Глава 9

В клубе я быстро нахожу свою бывшую компанию.

На самом деле приятно было встретить ребят и девчонок.

Каждый спрашивает, как я поживаю, поздравляют с рождением ребенка, приветствуют и говорят, как скучали. И тут я понимаю, насколько отдалилась ото всех в тот момент, когда в моей жизни появился Данил. И ответить сейчас прямо, почему так произошло, я не могу. Потому что не знаю.

Мне казалось, что я должна перевернуть какую-то страницу жизни и, видимо, исключила все, что было до. Правильно ли?

Мы тусуемся. Танцуем. Пьем.

Кураж проникает под кожу и становится так свободно.

Как же давно не было этого чувства.

Алкоголь туманит голову, потому что я давно не пила так много, и я позволяю ему ненадолго взять все в свое владение. В свою облегчающую душу власть.

Не знаю, сколько проходит времени.

Я танцую с Сашей.

Смеемся.

Потом мы разговариваем с ним где-то на улице.

Снова смеемся.

Он обнимает и шепчет какие-то глупости.

Говорит, как я красива. Как желанна для него… будто не было лет разделивших нас. Верю ли я, не знаю, но это приятно…

И нет ничего не правильного в этом всем. Так диктует мне туман, пленивший разум.

А потом я не знаю, как и в какой момент его губы накрывают мои в глубоком развратном поцелуе. Руки обнимают и гладят тело, желающее внимания. И все случается быстро, грязно. Порочно с привкусом мерзкого чувства… остывающего на дне моей души…

Отрезвляет, но слишком поздно…

Чужой голос и все чужое…

Саша уходит и зовет меня с собой, но я отказываюсь.

Я остаюсь одна и выпадаю из этого момента. Желая, чтобы случилось нечто, заставившее меня очнуться от этого состояния. Но оно поглощает все глубже.

Я иду к кустам и вызываю рвоту, потому что мне плохо. Но вряд ли из-за выпитого алкоголя. Это желчь, что появляется оттого, что мне тошно от самой себя. Хочу вылезти вон из кожи этой, но вряд ли б сработало.

Телефон разрывается звонком, а я не могу ответить на вызов мамы. Поэтому сбрасываю и пишу ей, что уже скоро буду дома. Но на самом деле сижу и не могу пошевелиться.

Не могу поверить, что только что произошло.

Разум зачем-то быстро трезвеет. А я пьяной хочу быть. И желанное беспамятство не случается. Все слишком живо в моем дурацком мозгу.

Я беру сумочку и вызываю такси.

В машине стараюсь привести в порядок заплаканное лицо. А когда оказываюсь дома у мамы, сразу же ухожу в душ.

Она ждет меня снаружи, будто знает или подозревает что-то.

– Что с тобой? – тут же летит вопрос, стоит выйти из ванной.

– Ничего. Спать хочу. Спасибо, что…

– Как отдохнула? – она хватает за руку и дергает на себя.

– Мам, – поворачиваюсь и смотрю на нее. – Спасибо, что присмотрела за Ирой. Иди спать.

Вырываюсь и снова иду вперед.

– Надеюсь, что ты рада своей вылазке… И ничего не натворила.

– Что я могла натворить, по-твоему? – психуя спрашиваю.

Будто у нее есть право лезть ко мне.

– У тебя на лице большими буквами написано «Вина».

Я вспыхиваю от злости на то, что кажусь открытой книгой для нее.

– Нет никакой вины. Что выдумываешь? И надеюсь, это останется, между нами.

– Ты сказала, что Данил был бы не против. К чему тогда эта ложь?

– Господи, – шиплю, сходя с ума. – Ты что не можешь просто держать язык за зубами?

– Но соучастницей делать меня не надо, Яна.

Закатываю глаза и ухожу в комнату, где спит дочь.

Только спать я не планирую. Не думаю, что вообще способна на отдых сегодня.

Неужели я вот так просто изменила мужу? Как вообще до этого дошло? Как я могла позволить другому…

Но правда в том, что я позволила ему все, что в итоге случилось. И я виновата.

Я даже не знаю, что мне теперь делать и как себя вести с мужем.

Проплакав долгие часы, я кормлю проснувшуюся Иру, завидуя ей, что до ее ошибок еще много лет. Но они будут другими. Не хочу, чтобы ее осуждали, чтобы она саму себя презирала.

– Я такое натворила, дочка… – шепчу ей, кормя с бутылочки.

