2 глава

День второй. Общая кухня

Лера проснулась раньше будильника – будто внутренний механизм, устав от хаоса вчерашнего дня, решил взять реванш и подарить ей хоть каплю тишины.

В доме было тихо. Подозрительно тихо. Ни шагов. Ни голосов. Ни грохота посуды. Она даже замерла, прислушиваясь, и подумала: «Вот. Вот так и должно быть. Нормальное утро».

Быстро умылась из заранее приготовленного вечером тазика с водой – прохладные капли слегка взбодрили, но не смогли полностью смыть остатки сонливости. Надела толстовку, натянула тёплые носки и бесшумно спустилась вниз с твёрдым намерением занять кухню первой: сварить кофе, позавтракать, исчезнуть обратно к себе и наконец‑то заняться тем, чем и собиралась – разработкой серии новых открыток.

Но на лестнице её встретил запах. Сладкий, жареный и… ваниль? Лера невольно втянула носом воздух, пытаясь понять, откуда идёт этот соблазнительный аромат, и тут же нахмурилась.

– Да вы издеваетесь… – пробормотала она, чувствуя, как внутри поднимается волна лёгкого раздражения.

На кухне уже горел свет. Макс стоял у плиты, энергично помешивая что‑то в сковороде.

Конечно. Кто ещё мог нарушать её одиночество с утра пораньше.

Лера шумно выдохнула, закрыла глаза и досчитала до десяти. В висках слегка стучало – то ли от недосыпа, то ли от нарастающего напряжения. Только после этого, почувствовав, как спокойствие медленно возвращается, она шагнула вперёд.

На Максе снова был этот дурацкий фартук с оленями – будто униформа, которую он надел с гордостью и без тени сомнения. Его волосы слегка растрепались, а на щеке виднелось маленькое пятно муки, словно нечаянная печать кулинарного усердия. Он напевал какую‑то незатейливую мелодию, липкую и весёлую, периодически покачивая в такт головой.

Лера оглядела кухню с недовольством. На общем столе в беспорядке валялись миски, пакеты, мука, яйца, молоко. Рядом с раковиной громоздилась гора немытой посуды, а в воздухе витал густой запах жареного теста и ванили. Всё выглядело так, будто он собирался кормить школьную столовую.

– Доброе утро! – бодро сказал Макс, даже не оборачиваясь. – Вы как раз вовремя.

– Для чего?

– Для судьбоносного решения. С вареньем или со сгущёнкой будете блины есть?

– Я просто хотела кофе. И чтобы все уехали, – последнее Лера пробурчала себе под нос, глядя на часы. Было всего восемь утра, а день уже казался бесконечно длинным.

Не расслышав часть фразы, Макс расплылся в улыбке, его глаза блеснули за стёклами очков.

– Отлично. Сделаете и мне кофе – это буквально спасёте мне жизнь.

Лера замерла. Сосед не только нарушал её уединение, но и собирался видеть в ней прислугу?

– Почему я? – она холодно посмотрела на Макса, всем своим видом показывая, что и пальцем не пошевелит для незнакомого человека.

– Потому что я уже испачкал всё остальное, – Макс продемонстрировал руки в тесте – ладони, пальцы, даже рукава кофты были в белой липкой массе. На полу возле его ног виднелись следы муки, будто он прошёл через снежную бурю.

Лера посмотрела на стол, заваленный ингредиентами, потом на раковину, забитую грязной посудой, потом снова на Макса.

– Вы… всегда так готовите?

– С энтузиазмом? Да.

– Как после взрыва, – поправила она.

– Это творческий процесс, – невозмутимо ответил он, переворачивая блин.

Лера молча достала турку из шкафчика. Спорить с утра не хотелось. Да и сил не было. Видимо, Макс был из тех, с кем проще молча согласиться, чем слушать дальше. Она поставила турку на плиту, наблюдая, как первые пузырьки начинают подниматься со дна.

Через минуту на кухню спустился Дима. Всё такой же аккуратный, собранный, будто спал в костюме и, подобно своим вычислительным схемам, не нуждался ни в отдыхе, ни в прочей подпитке. Его рубашка была идеально выглажена, а волосы аккуратно зачёсаны назад.

– Доброе утро, – сказал он, оглядывая кухню с лёгким недоумением.

– Доброе, – кивнула Лера, очень сомневаясь в этом определении.

