Глава 1. Первая капля. Когда чувствуешь, что теряешь самообладание

Вернувшись с работы, я устало прислоняюсь к двери и закрываю глаза.

Устала неимоверно. Сегодня задержались всем офисом на два часа, чтобы закрыть месяц. У меня болит голова, и желудок сводит от голода. Поэтому я попросила мужа приготовить хоть что-то на ужин, прибраться. Он сегодня не работал.

Только, судя по отсутствию хотя бы отдаленно похожих на съедобные ароматов, я уже предвижу результат моей просьбы.

- Тем? - зову я, снимаю обувь и куртку и закрываю узкий гардеробный шкаф - единственное, что сюда вместилось.

Прохожу в ванную, мою руки и умываюсь. Лишь после этого вхожу на кухню.

Там ничего не изменилось. Кружки после утреннего кофе стоят в раковине, а кастрюли пусты.

Желудок урчит, пока я быстро прикидываю, чем можно будет перекусить, когда переоденусь. Сворачиваю за угол в единственную комнату, что есть в нашей квартире, и обнаруживаю мужа, спящего на мини-диване перед телевизором.

По комнате разбросаны вещи. Кровать не заправлена. В целом… ничего не сделано из того, о чем я попросила его.

Я прохожу к шкафу, задеваю его свисающую с дивана ногу. Обида затапливает нутро, а в спину доносится его хриплое:

- О, ты уже вернулась? Который час?

Не оборачиваюсь. Скидываю рубашку и брюки в кучу к его вещам, которые он оставил у кровати перед сном.

- Время поужинать, Тем, - отвечаю, злясь.

- Черт, - вздыхает он. - Слушай, я замотался, потом лег посмотреть Кубок Лиги и… в общем, прости, ладно? Я сейчас… давай мы закажем пиццу?

- Да? А потом будем думать, чем заплатить за свет?

- Мы можем позволить себе пиццу, - ехидно отвечает.

- Можем, но не каждую пятницу.

- Не начинай, малыш. Я виноват, и я это признаю. Сейчас соберу вещи, уберусь и…

Он подходит ко мне и обнимает со спины, но я убираю его руки и накидываю на себя футболку.

- Лика, ну прошу.

Не слушаю его виноватый голос, не смотрю на виноватое лицо. Я устала. И сейчас мне не хочется ничего.

Артем пыхтит мне в затылок, когда я собираю вещи, отношу их в ванную и бросаю в корзину для белья. Но не дает пройти обратно, преграждая путь.

- Лик, - просит он, протягивая ко мне руки.

- Ты не можешь оставить меня в покое? Я хочу есть.

- Я заказал пиццу, сказал же.

- Ну так ешь свою пиццу, а мне позволь убраться и… - голос срывается, потому что я просто не выдерживаю. - Почему ты так поступаешь?

- Как?

- Словно все так просто.

- Потому что в этом нет ничего сложного, малыш.

- Да, но не когда ты часто игнорируешь мои просьбы.

- Я, блин, уснул.

И он, конечно же, не понимает, что дело не в том, что он уснул. Я тоже сплю после работы, если ужин приготовлен заранее и его остается просто разогреть. Просто дело в регулярности этого игнора.

- Дай пройти, - толкаю его в грудь, и, когда он, покачнувшись, освобождает дверной проем, я выскальзываю из ванной.

Артем идет следом и бросает, по его мнению, разумные обвинения в спину:

- То есть, когда ты без конца носишься к врачу, о платеже за свет ты не думаешь?

Я замираю, словно он одним ударом вбил меня в пол, как гвоздь.

- Ношусь к врачу? Ты сейчас серьезно?

- Что? Твои претензии кажутся логичными, а мои - нет?

- То есть теперь виновата я? Потому что хожу к гинекологу и пытаюсь родить нам ребенка?

- Не начинай, - он запрокидывает руку и чешет затылок. - Я кинул в тебя таким же обвинением, каким и ты в меня.

- О, ну тогда выходит, что все логично. Сравнение просьбы убраться и сварить хотя бы пельмени к моему приходу - и анализы для зачатия малыша?

- Приехали, - фыркает он, и ссора действительно начинается.

Когда мы выдыхаемся, окончательно запутавшись, внутри пусто. Артем смотрит на меня так же отрешенно.

- Я не знаю, что тебе сказать, - муж проводит рукой по волосам, взъерошивая их, восстанавливая дыхание после долгой ссоры.

А мне самой не хватает воздуха.

Я смотрю на комнату, в которой собиралась навести порядок, и осознаю, что между нами сейчас такой же бардак.

