Вам орден или наставник, что, в принципе, одно и то же, навязывает, что вы единственные, кто спасет человечество. Вы – жертвы, – настойчиво, но с ироничной улыбкой произнесла она, порождая во мне протест.
– У-у-у, смелая девочка. К сожалению, ты не единственная одаренная, которую ордену придется усмирять. Потребуется много сил, чтобы избежать его преследования.
– Я права, – простонала я, – права, потому что речь идет о моей жизни… о моей, и я думала, что я живу ради Бога, а я всего лишь марионетка в руках людей, которые прикрываются религией, – заплакала я.
– Значит, всей моей жизнью управляет кучка фанатиков и решает, в какой среде я должна воспитываться. И любить тоже они мне запрещают. Скажите, а? Что я еще не должна делать? Может, у меня есть должностная инструкция?
Зачем я тебе нужна такая? – спрашиваю я, показывая на себя. – Я тебя люблю, – легко ответил он, – со всеми твоими тараканами, проблемами мировоззрением и даром, я все еще тебя очень люблю, – на одном дыхании произносит он.