Глава 2. Вторая капля. Когда не можешь перестать делать привычные вещи

Принарядившись, я выхожу из ванной и застаю Артема за просмотром телевизора.

У нас однокомнатная квартира. Мы разделили комнату стеллажом с книгами и белой ширмой с оленем. Я так радовалась, когда ее доставили. Мне казалось, что с ней наша квартира наконец стала похожа на настоящий дом.

Ванная располагается между кухней и входной дверью. Свернув за угол, я замечаю мужа, лежащего на узком диванчике - единственном, что вместилось в тесное пространство импровизированной гостиной. Но мы не хотели лишать себя возможности здорового сна и покупать маленькую кровать. Поэтому решили пожертвовать пространством для дневного отдыха и сделать полноценную спальню.

Оказавшись рядом с диваном, я обращаю на себя внимание мужа. Он смотрит на мое белье. Оценивает идею вечернего досуга и тут же отключает телевизор, бросив пульт куда-то в сторону.

Когда мы помирились после той ситуации с сигаретами, то дали обещания, которые я отчаянно хотела сдержать. Он не курит - а точнее, старается, так как я понимаю, что сделать это непросто. Я пытаюсь расслабиться и не загоняться из-за беременности. Привожу в порядок мысли, нервы и отпускаю ситуацию с беременностью до ЭКО.

Я не стала ему говорить, что еще до нашего уговора врач дала добро на попытку зачатия в ближайшие несколько недель. Иначе секс снова будет механическим.

И я правда стараюсь.

Сегодня мы ужинали с нашими друзьями Вадимом и Розой и весьма откровенно давали друг другу намеки на продолжение вечера. Этот момент наступил.

- Как тебе? - спрашиваю его, поправляя бюстгальтер, у которого нет ни единого намека на поролон или вставки. Только тончайшее кружево, скрывающее мое тело.

Пока его горящий взгляд нежно касается каждого сантиметра моего тела, я в нетерпении задыхаюсь от нужды и возбуждения, которые мучили нас обоих.

С последним, к сожалению, у нас тоже проблемы.

Чаще всего Артем возбужден. А я заведена не сексом, а надеждой, что этот акт станет контрольным. Это тоже приводит к ссорам. Но я, как и он, устала от «плохого» секса.

Я хочу своего мужа. Но еще сильнее я хочу ребенка. И иногда мне кажется, что эти желания воюют друг с другом. Но не сейчас. Я готова быть его женой, а не женщиной с навязчивой мыслью, разрушающей нас обоих.

В самом начале, когда мы с Артемом поступили в институт и начали подрабатывать, став совершеннолетними, - мы тут же съехались. Наш секс был частым и эмоциональным. Я испытывала желание и говорила о нем. Каждый раз мы давали друг другу все. Мы были искренними, и я скучаю по тому времени.

Мы всему учились вместе. Первые друг у друга во всем. И, должна признать, к данному моменту нашей жизни многое умели. Знали друг друга досконально и умели дарить наслаждение. Просто мы потерялись на пути. Вот и все. Разве никто больше с таким не сталкивался?

- Иди ко мне скорее, - шепчет муж.

Я, хитро улыбнувшись, ползу по его ногам, чтобы добраться до молнии на его джинсах.

- Только не рви белье, - предупреждаю его, когда он вцепляется в кружево.

- Хорошо, что ты сказала об этом заранее.

Мягко стянув с меня все, что прикрывало наготу, Тема смотрит с тем самым блеском в глазах. И я дрожу. Действительно дрожу от желания.

Чувствуя его каждой клеткой души и тела, мы ныряем глубоко и не показываемся на поверхности, пока не заканчивается кислород.

«Господи, как же это приятно - чувствовать», - улыбаюсь своим мыслям.

- Ты сейчас такая сексуальная, - шепчет он и, подняв на руки, несет с узкого и неудобного дивана на кровать, где я тут же оказываюсь на спине.

Артем изучает меня. Никуда не торопясь, играет на моем теле свою мелодию, которая каждый раз звучит иначе. Чище. Правильнее. То медленно, лаская сантиметр за сантиметром мое тело, то интригующе и жарко.

Я счастлива. Как хорошо, что я не забыла об этом чувстве.

Я думаю об этом. Затем мысль цепляется за то, что на кровати действительно удобнее заниматься сексом, как вдруг в голову вбивается еще одна, бесконтрольная заметка, которая все выключает: «И полежать вверх бедрами на нашем маленьком диване было бы неудобно».

