Читать книгу «Волчица. До встречи в полнолуние» онлайн полностью📖 — Лили Скай — MyBook.
image

3

Я готовила обед – точнее, пока закипала вода для макарон, безуспешно пыталась испечь кексы по рецепту в интернете, – включила музыкальный канал по телевизору и мельком поглядывала на экран. Миша так и не выходил из комнаты, а я порой вспоминала его разъяренный взгляд, когда он понял, что не только Юля станет его нянькой вместо меня. Сестру и тетю ждут серьезные проблемы с парнем, вряд ли у них получится найти с ним общий язык после всего случившегося.

Я так и не решилась спросить у Миши подробности трагедии. Несмотря на то что меня это не так сильно беспокоило, я все же должна быть в курсе, ведь мне придется жить в этом городе некоторое время. О смерти Семена и Луизы нам сообщили родственники, которые же, вероятно, и помогли Мише с похоронами, поскольку один бы он точно не справился. Они сказали, что это был страшный пожар – глубокой ночью сгорела дача, куда Луиза, по их словам, переехала за неделю до трагедии, а Семен чуть позже, – но больше ничего толком не объяснили и резко оборвали разговор. Тетя Маша и Юля тут же приняли решение в течение недели отправиться к Мише, но прежде предупредить его об этом и, конечно же, спросить, все ли у него в порядке.

Юля знала, что на ней большая ответственность, потому что только ей поступали звонки от Миши раз в несколько лет. Он относился к ней лучше, чем ко всем нам, и, наверное, мы это заслужили. Меня удивило, что Миша сам не вышел на связь, сообщив о трагедии, а с Юлей говорил сухо и односложными словами, словно не желал поднимать эту тему в разговоре. Точно это была незначительная мелочь, которая касалась только его и никого больше. Каким образом они провели похороны так быстро, мне по сей день с трудом удавалось уложить в голове. Пережив такое в одиночку, точно ли он в состоянии продолжать жить как раньше, будто ничего не было? К тому же неизвестно, произошел несчастный случай или все-таки намеренный поджог.

Я была слегка потрясена, услышав эту новость, когда вернулась после пар домой и встретилась с Юлей на пороге. Когда спросила у сестры, все ли нормально, потому что заметила, как сильно она побледнела. Она ответила: «Они умерли». Сперва я не поняла, о ком шла речь. Кто они? Она не сказала: «Мама и папа погибли», и только после моего уточнения Юля с трудом заставила себя это произнести. Я видела, как перекосилось ее лицо от отвращения к самой себе, что она не в силах выговорить эти простые слова, – даже сейчас, когда сообщала мне об их смерти. Я спросила ее обо всех подробностях, не демонстрируя при этом никаких эмоций, хотя их, в сущности, и не было.

Когда Юля рассказала обо всем, что знала, почему-то уже тогда стало казаться, что ехать к Мише придется именно мне. Лиза на тот момент лежала с температурой, и, разумеется, Юля не оставила бы дочь с тетей. Тетя Маша не смогла бы уехать, оставив больную внучатую племянницу только с Юлей, поскольку от меня толку не было бы и вовсе. Поэтому я поехала одна, радуясь возможности хотя бы на какое-то время побыть одной в поезде. Но перспектива жить наедине с Мишей – тем человеком, который только что потерял родителей, а я не испытывала при этом никакой скорби, который не видел меня пять лет и не переносил на дух, – просто удручала.

Сейчас я пыталась представить, как бы повернулась наша жизнь, если бы я продолжала жить с Мишей. Если бы тогда тетя Маша не ворвалась к нам в дом и не увезла нас с Юлей. Если бы я жила с Семеном, Луизой и Мишей, терпела разговоры за столом, которые меня не интересовали, кем бы я стала? Я бы смогла быть такой, как сейчас – неэмоциональной, просто черствой, – или каждую секунду своей жизни испытывала бы ненависть, злость и жестокость к тем людям, кто меня родил и вырастил?

Миша прервал мои мысли, так внезапно появляясь на кухне, где я ожидала его увидеть меньше всего. Мы уставились друг на друга, словно виделись впервые, после чего парень прошел к холодильнику и стал изучать его содержимое. Я старалась не поглядывать в его сторону, а продолжать делать заготовку для кексов, чтобы после поместить смесь на сковороду, если она здесь вообще имелась.

Миша достал из холодильника коробку сока и направился к столу, присаживаясь чересчур близко ко мне. Он изучал меня – я чувствовала это, однако не желала убеждаться. Его интерес понятен: в пятнадцать лет, разумеется, я выглядела несколько иначе – более незрелой и гадким утенком. А сейчас, хоть и не обладала формами Дженнифер Лопес, но все же параметры близки к идеалу.

