Глава 1

– Я повторяю в последний раз! – вызверился Мир, продолжая расхаживать вдоль наших палаток. Трава, загубленная под подошвами его ботинок, представляла поистине жалкое зрелище. Еще немного, и такими темпами на месте нашего лагеря образуется безжизненный пустырь. – Ты идешь с нами в Радис и не создаешь больше никаких проблем на мою голову! – вновь взревел он.

Несносный северянин в очередной раз был не в восторге от моего присутствия, однако упорно продолжал твердить о необходимости нашей совместной вылазки в столицу, противореча самому себе.

Я не понимала его. Этот мужчина состоял из сплошных противоречий, на разгадку которых у меня не было ни времени, ни желания. И я честно не хотела причинять никому неудобства, даже те два раза, когда пыталась улизнуть от их компании, дождавшись, пока Мир и Рик, посчитав меня спящей, сами забывались сном. Я признавала правоту Мира. Компания северян являлась практически гарантией моего успешного побега в Радис, но стоило этому отпрыску гарпий в обличии беловолосого северянина открыть рот, обдавая очередной порцией критичных замечаний и сарказма, как мне тут же хотелось сделать хоть что-нибудь, чтобы прилипшая к губам Мира ухмылка растворилась!

Остановившись напротив меня, перестав добивать и без того окончательно загубленную растительность, Мир требовательно переспросил:

– Ты поняла меня, Медди? – Если бы голосом можно было убивать, то это был именно тот случай.

Скривившись, я подумала о том, что общество Мира сделало меня совершенно несдержанной. Пугливая девчушка из Предгорного Угла передавала свои права на мое тело всякий раз, стоило холодному синему взгляду Мира обратить на меня внимание. – «Как же бесит!» – Кивнув в знак согласия на слова мужчины, я в противовес ему сложила руки под грудью, упрямо задрав подбородок.

– Если ты не перестанешь вести себя как полный кретин, то я за себя не ручаюсь! – подытожила я, полностью опровергая свое согласие с его требованиями.

– Посмотрите, как осмелела, – издевательски протянул Мир, повторяя мою позу.

Руки мужчины, не скрытые подвернутыми сейчас рукавами рубашки, напряглись, четко очерчивая каждый мускул под бледной кожей. На такие руки можно было бы смотреть часами, посвящая им немало поэтических строк или перенося опасную красоту в мрамор скульптуры, если бы не одно весомое «но» – этот северянин дико меня раздражал! До зубного скрежета. До желания задушить. Засунуть обратно в ту камеру, из которой он скрылся благодаря Рику, оставив неудачливую соседку – в моем лице – в полном одиночестве.

Изобразив самую милую улыбку, на которую сейчас была способна, я ответила:

– Если ты нуждаешься в моем обществе, а так оно и есть, – я указала на бледную метку в виде змейки, оставшуюся на руке после того, как жетон Мира растворился под моей кожей, – то будь добр считаться с моим мнением. Или хотя бы не язви каждый раз, стоит тебе открыть рот! – добавила, притопнув для весомости.

Глаза Мира опасно сузились.

– Где была твоя смелость в Камю?

Я отшатнулась. Слова Мира полоснули не хуже пощечины, только воспаленный след остался не на коже, а где-то внутри, заставляя душу болезненно сжаться от воспоминаний.

Неделя. Прошла уже неделя, а я до сих пор видела огонь, стоило лишь закрыть глаза. Языки пламени в доме родителей и в «Солнечной Лилии» смешались, слились в одно бедствие, терзая жаром мой рассудок. Я боялась огня, настолько, что даже не могла спокойно смотреть на костер, который разжигали мои спутники на каждом привале. Руки покрывались мурашками, а на шее и лбу выступал липкий пот. В красных сполохах мне виделись лица. Много лиц. Те, кто все же спасся, и те, кого больше нет на этом свете.

Мы покидали Камю под вой сирен. Казалось, на наши поиски были призваны все констебли ближайших участков. Пробираясь темными переулками, укрываясь за стенами обшарпанных домиков Удзимару, а после, проведя не меньше двух часов под перевернутой лодкой, пока Рик наконец-то не скомандовал нам отплывать, мы все-таки выбрались из плена городских стен.

Я смотрела на темные воды реки, которые вынесли нас к роще далеко за пределами Камю, и видела в них Алексу, спрятавшуюся за мраморной колонной внутреннего двора «Лилии». Подруга была напугана, но, насколько я смогла оценить, цела. Взгляд, который она кинула на прощание, был полон страха. Я искренне надеялась, что облава констеблей и сорванный дебют не оставит на ней отпечатка. – «Она сильная. Она сможет забыть этот ужас», – повторяла себе как молитву.

Как мы пробирались по темным, лишенным освещения коридорам борделя, осталось в памяти смазанным пятном. От удушливой гари, жара огня, расползающегося вокруг, и адреналина, бегущего по венам, я, пребывая словно во сне, бежала вслед Рику и Миру. Последний сжимал мое запястье, не оставляя ни единой возможности сбиться с пути или намеренно вырваться.

Мадам Жаккард вынырнула на очередном повороте, в коридоре прислуги. Женщина тяжело дышала, обмахиваясь ладонью, на манер веера, и то и дело оттягивала высокий ворот платья, в попытках ослабить плотную ткань, впившуюся удавкой.