Она открывает глазки и тут же сонно их прикрывает.

Я жду, пока она уснет, и сама засыпаю в неудобной позе, скрутившись улиткой.

Данил

Я вхожу в комнату Яны и Иры и наблюдаю за тем, как они спят.

Дочка лежит на спине и с уголка ее губ стекает слюнка. Ручки растянуты в стороны, и грудная клетка медленно поднимается, затем опускается, успокаивая и мое дыхание.

Моя жена скрутилась в углу кровати, и я понятия не имею, как ей может быть это удобно.

Меня тянет подойти к ней и поцеловать, но я кому как не мне знать, как изматывает ночь с маленьким ребенком. Поэтому я просто тихо выхожу и направляюсь на кухню к теще.

– Спят?

– Ага. Не стал будить. Видимо, ночь Яну утомила.

– Видимо, – она садится напротив и ставит передо мной чашку с кофе.

– Спасибо, – благодарно принимаю ее и отпиваю, наслаждаясь вкусом. – Как прошел вечер? Нанянчились?

– Ох, она прелесть.

– Согласен, – улыбаюсь ей желая скорее обнять их обеих и расцеловать.

– Кушай, кушай, – подвигает ко мне оладьи.

– Как раз не успел поесть, сюда спешил.

– Яне повезло с тобой, Данил.

– Да ладно вам.

– А ты вот не стесняйся. Мой как узнал о дочери, свалил мигом. И вся любовь с ним вместе. Если бы для меня кто-то вот так старался, я бы… многое сделала иначе.

– Вы старались. Никто не станет вас винить в этом.

– Я сделала немало ошибок. И я их признаю.

– Мы все ошибаемся.

– Да… – вздыхает она и смотрит за мою спину. – Доброе утро.

Яна подходит медленно, и я вижу, что она совершенно сонная. Глаза опухшие, волосы в беспорядке, походка странная.

– Привет, – тут же встаю и подхожу к ней, но она позволяет коснуться лишь щеки, видимо, стесняясь матери.

– Ты рано.

– Не мог спать без вас долго. Решил приехать.

– Ира еще спит.

– Я видел. Заглянул к вам сначала. Давай, позавтракай. Сейчас приедем и ляжешь спать, а я с дочкой посижу.

– Не стоит, – губы изгибаются в милой улыбке, которая быстро спадает.

Она садится за стол рядом со мной, пока теща наливает кофе и ей.

– Ты все сделал по работе?

– Да. Возился до часу ночи.

– М… ясно.

Не выдержав, я обнимаю ее за плечи и притягиваю к себе, касаясь губами виска.

– Ты такая тихая сейчас, такая мягкая и домашняя…

– Ты хотел сказать сонная и помятая?

– Нет, милая и нежная, – шепчу снова.

Мы едим в тишине. Точнее, Яна молчит, а мы с ее мамой разговариваем о разных мелочах.

Не пристаю к жене, потому что знаю характер, не любит она, когда сонная, чтобы к ней лезли.

Затем просыпается моя девочка и я тут же устремляюсь к ней.

– Привет, ириска моя, – тянусь за ней, обнаружив мокрые штанишки и сразу переодеваю.

И только после этого, создав для нее комфорт, обнимаю дочку.

– Я так по тебе скучал.

Она возится на руках, явно возмущенная тем, что ее до сих пор не покормили. Поэтому я быстро иду на кухню, где застаю явно напряженный разговор матери и дочери.

– Все в порядке? – спрашиваю обеих.

– Да. Давай покормим дочь и поедим к себе домой, – отвечает Яна, встав из-за стола.

А так хорошо все начиналось. В итоге каждый раз заканчивается их ссорой на пустом месте.

Глава 10

Яна

Я не могу даже смотреть на него. Не могу разговаривать.

Мне настолько стыдно за свой поступок, что не знаю, как мне вообще быть. Я не могу признаться, но и оставить так просто это… неправильно.

Боже, что я натворила?

Данил рассказывает, как решил свою проблему с сайтом, а я не могу и слова уловить.

Ира засыпает очень быстро, вдоволь наевшись, и я хочу скрыться в спальне или на кухне. Загрузить себя работой. А муж ищет моего внимания.

– Эй, ты сегодня такая тихая, – обнимает за талию и притягивает к себе, оставляя губы на моей шее.

В глазах скапливаются слезы, и я боюсь повернуться.

– Все хорошо?