– Что это будет? – Миша указал на смесь, и я повернула на него голову, не зная, как реагировать на резкую перемену его настроения. И часто с ним такое? Неужели он думал, что я стану подстраиваться под него?

– Что-то вроде кексов, – я пожала плечами, решив держать дистанцию и не позволять ему лезть ко мне с ненужными вопросами, чтобы затем снова выгнать теперь уже не из своей комнаты, а из квартиры.

– Ты умеешь готовить? Тогда мне повезло, что прислали тебя, – парень прикусил нижнюю губу, намеренно паясничал. Наверное, ему хотелось, чтобы я возразила, но этого не будет. – Вероника, ты работаешь или учишься? Или и работаешь, и учишься? Давай скажи мне, что ты – гордость для своей тети.

– Я учусь. На экономическом, если тебе интересно, – отвечала я довольно холодно, надеясь, что он поймет и прекратит задавать вопросы в подобном пренебрежительном тоне. – И отправила документы в твой институт, ты же это знаешь?

– Ага. Главное, чтобы об этом знал только я, – Миша поймал мой взгляд и неприятно ухмыльнулся.

В глубине души я согласилась с ним – не стоит демонстрировать всем окружающим наше родство. Зачем кому-то знать, что я его сестра и приехала с другого города, чтобы утешить после смерти родителей, с которыми, можно сказать, и не была знакома? Нет никакой необходимости выставлять все это напоказ.

– У тебя есть на что жить? – перевела я резко тему, бездумно помешивая смесь для кексов, которая уже и так превратилась в жидкую кашу. – В том смысле, что если нет денег, то придется…

– У меня есть деньги. Остались от папы.

Это было слишком очевидно. По закону мы втроем являлись наследниками имущества, если Семен не составил завещание – что навряд ли, – но все же я не возьму и рубля. В любом случае с завещанием или без все и так досталось бы Мише.

– Хорошо, – прекратила мешать, но посмотреть на Мишу почему-то не решалась. Он прожигал во мне дыру, словно знал, что я намеревалась спросить самое главное, но опасалась его реакции, потому говорила о вещах не столь важных. – Я могу спросить, как это произошло?

Миша громко засмеялся, будто был рад, что оказался прав, и откинулся на спинку стула, сжал кулаки. Некоторое время он молчал, а я не спешила торопить его – иначе не получу ответ уже никогда. Я судила по своему поведению, как я бы поступила, потому что в какой-то степени мы с ним мыслили одинаково.

– Дом сгорел, – пожал он плечами, и я была потрясена – даже с такой выдержкой и таким хладнокровием, как у меня, человек не смог бы сказать подобным тоном про смерть самых близких ему людей. – Говорят, замыкание. Секунда – и дом зажегся точно факел.

– Это ужасно. Можешь не говорить, если не хочешь, – старалась проявить сочувствие и по выражению лица Миши поняла, что его провести не так-то просто. Он слабо улыбнулся, после чего разжал кулаки.

– Зачем же ты тогда спрашиваешь?

Мы словно договаривали наши фразы взглядами, жестами и общались телепатически, потому что в его фразе я расслышала скрытый призыв заткнуться и не расспрашивать его о трагедии, которая все еще разрывала ему сердце, хоть и со стороны казалось, что это не так. В моих же словах он наверняка слышал равнодушие, которое я пыталась скрыть, но не настолько сильно, чтобы получилось.

– Встретимся позже, – Миша с шумом отодвинул стул и, хватая со стола открытую шоколадку, быстрым шагом покинул кухню.

Я только успела повернуть голову, как он уже растворился в коридоре, после чего послышался грохот закрывающейся за ним двери. Я даже не заметила, как он надел обувь и куртку – так молниеносно он передвигался с намерением поскорее покинуть мое общество.

Я была рада, что он оставил меня на некоторое время одну, тем не менее не покидало неприятное ощущение, что я не должна была заводить этот разговор. Если бы после смерти дяди Гриши меня допрашивали о подробностях его кончины, вероятно, я бы не стала говорить с этим человеком и после нескольких дней и месяцев. А сейчас со смерти Семена и Луизы едва ли прошло десять дней, а я уже так жестоко допрашивала Мишу. Это бесчеловечно даже для меня. Он еще не до конца осознал, что их больше нет, а я лезла к нему с расспросами.

Возможно, по приезде Юля и тетя Маша смогут проявить больше такта, нежели я всего лишь за день пребывания рядом с Мишей. Они прислали меня сюда, чтобы я поддержала парня, проследила, как бы он не скатился по неправильному пути. Может, чтобы привела дом в порядок, а также помогла свыкнуться с мыслью, что теперь он остался сиротой. Я же, напротив, заставляла его страдать еще больше, хотя сама при этом ничего не ощущала. Тяжело понять, каково приходится человеку, если я не всегда понимала, что испытываю сама, когда позволяю себе что-либо чувствовать.

