6

– Чего такая агрессивная? Хочешь меня? Давай потрахаемся!

– Иди в жопу, Давидка.

– Да шучу я, мегера. Обожаю тебя такую бешеную и агрессивную. Мне кажется, в сексе ты порвешь любого мужика. Повезет кому-то. Точно.

– Я твоего мнения не спрашивала! – еще сильнее злится, но остается мягкой и заинтересованной в диалоге. Ей нравится это возбуждение и то, что сейчас происходит между ними.

Ей нравится Давид, именно такой. Хотя, в этом она вряд ли когда-нибудь так открыто ему признается.

Давид чувствует это и довольно продолжает:

– А я и не нуждаюсь в разрешении, женщина! – смотрит прямо в глаза и улыбается, – потанцуем?

– Сдурел? Где? Здесь? – напрягается, выпрямляет спину, как телескопическая удочка.

– Да. Здесь. Со мной. – Он не ждет ее согласия. Достает из кармана телефон и ставит мелодию на свой вкус, на ходу подхватывая остолбеневшую Эрику.

– Улица! Дурак! На нас все пялятся!

– Пусть. Завтра проснемся звездной парой турецкого интернета. Смотри на меня, доверься и забудь обо всех. Есть только ты и я. Дыши… – прижимая к себе, начинает движение Давид.

У Эрики кружится голова. Она готова вырываться и бить, кричать, сопротивляться, но не может.

Погружение в мужское тело расслабляет и отпускает контроль. В руках Давида хорошо и, «действительно, будь что будет, хорошо же сейчас»…

– Мне нравится двигаться с тобой. Ты чувствительная женщина, Эрика, – шепчет Давид.

– Молчи, дерзкий хам.

– Аха, я сама нежность, милая, о чем ты. Тебе нравится, да? А признаться не можешь. Вот и весь ответ, – улыбается Давид, начиная дышать тяжелее – давно не танцевал. Сигареты. Трудно…

– Д..да… молчи. Пожалуйста, Давид… Мне без твоих нежностей сложно, – делится Эрика, но продолжает движения.

– А ты не усложняй. Это просто танец. Не более того.

– Ддда… просто танец. Не более….того..

– Но, если что-то упрется в тебя….

– Дурак! – заискрила сиреной Эрика, тут же пытаясь вырваться.

– Да шучу я, шучу! Вредина, – смеется Давид, – честно, я за всю жизнь столько не обнимался, сколько с тобой. И это так круто!

7

– А, можно….я…? – опускает виноватый взгляд в пол, дальше, в сторону, Эрика.

– Что? – смело и в упор, сильнее расправляя плечи, спрашивает Давид.

Нависает длительная пауза. Он не выдерживает и рвет тишину:

– Ну что? Давай, говори уже, – скрещивает руки на груди, предвкушая интересное. Затем убирает их, – вот-вот… вот оно… этот твой взгляд… все, Эрика, обожаю, когда ты такая. Женщина выходит из тебя!

– Нууу, это… – начинает запинаться, пытаясь пальцами показать, но выходит нескладно и затянуто. Давид возбуждается в этом нетерпении, но продолжает держаться.

– Эрикаааа, ну давай. Говори. Что ты хочешь?

– А… можно.. я лягу тебе на грудь спиной, сможешь обнять меня и подержать? – ей стыдно так сильно, что она уже ненавидит себя за этот неловкий момент между ними.

Но на последних звуках ее сообщения Давид схватывает ее за руку, не оставляя выбора.

Она падает в его руки, которые тут же обнимают ее.

Она пытается прислушаться к своим ощущениям и ей становится страшно. Страшно, что руки Давида автоматически обнимают ее. Эрика на это не рассчитывала.

«Дура, какая же я дура со своей инициативой…» – пытается разболтать себя в чувстве вины, но спине становится горячо, руки смелеют и решаются прикоснуться к его запястьям. Держат. Руки Давида очень мягкие и теплые. Как сдобная булка из пекарни.

– Давид, а ты ведь только строишь из себя недоступного и холодного эгоиста. А на самом деле ты теплый и мягкий…

– Да, – соглашается Давид, – зато ты с виду доброжелательная, а вблизи колючка. Тебя отогревать и отогревать… Вся дрожишь. Замерзла?