– Конечно, – скрипучим и неживым голосом отвечаю ему. – Знаешь, вчера мы вечером прогулялись, было ветрено. Думаю, я могла немного простыть.

– Черт, нужно было сразу сказать. Мама приносила варенье. Сейчас заварю чай.

– Не стоит, я лучше полежала бы.

– Сначала чай, а потом вместе полежим.

– Нет, Дань. Еще и ты заболеешь. Я в зале лягу…

– Я даже обсуждать это не хочу. А к Ире эти пару дней не подходи тогда, ну, если только не крайний случай. Она слишком мала, чтобы уже заболеть. Садись, зай.

И вот я смотрю за тем, как он заботливо ухаживает за своей лживой женой и становится противно.

Я кричу на саму себя. Обзываю трусихой и самыми гадкими словами… Жалю себя изнутри… но этого недостаточно. Потому что все это никак не обелит меня и не поможет чувствовать себя иначе. Я совершила худшее из того, что может сделать жена в отношении такого мужчины, как Данил.

Когда он опускается передо мной за стол, то долго всматривается в мое лицо.

– Кажется, у тебя температура поднимается, потому что глаза начинают блестеть.

«Это не температура, это слезы, Дань», – отвечаю ему мысленно.

– Если станет плохо, скажи. Я позвоню маме и попрошу присмотреть за дочкой, поедем в больницу.

«Мне уже плохо и врач тут не поможет», – звучит внутренний монотонный голос.

Он тянет руку и гладит по щеке, а я вконец разрушаюсь и все-таки роняю слезы подлости и лжи.

– Ну-ну, ты чего, – тут же садится ко мне ближе и прижимает к себе. – Все хорошо, малыш. Мы справимся… Вместе… Мы же семья.

Месяц спустя

– Вы так и не помирились с мамой? – слышу вопрос от Данила.

– Нет. Много причин для этого, но это почти норма.

Я мало общаюсь с ней после той самой ночи.

Я вообще все это время старалась, и сама позабыть о своем поступке. Я стараюсь все исправить как могу. И если мать будет постоянно ходить и давить на меня, я не смогу больше справляться с этим отвращением к самой себе.

У меня было достаточно времени подумать и проанализировать свое поведение в целом, а не только в ту ночь. И я поняла, какой сукой была в отношении мужа и дочери.

И если кто-то подойдет и ткнет мне в лицо пальцем сказав, что я его не заслужила, я соглашусь. Потому что я первая, кто тычет в зеркало каждое утро говоря себе это. Мне нужно, чтобы кто-то это делал вместо меня.

Я стараюсь. Я пытаюсь поменяться. Хочу быть его достойной, пусть и поступила как подлая трусиха, скрыв измену. А кто признается в этом?

Признание равняется потере. А терять семью я не хочу.

Я люблю своего мужа. И пусть поняла это поздно, но я вижу и ценю все, что он делает ради нас.

Если он и удивляется тому, как поменялась я, то не говорит об этом вслух. Какой в этом смысл? Я лишь надеюсь, что он никогда не узнает о том, что я сделала в ту ночь и мы просто продолжим с того, на чем остановились.

– Может быть, сегодня ты ее пригласишь? Это ведь твой день рождения, Ян, – не унимается муж.

– Знаешь, я снова чувствую, что приболела. Не стоит ее тащить сюда.

– Опять заболела?

– Да. И не очень хорошо себя чувствую.

– Я тебя понял, – улыбается, не веря мне.

Если про простуду я немного приукрасила, а вот о самочувствии нет. Будто недомогание.

– Не буду настаивать, ладно? Просто подумай над тем, что время не стоит на месте и твоя мама не молодеет.

– Обязательно.

В конце вечера, проводив свекровь и друзей, я прибралась на кухне и пошла в детскую, где Данил укладывает Иришку.

Сейчас спустя два месяца после рождения она стала чуть спокойней. Конечно, ночи не перестали быть неспокойными. И все же, самая сложная стадия животиков уже прошла.

Улыбаюсь ему и оставляю их наедине, уходя в ванную комнату. Принимаю долгий душ и чувствую озноб.

Наверное, я все же была права по поводу самочувствия.

Вытираюсь, надеваю халат и в спальне решаю измерить температуру.

– Эй, она спит, – он игриво подходит ко мне, лежащей на кровати, – так что… В чем дело? Температура?

– Еще не знаю. Сейчас минутку подожду и посмотрю, – но Данил прикладывает руку к моему лбу.

– Горячая, сразу говорю.

– Я тоже чувствую.