4

Сегодня мне предстояло отправиться в институт, чтобы отвести оригиналы документов и вскоре приступить к обучению. Я не могла терять ни дня, поскольку перевод занимал довольно много времени – каждая секунда была на счету. Я и так многое пропустила, что, разумеется, отразится на сдаче экзамена.

В учреждении я не увижу знакомых лиц, кроме одного – человека, который не желал меня знать и иметь со мной что-либо общее. Навряд ли заведу с кем-то знакомство, к тому же первостепенно: учеба и окончание второго курса на хорошие оценки, а затем уже и все остальное. За такое короткое время найти ребят своего круга мне не удастся, да и стараться не было стремления. «Время покажет», – как обычно повторяла тетя Маша, но время ничего не показывает.

Я уже стояла на пороге почти одетая, когда Миша впервые за все утро вышел из комнаты. Либо у него нет первых пар, либо же он прогуливал настолько часто, что это вошло в привычку. Конечно же я не намеревалась упрекать его в этом или же спрашивать, чтобы убедиться в правильности своих мыслей, потому, поздоровавшись, покинула квартиру. Миша даже не поздоровался в ответ – высшая степень невоспитанности; неужели Семен и Луиза допускали подобное поведение сына?

Я медленно шагала по улице, ориентируясь по навигатору, где остановка, откуда следовали автобусы прямиком до института. Если верить навигатору, то пешком придется добираться около получаса, а на автобусе гораздо дольше, поскольку он едет в объезд. Однако сейчас не было особого стремления мучить свои ноги, поэтому лучше никуда не спешить.

За пять лет, что меня здесь не было, так ничего и не изменилось. Этот город не сильно развит, но неужели не было построено ни одного высотного дома? Параллельно нашему дому расположены еще две идентичные по наружности высотки, и в ближайшем километре больше не было никаких зданий, не считая пару продуктовых магазинов. Казалось, мы оторваны от цивилизации, будто за пределами леса, который находился довольно близко к нашему дому, существовала другая жизнь, к которой мы не имели отношения.

В детстве Семен рассказывал различные истории – если большая часть стерлась из памяти, то некоторые поразили настолько, что я помнила о них до сих пор. Наверное, он хотел напугать меня, не понимая, что тем самым только еще больше будоражил. Он фантазировал, говоря, что по ночам – особенно в полнолуние – вокруг нашего дома ходит злой оборотень с человеческим лицом и ждет, пока кто-либо осмелится появиться поблизости. А если кто-то возвращался домой после полуночи или, наоборот, собирался пойти гулять, то становился его легкой добычей. Я спрашивала, а могут ли волки забраться к нам в окно, на что Семен серьезным тоном отвечал, что, конечно же, они каждую ночь в полнолуние стучат к нам в окно, в окна наших соседей, но мы так крепко спим, что не слышим никакого шума.

Луиза упрекала мужа, утверждая, что после таких сказок я не буду спать ночи напролет, а то и вовсе вырасту с психологической травмой, однако она попросту ничего не понимала. Я не боялась этого, напротив, желала еще. И Семен это видел, потому и продолжал рассказывать каждый раз все новые и новые небылицы. Юля же, в отличие от меня, при любом упоминании о зверях или вурдалаках тряслась как осиновый лист, потому убегала к себе в комнату, закрыв ладонями уши. А я всегда спала крепким сном, невзирая на слишком реалистичное описание любого зверя. А когда однажды Луиза потеряла терпение и закричала, чтобы Семен перестал говорить мне об этом, я всерьез перепугалась. И напоследок перед тем, как навсегда перестать рассказывать сказки, он наклонился ко мне и с серьезным видом, отчего я на секунду поверила, что все это действительно правда, произнес: «Встретишь оборотня – беги!» Я по-детски захихикала, и Семен засмеялся вместе со мной. Да, вот таким он был – мой отец.

Со стороны институт напоминал некую больницу больше, чем учебное заведение. Внутри его внешний вид оставлял желать лучшего – неужели в этом городе все держится буквально на соплях? Хотя, в Ульяновске дела обстояли еще хуже.

Быстро нашла указатель к кабинету дирекции, который необходимо посетить, прежде чем начать здесь обучаться. На меня, словно стадо баранов, направлялся поток людей, потому пришлось прижаться к стене и подождать некоторое время, пока они не пройдут мимо. Вероятно, сейчас перерыв – все стремились перейти из одной аудитории в другую. Я надеялась, в этом институте нет других корпусов, куда нужно бежать сломя голову, чтобы успеть к следующей паре, как это было в моем городе.

Стандарт

0 
(0 оценок)

Читать книгу: «Волчица. До встречи в полнолуние»

Установите приложение, чтобы читать эту книгу