Все желание испаряется, тело деревенеет, а мысли сводятся к одному: чтобы ребенок был зачат сегодня. Сейчас.

Я стараюсь выглядеть эротично. Подмахиваю бедрами в ответ на его длинные толчки. Стону… Но мой муж знает меня слишком хорошо. Он чувствует. Старается еще активнее и ритмичнее. Помогает руками, но его старания лишь сильнее отдаляют даже малейшее возбуждение - что уж говорить об оргазме.

Проходит еще несколько минут. За это время я бы уже разлетелась на осколки, как и Артем. Но я все еще фальшиво играю, а он злится и, в итоге, успев прийти к освобождению - скорее всего, малорадостному, - встает с кровати и отходит в сторону.

Мгновение нас окружает лишь тяжелое дыхание.

- Господи, Анжелика, ты даже испытать оргазм уже не в состоянии, - психует он, закрыв рукой лицо.

Мы оба все еще обнажены.

- Я уже почти… - растерянно поясняю. - Была на грани…

- Прекрати лгать! - обрывает он мои сбивчивые пояснения, которые даже меня саму не смогли бы убедить.

Артем смотрит зло и обиженно. И мне больно, что причиной этому только я.

- Я задолбался, слышишь?

- Артем…

- Я чувствую себя каким-то донором, а не твоим мужем.

Он не слушает. Хватает боксеры и уходит в ванную, а я остаюсь на кровати в слезах, но, вопреки всему, перемещаюсь так, чтобы моя подушка лежала под поясницей.

Когда муж выходит и видит меня в этом положении, молча одевается и уходит.

- Боже, - всхлипываю и ежусь от почти физической боли в области сердца, когда дверь хлопает так сильно, что картины над изголовьем нашей кровати, скользя по стене, наклоняются.

Меня разрывает от бессилия. Кажется, что предел. Все. Мы исчерпали себя, чувства, попытки все исправить.

Больше не могу.

Я страдаю. Он тоже страдает. И мы больше не знаем, как с этим справиться.

Артем возвращается в полночь. Я уже выключила свет и легла. Я не звонила, не просила вернуться. Порой ему это нужно - побыть наедине со своими мыслями. Выдохнуть. Порой это нужно и мне.

Я знаю, что он чувствует, потому что то же самое - как заноза в моей груди. И мы оберегаем друг друга. Как можем, но мы это делаем.

Я слышу шорохи. Тихие шаги. Он уходит в ванную и умывается. Надевает штаны для сна и замирает у постели.

Я боюсь, что он останется лежать с краю, когда чувствую, что матрас прогнулся. Но вскоре, поставив на зарядку телефон, муж двигается по кровати ко мне и обнимает со спины. Так крепко, что сердце стучит сильнее, а тело точно быстро затечет и устанет в такой позе. Но я ни за что ему в этом не признаюсь. Не пошевелюсь.

Я нарушила свое обещание, он тоже, потому что, вопреки его попыткам скрыть, я чувствую запах табака. Но я не злюсь. Наверное, впервые.

Накрыв его руку под моей грудью, я наконец засыпаю с мыслью, что все должно образоваться. Должно измениться к лучшему, потому что мы, черт возьми, заслужили счастье.

Глава 3. Третья капля. Когда чаша переполнена

- Малыш? - слышу голос Артема, находясь в ванной, но у меня ноги покрыты пеной для бритья, так что вылезать не вариант.

- Я в ванной, Тем, - кричу ему и продолжаю водить бритвой по коже.

Он входит почти сразу, и я улыбаюсь, посмотрев на него. Тема же оценивает то, что видит, а я замечаю, что его лицо напряжено.

- В чем дело? - тут же убираю бритву от кожи и выпрямляюсь.

- Ты потратила пять тысяч? - я уже хочу сказать, что не понимаю, о чем речь, когда он поднимает руку, предугадав мой ответ.

Смотрю на файл, в котором лежат мои обновленные анализы, и, растерявшись, открываю рот, но ничего не говорю.

- Твоя сумка упала с дивана, и оттуда выпали бумаги, - поясняет муж. - Печати и бирюзовые логотипы клиники, куда мы сдаем анализы три года, я уже выучил наизусть.

Хочу сказать. Хочу поведать о том, что сказала мне на приеме гинеколог, но он не дает. Он зол. А мы всю последнюю неделю прожили без ссор. В нашей квартире стояли то тишина, то смех… было так хорошо. И мне бы хотелось, чтобы так и оставалось.