Макс помахал ложкой, с которой сорвалось очередное пятно теста:

– Подтягивайтесь! Сегодня блины.

– Сейчас восемь утра, – заметил Дима, доставая телефон.

– Именно. Лучшее время для блинов, – Макс пригрозил ему ложкой, с края которой тут же плюхнулся приличный кусок теста прямо на столешницу.

– Спорное утверждение.

– Вы оба какие‑то слишком серьёзные, – вздохнул Макс, с укором поглядывая то на ребят, то на «сбежавшее» тесто.

– Мы просто проснулись, – сказала Лера. – Люди не обязаны быть приветливыми с самого утра. Некоторые ценят тишину и уединение.

Дима согласно кивнул, и они с Лерой переглянулись. Коротко. Солидарно. И это было странно приятно – будто они вдвоём держали невидимый щит против неукротимого оптимизма Макса.

Не успел возмущённый Макс вывалить очередную порцию позитива, как появилась Ася. В носках с пальчиками и смешной розовой пижаме с изображением мультяшных единорогов, с растрёпанной косой, выглядевшая так, словно только что выбралась из постели, не до конца осознавая реальность. Её глаза ещё слипались от сна, а на щеке остался след от подушки.

– Кто‑то опять готовит? – простонала она. – Я думала, мне это приснилось.

– Это искусство, – сказал Макс. – Для него нет рамок и времени.

– Это шум, – Лера отпила своё кофе и скривилась – то ли из‑за его горечи, то ли от очередной необходимости спорить.

– Это праздник, – Макс не собирался сдавать позиции.

– Это вторник, – Ася зевнула, но тут же смутившись, прикрыла рот ладошкой. – До праздника ещё несколько дней.

Она оглядела масштаб бедствия, учинённого поваром‑энтузиастом, а после плюхнулась на стул рядом с Лерой, уронив голову на сложенные руки.

– Можно я просто посижу и не буду ни с кем разговаривать?

– Можно, – сказала Лера.

– Спасибо. Отныне вы мой любимый человек в этом доме.

Макс возмущённо ахнул:

– Эй! А я? Я так стараюсь для всех вас и никакой благодарности!

– Ты слишком бодрый, – сказала Ася. – Это подозрительно. Такими частенько изображают психопатов.

Макс махнул рукой, не обидевшись, но переключившись на блины.

– Я просто рад жизни, – попутно пробурчал он.

– Восемь утра, – хором напомнили Лера и Дима.

И вдруг все трое тихо рассмеялись.

Макс посмотрел на них с видом человека, которого предали.

– Секта интровертов, – пробормотал он.

Вторая порция кофе убежала. Запах горелого разошёлся по кухне, нарушив хрупкую идиллию.

– Чёрт, – Лера бросилась к плите, снимая турку с огня.

– О, отлично, – оживился Макс. – Теперь баланс: у меня кулинарная катастрофа, у вас кофейная.

– Это был единственный шанс на нормальное утро.

– Я испеку вам новый.

– Я не пью блины.

– Это звучит как вызов.

Лера закатила глаза. Но почему‑то уже не так раздражённо, как вчера. Скорее… устало. Как если смирился с погодой или невозможностью повлиять на расписание автобусов. Можно расстраиваться и злиться сколько угодно, но всё равно это ни к чему не приведёт.

Через десять минут, признав необходимость завтрака, раз всё уже проснулись и собрались вместе, ребята ели блины. Не за столом – мест не хватало. Кто‑то стоял, прислонившись к подоконнику, кто‑то устроился на табурете, а Ася даже присела на край столешницы.

Лера никогда не жила в общежитии, но почему‑то именно такие ассоциации пришли ей в голову.

Ася макала блин в варенье прямо руками, её движения были небрежными, но в них чувствовалась искренняя радость. Словно у ребёнка, добравшегося до сладостей без присмотра строгих родителей. На её пижаме уже появилось несколько пятен, но она, казалось, этого даже не замечала.

Дима читал что‑то в телефоне и машинально жевал, будто еда была лишь фоном для его мыслей. Его поза оставалась идеально прямой, а взгляд не отрывался от экрана, словно он решал сложную задачу.

Макс, даже уплетая за обе щёки, ухитрялся рассказывать историю о том, как однажды поджёг карамель – громко, с преувеличенными жестами, будто выступал перед публикой. Его глаза горели энтузиазмом, а на губах играла довольная улыбка.

