Виталий. Ух-ты! Внушительно звучит! Почти, как Анастасия – демоническая женщина. Я тут книжку одну недавно читал…

Тоня (улыбнулась). Целую одну книжку? Я Вас поздравляю.

Виталий (продолжает свою мысль, не смутившись). Там, в этой книжке героиню звали Анастасией. И она была, как огонь: яркая и притягательная. Вы на неё похожи. (Тоня не знает, как реагировать.) А хотите чаю? Конфет? (Достаёт из сумки конфеты, кружку, что-то ещё, завёрнутое в полиэтиленовый пакет.)

Тоня. Спасибо. Я поужинала на вокзале. Очень хорошо: курицу жареную с гречкой, кофе.

Виталий. Да, Вы не стесняйтесь. Хоть конфетку возьмите… Ой, отвык совсем за девушками ухаживать. Забыл, как это делается! (Смеётся.) У меня полтора месяца не было ба… Не было никакого общения с девушками. Одичал! Вахта – 45 дней. Из Воркуты домой еду. Третьи сутки уж в дороге мучаюсь.

Тоня. Ого! Почему так долго?

Виталий. Сначала 4 часа на вертолёте, потом сутки – в Уренгое (там у меня – койко-место). Потом – до Челябинска и там ещё на вокзале проторчал, дожидаясь поезда.

Тоня. Не надоело?

Виталий. Режим, конечно, зверский: 45 дней работаешь, 45 дней отдыхаешь, из них на дорогу домой и обратно тратишь прилично времени.

Тоня. Я бы не смогла в таком графике.

Виталий. А где лучше? В районе, где я живу, вообще работы нет. Никакой. Да, и по всей России – бардак. Счастливы только те, кто заводы себе понастроил… за наш счёт… Но только и они взрываются. Недавно у нас, в Воркуте бабахнуло. Слышали?.. Чего ждут эти дармоеды? – революции, наверно. Я тут выяснил на днях, что мне не доплачивают зарплату: по квиточку – одни цифры, на руки – другие.

Тоня. Разбирались, почему?

Виталий. Пробовал обратиться в головную компанию, там сказали, чтоб спрашивал в своём филиале. А в филиале говорят: иди в головную.

Тоня. Круговая порука.

Виталий. Круговая бардельера. У нас ввели ещё и КРО для полного атаса.

Тоня. КРУ?

Виталий. КРО: контрольно-ревизионный отдел. Если раньше можно было что-то умыкнуть для себя (ну, запчасти там всякие), то сейчас – нифига! Только руководство – придурки: не понимают, что сами же теряют от этого.

Раньше как было? – нужная запчасть всегда оказывалась под рукой, когда машина ломалась. Теперь же мы вынуждены простаивать (по два дня) – до тех пор, пока специалист с запчастями не подъедет. А это убытки для фирмы! Причем, не хилые. Тысяч двести – за раз. Спрашивается, кому простои выгодны?

Или, например, бумагу неправильно оформил – штраф плати: тысячу рублей из своего кармана. За бумажку! За обыкновенную описку! Я бензин не ворую. Просто случайно иногда запишешь не те цифры – тебя тут же вызывают «на ковёр». Зажимают со всех сторон. Всё круче. Раньше я мог собрать грибы и поджарить их. Или яйца – тоже мог поджарить. А сейчас – нельзя. Вообще запретили что-либо жарить – якобы в целях пожарной безопасности. Питаться разрешают только в столовой.

Тоня. Плохо кормят?

Виталий. Да, не так уж и плохо. Не домашняя, конечно, еда, но ничего. Десять женщин у нас – поварих. Все такие фифы!

Тоня. Неприступные?!

Виталий. Ещё какие!

Тоня. А почему бы Вам в Москву не перебраться? Смените обстановочку своей жизни. Вы, кажется, ничем не связаны… В Москве, я слышала, можно реально заработать.

Виталий. Так, в Москве вкалывать надо. РАБОТАТЬ. А я не хочу. Зачем? Я люблю, чтоб спокойно, не спеша. Хотя, конечно, у нас в Воркуте не слишком спокойно: иногда зарежут кого случайно.

Тоня. Как это?

Виталий. Да, вот на днях напились друганы. Один другого и пырнул, по резвости.

Тоня. Страшилки прям какие-то у вас там!

Виталий. А два месяца назад на одного парнишку труба упала, убила насмерть.

Тоня. Это всё из-за плохих погодных условий?

Виталий. Ну, да. Вот зимой случай был: замёрзли двое. Пошли из вагончика к технике своей. Вдруг метель поднялась. Потерялись по дороге: назад не смогли вернуться и до техники не добрались. Жизнь частенько выделывает выкрутасы – круче, чем в кино. Такого можно насмотреться…

Тоня. Жуть.