– Мир! Рик! Вот вы где, мальчики, – поспешно проговорила она, обнимая каждого по очереди. Я вышла из-за спин северян, неловко переминаясь с ноги на ногу. Плед, укрывающий то бесстыдство, что мадам именовала платьем, остался в разрушенной комнате, отчего я еще сильнее ощущала неловкость, натолкнувшись на ее изумленный взгляд. Женщина дернулась было оттащить меня в сторону, но натолкнулась на ладонь Мира, пальцы которого все еще сжимали мою кожу. – Медди, что ты… – Вопрос мадам прервал взрыв, прогремевший в противоположной части особняка.

Рик, придержав завизжавшую женщину за плечи, нетерпеливо оглянулся в сторону осыпавшейся с потолка побелки.

– Мадам Мелиса, Вам стоит покинуть «Солнечную Лилию» как можно быстрее, – сказал он.

Мир протянул ей письма, которые успел в спешке собрать с пола после нашего с ним падения.

– Мелиса, прошу, сохрани их. – Мадам дрожащей рукой приняла бумаги, принявшись запихивать их в небольшой карман, пристроченный к боку плотного лифа. Мир с опасением изучал ее лицо, с поджатыми упрямыми губами. – Пойдешь с нами? – скорее попросил, чем спросил северянин.

Мадам Жаккард, отказываясь, покачала головой:

– Исключено. Констебли уйдут только после того, как перевернут всю «Лилию» и удостоверятся в вашем отсутствии. Я нужна девочкам. – Мелиса расправила плечи, возвращая себе уверенный вид. – А вам действительно стоит поспешить. Пока от особняка осталось хоть что-то.

– Прости меня… – выдохнул Мир, обнимая женщину свободной рукой. Его хватка на моем запястье начала причинять физическое неудобство, но я сжала зубы, рассудив, что сейчас, возможно, единственный шанс вырваться из этих стен, а они уже успели пойти трещинами в нескольких местах.

Мадам отстранилась от северянина первой, указывая на меня рукой с поблескивающими в подбирающемся к нам пламени камнями в массивных перстнях.

– Медди, пойдем, нам стоит выйти к констеблям и собрать всех девочек в саду. Я долж…

– Она пойдет с нами, – перебил Мир.

– Но…

– Мелиса, это не обсуждается, – отрезал Мир.

Со двора вновь раздался голос констебля, призывающий сдать мятежников. Мелиса поморщилась, сжимая виски. От глаз женщины разошлась сеточка глубоких морщин, и я впервые за все время, что была с ней знакома, задумалась о ее возрасте. Эта женщина казалась несгибаемым древом, властвуя в своем маленьком государстве среди шелка и услад, однако в глазах Мелисы Жаккард отражался груз всех тех лет, которые прошли в ее жизни.

– Ну, раз ты так решил, – прошептала она.

Засуетившись, она поманила нас к дверям одного из подсобных помещений. Северяне, не споря и не тратя более времени, последовали за ней, ведя меня следом.

Благодаря показанному потайному выходу из «Солнечной Лилии» мы выбрались в ту часть сада, что вела в узкий переулок, а после уже продолжили свое бегство в сторону причала.

Но я не могла выкинуть из головы Алексу. Тот единственный последний взгляд подруги, мимо которой мы пронеслись к лазу, спрятанному за кустами самшита, приходил ко мне во всех снах после той ночи. Я оставила ее. Их всех. И это грызло меня, осев на совести тяжелыми когтями, словно Лумус, тоже оставшийся в том огненном безумии, сжимал мое сердце, напоминая о невольном предательстве тех, кто стал мне подобием семьи на те короткие месяцы моего пребывания в особняке мадам.

Мир прав. Где же была моя храбрость в Камю, когда я неслась вслед за ним к свободе, не оглядываясь назад? И смогу ли я когда-нибудь простить себе ту слабость? Одно я знала точно – та ночь изменила меня, закалив окончательно. Больше я не буду молча прятаться, я должна действовать.

Рик вернулся с полной охапкой хвороста, скинув её у догорающего костра. Обведя наши с Миром застывшие фигуры, он с подозрением во взгляде прищурился, осуждающе поцокав языком:

– Опять лаялись друг на друга. – Протяжно выдохнув, он принялся подкладывать в костер веточки, повернувшись к нам спиной.

На некогда белой рубашке Рика расползались серые пятна от грязи. Несколько ночевок в палатках не прошли даром. Я не сомневалась, что и сама выгляжу не лучшим образом, благо, что платье удалось сменить на вполне сносный костюм, раздобытый для меня Риком в первом же городке на нашем пути. Рик ломал длинные ветки, стараясь не обращать на нас внимания, хотя я уже знала, что наши с Миром перепалки изрядно надоели черноволосому северянину.

Мир присоединился к другу, видимо решив, что наш разговор окончен. Мне ничего не оставалось, как присесть на мшистый ствол поваленного дерева, наблюдая, как спутники принялись за приготовление походного ужина.

Как я поняла из объяснений Рика, сейчас мы находились примерно в двух часах хода от небольшой деревеньки Айсо, к югу от покинутого Камю. На рассвете северяне ждали пополнение наших рядов – с горных перевалов должны были вернуться люди Рика. Увеличение числа мятежников, растущих вокруг меня, будто снежный ком, немного нервировало, навязчивым зудом поселившись под кожей. Не то, чтобы я предвзято относилась к их промыслу, – напротив, как никто понимала и разделяла желание северян насолить Короне, – просто долгое путешествие в компании нескольких мужчин не казалось мне комфортным. Если о каком-то комфорте вообще можно заикнуться, учитывая то, что мы собирались провернуть.

Раздражение от перепалки с Миром сошло на нет, и я решилась еще раз, теперь уже обстоятельно и без спешки, расспросить Рика об их плане. Да, отпрыска гарпии, я спрашивать не собиралась принципиально, хотя уже успела понять, что именно он являлся главным в их компании.