Такая банальная причина. А мы уже полчаса ругаемся.

И вот итог - он не знает, что сказать? А кто может знать?

Кто вообще знает, как выбираться из кризиса в семье? И кризис ли у нас? Что, если мы дошли до точки и просто не понимаем этого? Не хотим принять реальность - и все.

Даже сейчас, начав на ровном месте пререкаться, раздувая скандал, мы уже не можем просто остановиться. Копаем и копаем, пока под нами не рушится земля.

Мы не справляемся. Оба.

От одной такой мысли - что нас ждет единственный итог, если мы не исправим все это, - мне становится дурно. Поэтому я гоню ее со скоростью света из своей головы и сосредотачиваюсь на нас.

- А я не знаю, что сказать тебе на твое «не знаю», - проглатываю ставший горьким воздух.

- Мы в тупике, - словно констатирует муж.

Словно я хочу поспорить. Но нет. Мы оба с этим согласны.

- Знаю, - выдыхаю в ответ. - Но что нам делать, Тем? Если честно… я даже забыла, с чего начались наши проблемы.

Стоит этим словам сорваться с губ, как я тут же натыкаюсь на его прямой взгляд.

Это был риторический вопрос, конечно же… но он не упускает возможности напомнить. Не со зла, я знаю. Просто чтобы проговорить эту боль.

- Попытка забеременеть, Лика? Твоя ревность? Моя ревность? Наши взаимные претензии? Уйма всего - с чего все начиналось.

Мы обвиняем друг друга словами, намеками. Даже говорить вслух этого не требуется. И взглядом же кричим о том, что нам больно, что мы нуждаемся друг в друге.

Здесь нет ничьей вины, но человеческая природа такова, что в такой ситуации мы невольно ищем того, на кого можно свалить эту гору проблем и надеяться, что все разрешится.

- У тебя сейчас такой тон, будто всему виной я.

- Я не говорил этого, - он вздыхает и отходит к окну, вытащив из кармана знакомую темно-синюю коробку, и достает из нее сигарету.

- Господи, Артем, ты серьезно?

Мой голос почти умоляющий, разочарованный. Я всхлипываю без слез, потому что их, возможно, и не осталось во мне больше.

Он с психом убирает сигарету обратно и бросает пачку через всю комнату, словно гранату.

Было бы проще, если бы, бросив коробку, привычка тоже от него отстала.

Минутное молчание душит и лишает возможности говорить что-либо. Вообще ничего на ум не приходит. Безнадега - и все.

Застываем и беспомощно падаем на самое дно, будто каменные статуи.

- Прости, - говорит он сквозь зубы, на самом деле мало сожалея.

Он избавился от этой привычки, но она снова появилась в его жизни, когда между нами все стало настолько плохо, что он нашел спасение в пагубной привычке вновь, а не в разговорах по душам.

И правда такова, что мы безуспешно пытаемся зачать ребенка, а он выкуривает вне дома пачку сигарет. Так кто из нас в таком случае сдался?

За себя я могу ручаться. За него… не уверена.

- Скажи честно, ты уже не хочешь детей? - задаю очевидный вопрос. Вывод, к которому я пришла.

Артем бросает на меня острый взгляд, дергая головой в сторону, чтобы челка не лезла в глаза, и снова останавливает на мне взгляд серых глаз.

- С чего такой вывод? - прищуривается, сведя брови.

- С чего? - смотрю в сторону валяющейся коробки. - Ты думаешь, что только я должна быть здорова для зачатия здорового ребенка?

- А ты думаешь, что только я должен быть здоров?

Он смотрит прямо мне в глаза.

- А ты здорова? - срывается с его губ, и мое сердце замирает после того, как он заканчивает свой вопрос.

Он будто из арбалета пронзает грудь, и такой болью отзывается эта рана в самом сердце. Мой подбородок начинает дрожать, а из глаз вытекают крупные капли слез.

Мое дыхание сбивается, а сердце попадает в ловушку его слов, и он тут же, выругавшись, подходит ко мне.

Когда муж останавливается напротив, слезы уже достигают дрожащих губ. Поздно сожалеть о сказанном. Поздно говорить, что это просто эмоции. Это вырвавшаяся правда, которую выдавили из сердца злость, боль, усталость и разочарование нескольких лет.

- Прости… детка… Мне правда жаль… Прошу, - обхватывает мою голову ладонями и прислоняется к моему лбу своим. Целует губы, прижимаясь к ним своими отчаянно и крепко, царапая бородой нежную кожу. - Я не то имел в виду. Лика, клянусь. Я сорвался, да. Но не это имел в виду. Не было там обвинений.