Виталий снимает футболку (чтобы надеть другую). Виктор (проходя мимо) по-дружески толкает Виталия.

Виктор. Здорово, Вита! Что, раздеваешься уже? (Обнялись.) Вижу, ты даром время не теряешь (покосился на Тоню, ухмыльнулся). Подходи к нам потом, коль будет настроение.

Виталий. Ладно.

Виктор. Окей, договорились! (Уходит.)

Тоня. Знакомый?

Виталий. Витёк, работаем вместе.

Тоня. Он тоже из Воркуты?!

Виталий. Ага! Тоже вахту отпахал.

Тоня. А почему вы не вместе едете?

Виталий. Не хочу с ними. Любители выпить. Напьются, а потом дебоширят. Потом полиция, неприятности. Я всё понимаю, но зачем в поезде? Я тоже могу – до потери пульса. Только – дома. Никак не в поезде… Дома – другое дело. Ито, на следующий день я не только пить, я слово «водка» не могу произнести. Прости, я чай себе налью. Может, всё таки тоже – чайку? У меня конфеты вкусные.

Тоня. Не, не хочу. Спасибо. Я на диете, сладкое не ем.

Виталий. Ага! Поэтому ты в такой отличной форме! (Встаёт, наливает чай, возвращается на место.)

Тоня. А дома с работой так-таки беда?

Виталий. Она самая. У меня проблемы с председателем колхоза. А я, между прочим, заслуженный работник.

Тоня. Да, ну? Работник чего… заслуженный?

Виталий. Комбайнёром был. Вкалывал, не жалея себя, на совесть. Но у нас зарплату в процентах считали. Никто не проверял. А я проверил, заметил нестыковку.

Тоня. Никто в процентах ничего не понимает, в колхозе-то!

Виталий. С председателем никто не будет связываться. А я всё подсчитал. Вот председатель меня и прогнал: «Чтоб я тебя в колхозе не видел!» А потом, спустя два года, меня же и просил помочь с уборкой урожая… когда я дома от вахты отдыхал.

Тоня. Ты отказался, конечно!

Виталий. Нет, помог.

Тоня. Ты добрый.

Виталий. С чего взяла?

Тоня. Видно по всему.

Виталий. А ты домой едешь?

Тоня. Домой. Отдыхала в Челябинске.

Виталий. Где?! В Челябинске?! Нашла где отдыхать! А чего не в Турции?

Тоня. Точнее, в Челябинской области. Мне захотелось в глушь забраться, спрятаться от всех. Никого не хочу видеть. Устала от отношений… со своим парнем.

Виталий. Чего так?

Тоня. Он настаивает, чтобы я шла ЕГО дорогой. Но у меня – свои интересы. Уступить ему – значит, потерять себя. Навсегда. Не уступить – значит, наплевать на любовь, на его чувства. Быть безжалостной?.. Не знаю, что делать. Измучилась – не рассказать, как.

Виталий. Да, пошли ты его… подальше! Тем более, интересы у вас разные, ты говоришь.

Тоня. В том-то и фокус, что пересекаются наши интересы!!! Не могу уйти от него! Но он чересчур меня подавляет. А я свободу люблю. У меня есть цели, которых я хочу добиться. Он в них не участвует.

Виталий. Вы – не пара.

Тоня. Но он любит меня. Сильно.

Виталий. А ты?

Тоня. Я тоже. Но я могу обходиться без него.

Виталий. Это не любовь.

Тоня. Любовь. Самая настоящая. Я же не смотрю на других парней!

Виталий. Этого мало.

Тоня. Он мне дороже всех денег и сокровищ мира. Я хочу, чтобы он был счастлив. Одно из моих самых сильных, глубоких, искренних желаний – видеть его радостным и сильным. Но я не должна себя потерять: чувствую, это неправильно – растворяться в ком-то другом без остатка.

Виталий. В любви потери неизбежны. Иногда, теряя, обретаешь в сто раз больше.

Тоня. Что делать?.. ума не приложу.

Виталий. Отступись. Встретишь парня по себе – того, кто не станет тебя зажимать.

Тоня. Бросить Димку?.. Я позавчера по телевизору передачу смотрела: показывали приезд Адриано Челентано в Москву, в 80-х, кажется, годах. Так, вот он сказал в интервью: «Беда, большая, чем ядерная война – РАВНОДУШИЕ».

Вдохновение

Квартира-студия Художника.

Художник наносит мазки, завершающие картину, на холст. Отходит немного назад – любуется своим творением. На холсте – изображение книги, букет алых роз. Телефонный звонок.

Художник (отходит от картины, чтобы ответить на звонок). Нет, Марина… Мне надоела твоя бесконечная ревность, всё кончено (обрывает разговор).