Никто особо не слушал. И в этом было что‑то… нормальное. Не дружба. Не компания. Просто четыре человека в одной кухне. Случайно.

– Я сегодня пойду в посёлок, – сказал Макс, вытирая салфеткой уголки губ. – Нужно докупить продукты. Кто со мной?

– Пас, – сразу отрезала Лера, не поднимая взгляда от кружки. Кофе давно остыл, но она всё равно прижимала к ладоням тёплую керамику, словно искала в ней опору.

– Другого я от тебя и не ожидал, – усмехнулся Макс. Прожевав очередной блинчик, он потянулся за следующим. Оставалось только удивляться, как можно съесть такое количество. – Кстати, мы с Асей вчера прекрасно прогулялись! Я присмотрел несколько палаток для своей выпечки и капучино. Договорился с местными и даже успел отвести первую партию для реализации.

– Когда успел‑то? – пробубнила Лера, прячась за полупустой кружкой.

Макс повернулся, расслышав её риторический вопрос.

– На рассвете. Пока остальные дрыхли.

– Что ещё делать на отдыхе, – неожиданно заступился за Леру Дима, не отрываясь от экрана телефона. Его пальцы быстро скользили по клавиатуре, будто он вёл невидимый диалог с кем‑то за пределами кухни.

Ася пожала плечами, потянувшись за вареньем:

– Давай снова сходим вместе. Сегодня метель не намечается, судя по прогнозу, так что я не против прогулки. Там есть приличный кофе?

– Есть. Из своих запасов лично приготовлю! – счастливо пообещал Макс, подмигнув.

– Тогда я продалась, – рассмеялась Ася, макая блин в густое малиновое варенье.

– Предательница, – пробормотала Лера, стараясь скрыть улыбку. Веселье Аси оказалось заразительным. Эта милая девушка буквально лучилась искренностью.

– Вы же сами никуда не идёте! – Ася поджала губы, не понимая, в чём её обвиняют.

– Это принцип.

– Какой?

– Не ходить толпой с незнакомцами.

Макс внимательно посмотрел на Леру. Долго, словно пытаясь прочесть мысли за упрямым выражением лица. В его глазах мелькнуло что‑то вроде вызова.

– Мы уже второй день живём вместе.

– Это не аргумент, – Лера сжала кружку крепче, не понимая, чего хочет добиться этот здоровяк с манией повара, озвучивая то, что и так все знают.

– Жестоко, – он покачал головой, с сожалением отставляя от себя тарелку и вставая из‑за стола.

– Реалистично, – в тон ему ответила Лера, глядя, как он тянется за курткой.

Макс усмехнулся.

– Ладно. Когда‑нибудь вы всё‑таки выйдете из комнаты.

– Не надейтесь, – бросила Лера. Произнесла это из упрямства, но почему‑то ей стало немного… неловко. Словно она начинала чувствовать вину за свою неприступность.

Макс молча кивнул Асе, и та, подхватив вязаную шапочку, побежала собираться. Её шаги простучали по деревянным половицам, а из коридора донёсся весёлый возглас: «Я готова!»

Дима, вновь уткнувшись в телефон, поплёлся в сторону террасы, промычав что‑то про сроки проекта и необходимость успеть до Нового года. Его спина была прямой, как струна, а походка – размеренной, будто он шёл не по дому, а по коридору офиса.

Все разошлись. Входная дверь хлопнула за спинами Макса и Аси, о чём‑то весело переговаривающихся и даже не смотрящих в сторону Леры. В доме снова стало тихо. По‑настоящему.

Лера осталась на кухне одна. А вокруг – крошки, тарелки, чужие кружки. Следы чужой жизни…

Она собрала посуду в раковину, движения были резкими, почти агрессивными. И вдруг поймала себя на том, что напевает ту же глупую мелодию, что и Макс. Та самая, липкая и весёлая, что звучала утром над плитой.

Лера тут же замолчала.

– Это заразно, – пробормотала она себе под нос, включив воду. Струи застучали по фарфору, а она принялась мыть посуду так, будто вызвала её на дуэль.

Но когда закончила, всё же взяла с тарелки ещё один блин. Просто чтобы не выбрасывать. Конечно.