- Было, - перебиваю его поток извинений, с трудом обретя способность говорить. - Ты сорвался, но сказал именно то, что думаешь.

Он тут же отстраняется и снова отходит, не желая спорить с правдой.

- Все катится к чертовой матери, ты это видишь? - раздраженно и устало кричит.

- Вижу. Поэтому стою перед тобой и умоляю бороться вместе со мной, Артем. Я не смогу одна… И если ты не хочешь, то… прошу, скажи об этом сейчас. Не имеет смысла мучить себя. Скажи один раз - и… все закончится.

Я знаю, что его ответ, не схожий с моими надеждами на счастливое будущее, убьет меня. Я не вынесу потери мужа. Потому что он - моя жизнь. Мой человек. Но если мы больше не можем быть счастливыми вместе, то я отпущу его, как бы ни было больно. Чтобы он стал счастливым с кем-то другим, а не со мной.

- Я люблю тебя, Анжелика. Это все, что я хочу тебе сказать. И это не меняется.

Его слова льются на мое сердце и душу сладким потоком, но с привкусом соли. По крайней мере, он меня любит, как и я его. Значит, у нас есть этот шанс. Значит, он есть, и мы не сдадимся под гнетом обстоятельств. Мы будем бороться.

- Почему мы до сих пор не попробовали ЭКО? - его неожиданный вопрос перебивает все мои мысли.

Артем звучит уже не так нервно, как до этого. Я тоже стараюсь сбавить обороты.

- Потому что квартира моей бабули еще не продана, ты забыл?

- Черт, - трет шею, смотрит в потолок. - Я и правда забыл. Но что, если взять кредит?

- Тем, - говорю спокойно, - мы привели ее в порядок. Осталось найти покупателя. А кредит… не выход. У нас на обследования и лечение уйдут все деньги. Мы не сможем заплатить за кредит, если квартира будет продаваться слишком долго.

- Черт, - чешет он затылок, затем начинает лохматить волосы.

- И сдавать ее не вариант, - продолжаю я на случай, если он об этом подумает. - Вдруг заключим договор с квартирантом - и тут же найдется покупатель. Кстати, я не видела ключи. Хочу съездить посмотреть, как там обои. Вдруг что-то не так после поклейки. Ремонт зимой - плохая идея. Но других вариантов у нас-то и не было.

- Не переживай об этом, - отмахивается он. - Я сам съезжу. Это на другом конце города. А сейчас середина января, гололед. Сиди дома. Не хочу, чтобы ты каталась через весь город одна.

- Как скажешь.

Поджимаю губы, ощущая тепло в груди от его заботы. Не сговариваясь, мы двигаемся в направлении друг друга и сталкиваемся, будто два магнита. Обнимаемся, словно цепляясь друг за друга и пытаясь удержаться на плаву.

- Все будет хорошо, - шепчет муж, прижимаясь губами к моему лбу. Затем смещает их к виску, на скулу короткими поцелуями и, наконец, касается губ. Целует отчаянно и жадно.

- Знаю, - отвечаю между вдохами. - Я просто боюсь тебя потерять, - стискиваю его волосы на затылке и макушке обеими руками. - Боюсь все испортить. Я не справлюсь без тебя, - сердце заходится в бешеном ритме от одной лишь мысли об этом.

- Поэтому я тебя одну не оставлю, слышишь? Никогда.

- Слышу.

- Я правда тебя люблю, малыш, - опускает свои губы на мои и целует так, будто я источник его жизни.

Укутавшись в его объятия, я замечаю валяющиеся сигареты и напрягаюсь.

- Тем?

- М?

Он отодвигается и смотрит мне в глаза, которые я отвожу как раз в сторону этой гадости. Муж следит за моим взглядом и напрягается вместе со мной.

- Ты должен избавиться от этой привычки. Когда наступит время ЭКО, я не хочу, чтобы в твоей крови был никотин.

- Лика, я… - он вздыхает, словно пытается взять себя в руки. - Я попытаюсь, ладно?

- Прошу, сделай это. Ты же смог раньше.

Это было сложно. Если честно, когда он бросал курить в прошлый раз, я не ожидала, что это будет настолько трудно. И, учитывая, что я понимаю, через что ему придется пройти снова, прошу начать сейчас. Так как это растянется на определенный срок. А если все получится, то у нас будет малыш, которому может навредить плохая привычка его папочки.

- Сейчас больше стресса и… если честно, я дерьмово с ним справляюсь, - словно уговаривает он меня, просит его понять и больше не просить о подобном.