Художник поворачивается к холсту и застывает на месте: перед ним вместо готовой картины – чёрно-белый эскиз: краски на холсте исчезли. Художник судорожно начинает наносить цвета на холст, чтобы вернуть картине законченный вид. Проделывает достаточно большую работу. Телефонный звонок.

Художник (отходит от картины, чтобы ответить на звонок). Да, да… Картина почти готова.

Осталось несколько штрихов… Я вам сразу позвоню.

Художник поворачивается к холсту: черно-белый вариант. Снова начинает энергично разрисовывать эскиз, нанося различные цвета. Готово! Художник с чувством удовлетворения проходит на кухню: достаёт из холодильника упаковку сока, наливает сок в бокал, выпивает всё до капли. Возвращается к холсту: черно-белый эскиз.

Художник взбешён. Хватает холст и спускается к парковке. Кладёт холст перед своим автомобилем. Садится в автомобиль и проезжает по холсту. Вылезает из авто. Видит, что от холста мало что осталось. Злой и довольный одновременно – поднимается в квартиру-студию. Проходит на кухню, делает бутерброд. Ест с аппетитом, на ходу – проголодался. В отличном настроении проходит в зал, где трудился над картиной. И замирает: на том же самом месте – холст с черно-белым изображением книги и букета роз. Художник берётся за краски с намерением нанести цвета на холст и неожиданно меняет решение. Хватает холст, выбегает из квартиры.

Парк. Берег реки.

Подъезжает на автомобиле Художник, вылезает из него. В руках – холст. Художник топит свою картину в реке.

Квартира-студия.

Стоит окаменевший Художник перед холстом. На холсте – прежнее изображение (чёрно-белое) книги и роз. Художник хватает холст и вылетает из квартиры.

Квартира в высотном доме.

Марина открывает дверь – на пороге стоит Художник с холстом и с букетом свежих (настоящих) роз.

Художник. Марин, прости… Если сможешь… (протягивает Марине холст и розы, Марина принимает дары).

Марина. Хочешь сказать, ты предлагаешь

мне руку и сердце?

Художник (опешил от прямоты вопроса). Н-не готов пока!..

Марина. Тогда проваливай! (Не глядя на холст, бьёт им голову Художника. Холст рвётся.)

Художник. Марин, ну давай поговорим…

Марина. Проваливай! Я просто так сказала, про свадьбу. Я замуж вообще не собираюсь, чтоб ты знал!.. Я НЕ ОБЫЧНАЯ: по СУТИ – ЧАЙКА: сама себе крылатая хозяйка.

Художник, поникший, плетётся вон из квартиры.

Магазин ювелирных изделий.

Художник выбирает обручальные кольца, какие-то из них ему приглянулись.

Квартира-студия. Поздний вечер.

Посередине – холст: чёрно-белый эскиз книги и роз нагло красуется перед Художником. Телефонный звонок.

Художник (отвечает на звонок). Да… Пока не готова… Скоро, на днях… Да, мало ли, что договаривались!.. А не нужны мне ваши деньги!.. Вдохновение нельзя купить! Ясно?.. Аванс?.. Верну. Можете заезжать! В любой момент!

Художник берёт другой холст и начинает творить. Работает всю ночь. Под утро падает, измождённый, на диван. Засыпает. Шум дождя за окном. Звонок в дверь.

Художник (еле-еле приходит в себя, открывая глаза). Явились!.. не запылились.

Художник достаёт пачку денег из тумбочки. Направляется к входной двери. Открывает, протягивая деньги. На пороге – Марина.

Марина (смеётся). О, как ты мил! (Берёт из рук Художника пачку денег.) Я подумала… Может, мы начнём всё заново?

Марина проходит вглубь квартиры (Художник – за ней), стряхивая с зонта капельки дождя. Художник прижимает Марину к себе, целует (счастлив, что любимая рядом).

Марина (слегка отстраняется). Ой, кажется, капли попали на холст!!!

Художник (равнодушно). Вряд ли ты испортила сюжет.

Художник поворачивается, чтобы посмотреть, как капли дождя освежили изображение, над которым он работал всю ночь. Не ожидает увидеть ничего выдающегося. И вдруг расплывается в улыбке. Перед ним – два холста. На одном – чёрно-белый эскиз книги и роз, на другом – картина в цвете: предрассветный час, море, чайка. Пейзаж смотрится изумительно.

Таинственный городок

Привокзальная площадь небольшого городка.

Здание вокзала, ряд одноэтажных, неказистых, бревенчатых домов. Один дом выделяется из общего ряда резными ставнями и наличием восхитительного палисадника.

Вдалеке маячит церквушка.

У дома с террасой – старик на скамейке, плетёт корзину.

На площади появляется молодой мужчина в спортивном костюме – Сергей, весь мокрый, словно его только что окатили ведром воды с головы до ног (однако, мокрая одежда Сергея нисколько не заботит); недоумённо озирается по сторонам, не спеша рассматривая всё вокруг. Выглядит взволнованным.