***

Несмотря на все надежды и заверения Аси, к обеду снег не просто шёл – он валил. Густо, косо, с ветром, превращая мир за окном в беспросветный белый шум. Ветви старых елей прогибались под тяжестью налипшего снега, а тропинка, ещё утром чётко прочерченная к калитке, теперь исчезла без следа.

Посёлок исчез, как и высокие сосны. Даже соседний дом пропал, будто его стёрли ластиком или нажали на клавиатуре кнопку delete.

Лера сидела на подоконнике с ноутбуком, подтянув колени к груди. Каждые пять минут она ловила себя на том, что смотрит не в экран, а в это молоко за стеклом. Тишина давила – слишком плотная, слишком вязкая. Как кисель, что варила ей в детстве бабушка: тёплый, обволакивающий, но от которого становилось тяжело дышать.

Потом внизу хлопнула дверь. Голоса.

«Вернулись», – поняла она и вздохнула:

– Ну конечно. Тишина не могла продлиться вечность.

– Дорогу замело, – объявил Макс, стряхивая снег с капюшона прямо на пол. Снежные хлопья таяли, оставляя мокрые пятна на деревянных половицах. – Автобуса не будет.

– Вообще? – спросила Лера. Перспектива уехать становилась всё нереальнее. В груди сжался тугой комок тревоги.

– Водитель сказал: «Может, завтра, если нас откопают».

– Так уж получилось, – будто оправдываясь, пискнула Ася, стряхивая с шапки налипший снег. Её волосы растрепались, а на носу краснело маленькое пятнышко от холода.

– Прекрасно, – пробормотал Дима, вернувшись в холл с террасы. Он провёл на улице дольше всех, и теперь его очки слегка запотели от перепада температур. – Значит, мы вновь вместе.

– Именно. Мы в ловушке, – торжественно сказал Макс, разводя руками. – Классический сюжет для триллера.

– Или для коммуналки, – буркнула Лера, пытаясь скрыть лёгкое беспокойство за иронией.

– Слишком реалистично для триллера, – усмехнулся Дима, поправляя очки. – Только если Макс не собрался отравить нас по‑тихому своей готовкой.

Через полчаса стало понятно: делать в доме нечего. Интернет еле дышал – сигнал то пропадал, то возвращался, словно издеваясь. Работа не шла: мысли разбегались, а экран ноутбука будто отталкивал взгляд. Книги закончились – Лера перечитала всё, что нашла в скромной домашней библиотеке. Ходить кругами было неловко: каждый шаг эхом отдавался в пустоте дома.

Они разошлись по углам гостиной, как коты в одной коробке: Ася листала старые журналы, время от времени вздыхая и перелистывая страницы быстрее, чем успевала прочесть; Дима что‑то печатал в телефоне, намертво приклеившись к экрану – его пальцы быстро скользили по клавиатуре, будто он вёл невидимый диалог с кем‑то за пределами комнаты; Макс лежал на полу, разглядывая потолок, словно подросток, маявшийся от скуки. Его взгляд скользил по трещинкам в штукатурке, будто искал в них тайные послания; а Лера пыталась рисовать. Безрезультатно. Карандаш скользил по бумаге, но линии выходили рваными, несвязными – как её мысли.

Скрипели дрова в камине. Часы тикали слишком громко, отсчитывая секунды с назойливой настойчивостью. Всё было неправильно. Не так, как планировалось.

– Так… – сказал Макс, не выдержав первым молчаливой пытки. Он резко поднялся, отчего половицы под ним тихо скрипнули. – Если мы ещё десять минут будем молчать, я начну разговаривать с чайником.

– Поговори, – не поднимая глаз, сказала Лера. – Он хотя бы кипит.

– В отличие от некоторых, – добавил Дима, не отрываясь от экрана.

– Эх вы, – вздохнул Макс.

Поднявшись, он прошёл через холл и исчез в кладовке. Через минуту вернулся с потрёпанной старой коробкой в руках. Её углы были потрёпаны, а на крышке виднелись следы давней влаги – будто она пережила не одно наводнение.

– Нашёл сокровище. Приметил ещё вчера, но руки не доходили.

– Только не говори… – начала Ася, предчувствуя недоброе.

– Настолки.

– О нет.

– О да.

– Я не умею, – сказала Лера, невольно отложив карандаш.

– Там правила на двух страницах, – поддержал Дима, наконец отрываясь от телефона. Его голос звучал почти бодро, будто он уже предвкушал интеллектуальный вызов.