- Пять тысяч, Лика? - он бросает бумаги в корзину для белья. - В пустоту. В никуда.

- Послушай, это анализ крови, - все же говорю. - И врач сказала, что он важен. На осмотре…

- Господи, - он запрокидывает голову и трет лицо раскрытыми ладонями, резко уводя пальцы в волосы, дергая их. - Да эта стерва дерет с тебя деньги вместо реальной помощи, - кричит он, и я роняю бритву.

- Это не так, родной. Любовь Михайловна сказала…

- Да мне насрать, что она сказала, - продолжает, не сбавляя оборотов. - Она нам не помогает. Она знает, что мы хотим ребенка, и эта старая стерва точно знает, что у нас, блядь, ни хрена не получается.

Я замираю и хочу заплакать… но не могу. Я попросту не могу ни сказать, ни сделать… ничего.

Поэтому Артем продолжает.

- Мы хотели подождать, когда гребаная квартира продастся, и сделать гребаное ЭКО. Вот каков был наш план. Это было в наших постоянных разговорах, Лика. Тогда бы мы сдали анализы и все, что потребовали бы обследования. Но мы не планировали тратить деньги сейчас, когда раз за разом ничего не получается. Когда у нас и так мало денег.

- Но две недели назад она сказала, что ситуация улучшилась, что есть шанс… - пытаюсь снова донести до него.

- Господи, детка, - он подходит и, обхватив мое лицо ладонями, смотрит прямо в глаза.

Он смотрит с болью. Но в его взгляде проглядывается… поражение. Эту эмоцию я вижу впервые, и меня буквально трясет от страха. Поэтому я хватаюсь за его руки, которыми он удерживает мое лицо, и отрицательно качаю головой, чтобы он не говорил больше ничего. Но он все равно говорит.

- Сколько раз она говорила нам подобное дерьмо? И, как видишь, мы все еще не родили ребенка.

Всхлип срывается с губ. Но Артем отходит, отпустив меня, и смотрит таким взглядом, что мне становится не по себе. Я тяну к нему руку, но он отступает еще дальше.

- Нам… - он сглатывает, я вижу, как дергается его кадык. - Нам нужен перерыв, Лика.

Я не сразу понимаю, что он имеет в виду.

«Перерыв», - повторяю мысленно, взвешивая каждую многотонную букву этого слова.

Он же говорит не о нас?

Так?

- Хорошо, - соглашаюсь тут же. - Хорошо, подождем продажу и… - встаю в скользкой ванне, но мои ноги разъезжаются, и я сажусь обратно на ее край. - Родной… я согласна, слышишь?

- Нет, Лика, - он машет головой и опускает ее. - Нет. Нам с тобой… - мое сердце замирает, как испуганное. - Просто дай всему этому время. А я пока поживу у мамы. Я чертовски задолбался. Прости.

Он разворачивается и скрывается за дверью.

- Нет… Нет-нет… Не надо так, слышишь? Ты чего?

Быстро вытираю ступни и вылезаю из ванны с белыми до колен ногами, колотящимся сердцем, готовым взорваться в любую секунду. Растрепанная. Растерянная.

Настигаю его у входной двери и хватаюсь за плечи. Он стоит в куртке и шапке. Смотрит на меня, переполненный болью. Мои пальцы вцепляются в его куртку так, будто я держу его над пропастью.

- Ты не можешь… - шепчу, встав на носочки. Целую его в губы. Обцеловываю лицо. Плачу. - Не нужно. Прошу тебя, Темочка. Прости.

- Я должен, - обхватив аккуратно за плечи, отодвигает меня от себя и заглядывает в глаза. - Иначе… иначе мы все потеряем, Анжелика. Дай мне неделю или две, - просит, умоляя.

- Неделю? Но это же… Послушай, - пытаюсь вовлечь его в разговор и рассказать, что чувствую. - Я тоже устала. Порой это сводит меня с ума. Мне тридцать три, а я все еще не могу даже забеременеть. Я хочу этого, но не могу. Это сидит в моем мозгу и терзает до судорог в конечностях. Но я здесь, видишь? Ты тоже должен быть здесь. Со мной. Мы есть друг у друга, и это самое важное. Всегда же так и было. Все эти годы мы были друг у друга.

- Я тоже здесь, но мне нужно время. Детка, я вернусь. Просто… я тоже не хочу сойти с ума. А я уже начал сходить, и это нехорошо.

Он смотрит на меня словно в последний раз.

- Прошу… - всхлипываю, теряя рассудок.