Сергей. Куда я попал?.. Вот занесло… течением… Странное место: ни людей, ни животных; никаких признаков современной цивилизации… Эти дома… Прошлый век… (Заметив старика, подходит к нему.) Эй, старик…

Старик (резко прервал фразу Сергея). Откуда ты знаешь, что я – старик?

Сергей (расхохотался). А что? Есть какие-то возражения? Ты ж седой!

Старик. Внешность – видимость. Ты изнанку смотри.

Сергей. Не морочь мне голову. Скажи лучше, как называется ваш город? А, может, это и не город вовсе?

Старик. Может быть.

Сергей. Ничего не понимаю… Судя по всему, всё же город (убеждает самого себя, отыскивая подтверждение своим словам в окружающей действительности): имеется здание вокзала – довольно приличное, церковь, дома какие-никакие, площадь….

Старик. А ты поверхностно не суди: есть возможность обмануться! Тебя как звать-то, друг?

Сергей (усмехнулся). О! Ты меня в друзья записал, старче? Ну, Сергеем меня величают, Серёгой – иногда. Зови, как хошь!

Старик. Ты, Серёга, попал в Вымышленный город.

Сергей (опешил). Кем вымышленный?.. Богом, жителями города или, может, мной?

Старик. А всё может быть.

Сергей. Ты мне зубы не заговаривай. Где я?

Старик. А ты, голубь, осмотрись без торопливости. Глядишь, истина к тебе лицом и повернется!

Сергей. Да, что я разнервничался? Где сигареты? (Ощупывает карманы брюк.) Э!.. Они, всё равно, мокрые!.. (Достаёт из кармана пачку сигарет.) Хотя, нет. Сухая пачка! Странно. (Закуривает.) А куда мне, собственно, спешить? Домой? А что дома: скучная, унылая работа? друзья – завистники? жена – «доставала»? любовница, которая из меня верёвки вьёт? Что?!

Старик. Вижу, Серёга, не зря тебя в наш город ветром занесло.

Сергей. Суббота как-никак. Могу отвлечься от рутины. Вымышленный город, говоришь? Отлично!

Из аккуратного вида дома (резные ставни, витражи) с палисадником выходит девчушка лет двенадцати и начинает лейкой поливать цветы (каких только нет!)

Сергей. А не проводишь ли ты меня к тому вон благоухающему участку вашей таинственной земли? (Указывает рукой на дом с палисадником.)

Старик. Ты в силах сам туда добраться.

Сергей. Мне нужен пастырь. Если я в одиночку буду тут бродить, я с ума сойду…

Старик. Твоя воля.

Молодой человек направляется к привлекшему его внимание дому; старик – вслед за ним, предварительно поставив сплетённую корзину на скамейку.

Сергей (подошел к девчушке, похлопал её по плечу). Эй, девочка. Скажи, будь добра, в каком городе ты живешь?

Девчушка. В этом.

Сергей. В каком – этом?!

Девчушка. В этом самом!

Сергей. Тьфу! Чертовщина!.. Прости, я нечаянно. Вообще-то, я никогда при детях не ругаюсь.

Девчушка. А где ты здесь детей видишь?

Сергей. Так… Начинается… Видимость… Москва отсюда далеко, ты мне ответь?!

Девчушка. Москва? Не знаю.

Сергей. Вы меня разыгрываете. Я понял!

Старик. Ты только на пороге… понимания.

Сергей. Вот что значит: поссориться с женой… уехать из дома… на рыбалку… назло! Бог такое не прощает: неведомая сила перевернула мою лодку и вот он – результат: белая горячка.

Старик. Бедолага. Ты вплавь до берега добрался?

Сергей. Я так трухнул, когда лодка опрокинулась, что сам не помню, как плыл, в каком направлении. Мысль одна пронзала голову: «Господи, не отступись от грешника!»

Девчушка. Вот он и не отступился: доставил тебя к нам.

Сергей (невесело усмехнулся). Куда – к вам?

Девчушка. В Вымышленный город.

Сергей. Ну, и что у вас примечательного? в городе?

Девчушка. У нас совершаются чудеса!

Сергей (грустно, не удивляясь). Надо же… Есть места на планете, где люди в них верят…

Девчушка. Да, это – истинная правда! Чудеса – норма жизни.

Старик. Ты думаешь, почему у тебя пачка сигарет оказалась сухой? По идее такого быть не должно: ты только-только из воды вылез…

Сергей. Этому нет объяснения.

Девчушка. Могу тебя обрадовать! Объяснение есть: ты хотел курить! А в нашем городе сбываются все мысли и желания.

Сергей. Лихо!

Девчушка (с гордостью). Да! Мы здорово придумали!