, полными мандаринов, крабовых палочек, кукуруз и горошков в отделение маршировать.
– Михалыч, я тут тружусь в неурочное время. Воровок схватил. Сейчас в отделение вернусь. Но раз я такой хороший, раскрываемость повышаю, ты меня с дежурства в новый год отпустишь. Идет?
Ох, елки-моталки, меня схватил полицейский! Схватил за руку в прямом и переносном смысле сразу, поймал почти с поличным. Потому что прекрасно видел из окошка маршрутки, как я умыкнула чужую собственность и бросилась наутек.
– Ты тоже надевай браслетик, подельница!
А там – разгадка к вожделенной тайне. Я возвращаюсь, хватаю сумочку и вновь бегу. Бегу с большой скоростью и сама удивляюсь, как мне это удается в валенках. Но еще больше поражаюсь Альке, которая опережает меня на высоченной шпильке.