Артем целует меня в губы - до боли, отчаянно - и просто выходит за дверь, не подозревая, что мое сердце сейчас разбивается на сотни осколков.

А я больше не иду за ним. Я остаюсь на месте. Остаюсь в нашем доме одна. И считаю секунды до его возвращения, которые превращаются в минуты, а те - в часы, дни и недели.

Глава 4. Когда без него не получается

Время замирает. Без него оно почти не идет. Лишь смена дня и ночи, будильник с утра на работу и возвращение домой в пять вечера напоминают о том, что оно все-таки течет в своем привычном ритме, а даты сменяются, прибавляя плюс один к предыдущей. И все же я сломлена.

Я скучаю по мужу. Тоскую так сильно, что порой зависаю в мгновении, плачу в подушку.

Но Артем пишет и звонит. Каждый день. Спрашивает, нужно ли мне что-то. И каждый раз я говорю: «Нет», но оставляю при себе другой ответ - «Тебя».

На следующее утро, когда Тема вышел за дверь, я позвонила маме и рассказала ей все. Она живет в деревне недалеко от города и предложила мне приехать - побыть с ней и папой. Но я боялась уезжать. Боялась пропустить момент, когда он вернется, а меня тут не будет. Ведь я думала, что вернется он на следующий же день, потому что поймет: порознь мы слабы.

Поэтому мы с мамой говорили. Много. Мне кажется, так хорошо она не понимала меня никогда, как в эти дни, которые стали для меня настоящим мучением и испытанием наших супружеских отношений с Артемом.

В основном она советовала мне выдержать это расставание. Потому что… она считала так же, как и муж. Мы были загнаны в тупик и уже не могли выбраться из него сами, тем более находясь на одной территории. Не уйди он сейчас и не возьми перерыв - все бы закончилось разводом. А это слово вызывало во мне рвотный рефлекс. Хотя я пока что не знаю, что в итоге с нами будет, даже с учетом этой паузы.

Я просыпалась утром. Ходила на работу. Со стороны все казалось нормальным. Но никто из сторонних наблюдателей не имел понятия, через что проходила моя душа.

Дни продолжают идти вперед, а я словно в трилогии фильма конца девяностых «Куб»: иду из одной кубической комнаты в другую, и они не заканчиваются. Лишь наполняются подавляемыми разумом страхами.

Понедельник сменился вторником, а тот - средой. В итоге наступил очередной понедельник, но он не вернулся ни на следующий день, ни через неделю. Работа была просто работой. Она даже не могла послужить мне местом, где я бы с удовольствием находила суету привлекательной и отвлекалась от домашних проблем и пустоты. Поэтому пустота становилась все больше.

Ему нужно было время - отойти от ссор и проблем в тишине и одиночестве. А меня это одиночество убивало и делало по-настоящему одинокой.

Время дома сводилось к тому, что я просто отдыхала и ничего не делала по вечерам, за исключением уборки. Привычные вещи казались пресными, и было стойкое ощущение, что медленно наступает депрессия. Я уходила в нее словно под воду. А ведь я даже не умела плавать.

Страх становился уже не тем, что пугал. Он становился союзником и плел сети, загоняя в угол.

В один из дней к нам в гости приходили Роза и Вадим - наши общие друзья. Как оказалось, Артем не поделился с Вадимом ничем из того безумия, в которое превратилась наша с ним семейная жизнь. Хотя они были очень близки. Я же не делилась вообще ни с кем событиями нашей с мужем жизни. Лишь маме сказала - и все. И дело не в том, что у меня был какой-то опыт предательства со стороны подруг. Вовсе нет. Просто наша с мужем жизнь - это как супружеская постель. А я не хочу впускать в нашу кровать никого другого.

Поэтому я отвертелась тем, что Тема поехал к маме, чтобы помочь в квартире. Если Роза и заподозрила меня во лжи, то промолчала, а после того, как они с мужем ушли, спрашивать не стала. Мы с ней были подругами, и потому она знала мои принципы касательно личной жизни.

Медленно закончилась первая неделя февраля. С тех пор как ушел Артем, прошло четырнадцать дней. Стужа за окном проникала в душу. Потому что он не возвращался. По-прежнему звонил и писал. Был обеспокоен, и я верила, что он искренен, но он не приезжал, и боль врастала в мое тело, пуская корни и отравляя своими токсинами.

Хотя Артем был ласков и трепетен в своих звонках и СМС. Показывал свою заботу и просил беречь себя. Порой вообще создавалось впечатление, что все как прежде, если не помнить о тех днях, что он проводил не со мной. Но мне нужен был муж и ответы на вопросы. Я хотела знать, как, по его мнению, мы выберемся из этого кризиса. Я хотела знать, куда мы двигаемся и каков наш план.

Если ему шло на пользу расстояние, то меня оно уничтожало.

Набравшись смелости, я решила поговорить с ним откровенно. Правда, не с глазу на глаз, а по телефону. Потому что я не желала ехать туда, куда меня не звали. Или могла не застать его на месте. Я терпела две недели и не озвучивала самый главный вопрос, потому что он попросил меня о времени, чтобы прийти в себя. Но в этот вечер, не дождавшись его привычного звонка, я позвонила сама. Только телефон не отвечал…

Сначала меня подкосили дурные мысли. Чего я только не придумала в своем уставшем от смятений мозге, но я взяла себя в руки. Что было в наших отношениях с Темой настолько же крепким, как и любовь, так это доверие. И я не хотела сейчас даже мысленно подвергать сомнениям его верность.

Но после того, как в третий раз мой звонок остался без ответа, я, плюнув на все, набрала свекровь. Сын живет у нее уже две недели. Уверена, что он дал ей понять, что случилось между нами, или хотя бы образно обрисовал ситуацию, ведь мне она не звонила ни разу. Значит, он ее об этом попросил.

- Анжелика, - счастливо поприветствовала она меня по телефону. - Как ты, солнышко?

- Здравствуйте, Алла Ильинична. Я хорошо. А как вы? Здоровье в порядке? Надеюсь, не отвлекла вас и не разбудила?

- С божьей помощью, дочка. Спать я не ложилась, да и не занята ничем. Телевизор вот смотрю, - ответила она привычно, и я улыбнулась впервые за последние недели искренне и легко. - Ты что-то хотела?

Помявшись секунду, все же озвучиваю причину звонка. Не преступление ведь совершаю, в самом деле.

- Что-то до Артема дозвониться не могу. Может, он не слышит телефон или…

Предположений у меня не было. Поэтому я просто замолчала и позволила ей ответить как есть.

- Ох, так он же сегодня на смене. Наверное, телефон оставил где-нибудь или просто не слышит.

Опешив, я посмотрела на время. Потому что Артем освобождается с работы в шесть. А стрелки часов указывали на четверть десятого.

- Какой смене, Алла Ильинична? - спросила пересохшими губами.

- А он что, не сказал тебе, что на вторую работу устроился? Уже как недельки две, - сказала она, и я зависла.

Так вот чем он занимается?

Противный, подавляемый мной голос заговорил. И озвучивал он мерзкие, ужасные вещи, на которые я как могла старалась не обращать внимания.

- Что? Погодите, - стала я заикаться, потому что не имела понятия, что он планировал искать вторую работу. Мы не всегда находились на грани. Мы много говорили о планах на ближайшее и дальнейшее будущее. Там не было даже мыслей о подработке. - Но… а как же его работа, основная?

- Так и остается за ним.

- Но… я не понимаю.

- Ох, милая моя девочка… А ведь он сказал тебя не тревожить лишний раз. Сказал, что все ты знаешь, а лишние разговоры не нужны. Я и не говорила ничего.

- Я вообще не в курсе. Он сказал, что берет перерыв, что вернется через пару недель, но… Я просто…

- Вот весь в отца. Чтобы ты не отговаривала, он и не возвращается поэтому, Анжелика. Ох… не спит он почти. Ночью там, днем тут. Переживаю я, милая. Говорит - ребенок появится, деньги будут нужны. Каждая копейка важна. А работа буквально на время - и платят хорошо. Это то, что он мне говорил, милая.

Из глаз в ту же секунду потекли слезы. От боли, разочарования - что все вот так закрутилось между нами: беременность, деньги и постоянное недопонимание. Но еще слезы душили из-за того, что он любил меня так сильно и, если делал что-то, то молча. Ради нас.

- Анжелика? Ты плачешь? - позвала свекровь, и, проглотив эмоции, я попыталась ее успокоить.

- Я в порядке. И…

В динамике послышались короткие гудки, и, отстранив от уха телефон, я увидела второй звонок от Артема.

- Алла Ильинична, вы простите, мне Тема звонит. Отвечу ему.

- Конечно, конечно. Давай, милая. Заеду к тебе завтра, ты не против?

- Что вы, буду рада вас видеть.

- Спокойной ночи, милая.

- Доброй ночи и вам.