– Но люди могут убить вампира, – выдохнула я, не отводя от стоящего передо мной мужчины взгляда.

– Как и женщины могут убить мужчин. – На его бледных губах появилась дьявольская улыбка.

Стремительно развернувшись, князь продолжил свой путь по коридору. Я же осталась стоять на месте, слушая, как быстро колотится мое сердце.

Что со мной происходит? Я его так боюсь или…

– Чего застыла? Поспеши!

Очнувшись от размышлений, я догнала князя и Данияра, которые уже стояли перед открытой дверью.

– Милости прошу в мой кабинет. – Князь галантно пропустил меня вперед, в мрачную комнату с темной мебелью и готическими канделябрами. – Это твое рабочее место, – он кивнул на небольшой стол, который был расположен ближе к двери.

Сам князь прошел вглубь кабинета и опустился в кресло с высокой спинкой, стоящее за массивным письменным столом.

Я провела пальцем по столешнице своего рабочего места, медленно обошла его и села на скромный, но удобный стул. Передо мной лежал чистый лист бумаги и карандаш.

– Итак, твои обязанности. – Князь махнул рукой Данияру, давая понять, что тот может быть свободным. – Записывай.

Поклонившись, Данияр вышел из кабинета и закрыл за собой дверь.

Я положила муфту на край стола и, расстегнув пару верхних пуговиц пальто, взяла карандаш. В помещении было прохладно, поэтому я не рискнула снять верхнюю одежду.

– Во-первых, являться в главное управление по любому зову и передавать мне все, что тебе там скажут. Во-вторых, каждую неделю отчитываться городничему о нашей деятельности. В-третьих, …

– Помедленнее нельзя? – раздражённо воскликнула я. – Вы, может быть, и умеете невероятно быстро писать, но у меня такого навыка нет.

– У меня тоже его нет, – с легкой ноткой грусти заметил князь.

Я подняла голову и взглянула на него с интересом.

– А какой навык у вас есть, кроме того, что вы очень много знаете?

– Ну, я намного сильнее и быстрее любого смертного, имею богатый жизненный опыт, – принялся перечислять князь.

– А летать умеете? – поинтересовалась я.

– Летать? – Его темные брови взлетели вверх. – Нет, конечно.

– А превращаться в животных?

– Я тебе оборотень что ли? – рыкнул князь.

– А что, оборотни тоже существуют? – удивилась я, отложив в сторону карандаш и полностью сосредоточив свое внимание на князе.

– Существуют. Они живут стаями, но небольшими. У них нет такой развитой… – князь задумался над подходящим словом, – диаспоры, если так можно выразиться. Они сами по себе и не связаны людскими законами.

– А почему? Вели себя лучше? – усмехнулась я.

Князь мотнул головой.

– Просто их было в разы меньше. И никто не принимал их всерьез. Обычные шавки, которые только и могут, что брехать.

По тому, как пренебрежительно отзывался об оборотнях князь, я сделала вывод, что он их недолюбливает. Мне хотелось узнать причину этого, но в запасе было еще несколько вопросов, которые интересовали меня больше. И, пока князь без раздражения отвечал на мои вопросы, я не стала затягивать со следующим:

– Так что насчет навыков?

– А разве я тебе их не назвал?

– Такие навыки есть у всех вампиров – я видела, как быстро передвигается Данияр. Меня интересует, есть ли у вампиров навыки, присущие только определенным из них. Например, как талант писать стихи или петь?

Князь задумчиво потеребил черную ленту, которой были перевязаны его волосы.

– Есть такое, но не у всех. Например, Игнат может разговаривать через сны, если коснется того, с кем хочет установить контакт. А Полина – рыжеволосая девушка из приемной – может по желанию влюбить в себя любого мужчину.

У меня от удивления даже рот приоткрылся. Вот это способности!

– Данияр очень сильный. Сильнее любого вампира, что я знаю, – добавил князь. – Он голыми руками может стереть булыжники в порошок. Буквально.

– А у вас какой навык? – осторожно спросила я, даже не представляя, чем может обладать князь. Надеюсь, он не умеет читать мысли или что похуже…

Некоторое время князь молчал, будто бы размышляя, стоит ли отвечать на мой вопрос. В ожидании ответа я взяла карандаш и принялась нервно крутить его в руке.

– Я умею видеть ауры, – наконец ответил князь. – Это не такой уж полезный навык, однако, увидев цвет ауры стоящего передо мной, я могу понять, что он из себя представляет.

– А какого цвета моя аура? – спросила я, вспомнив подслушанный разговор.

– Серебристая.

– И что это значит?

– Понятия не имею, – пожал плечами князь. – Цвет твоей ауры редкий, и я мало чего о нем знаю.

– То есть, я такая одна? Серебристая? – Значительно расслабившись за разговором, я немного ссутулилась и подперла голову правой рукой.

– Почти.

– Значит, ты уже встречал такого, как я? – Я старательно подводила князя к тому, чтобы он наконец сказал мне, что у нас с ним одинаковые ауры.

– Да.

– И кто это?

– Не важно, – махнул рукой князь.

– А твоя аура какая? Или ты ее не видишь?

– Не вижу, – соврал князь и поспешно сменил тему: – Угадаешь, какого цвета аура у Данияра?

Я разочарованно вздохнула и лениво предположила:

– Черная? Серая? Темно-синяя?

Коварная ухмылка появилась на лице князя.

– Розовая.

– Что? Розовая? – воскликнула я.

Князь прикрыл глаза и кивнул.

– И что это значит?

– То, что у него мягкий и покладистый характер. Он добродушен, умет нежно любить и наслаждаться каждой мелочью. На мир он смотрит позитивным взглядом и готов помочь каждому нуждающемуся.

– А по нему не скажешь…– задумчиво произнесла я. – Как-то это описание не вяжется с вампирами.

– По-твоему мы все кровожадные чудовища? Запомни, девочка: не все монстры имеют клыки, и не у всех людей есть сердце.

Ухмылка сошла с лица князя. Теперь он смотрел на меня с нескрываемым презрением, поэтому я, пожалев о сказанном, поспешила оправдаться.

– Я имела ввиду, что у вас у всех мрачный облик и вы пьете кровь людей…

– Это крайняя необходимость. Без нее мы умрем. Причем некоторые из нас не просто умрут, а станут проклятыми душами, которые никогда не смогут обрести покой. Если бы меня не пугала подобная участь, я бы давно прекратил свое существование, но хуже вечной жизни во тьме и жажды крови только вечные душевные муки без надежды на покой.

Князь говорил с такой печалью в голосе, что у меня даже стало тяжело на душе. Я невольно прижала ладонь к груди и медленно выдохнула. И почему меня волнует его судьба? Плевать я должна на то, что ему после смерти светят мучения.

Кашлянув, я отвела взгляд от князя и сосредоточилась на написанных карандашом строках, в которых содержались мои обязанности.

– Значит, пить кровь людей вам не по душе, – сделала вывод я, пытаясь не думать о судьбе того, кто назвал меня своей рабыней.

– Не по душе, – кивнул князь.

– Тогда пейте кровь животных.

– А ты тогда перестань есть мясо и переходи на одни овощи.

Я вскинула на него непонимающий взгляд.

– Кровь животного насыщает вампира всего на пару часов, а после жажда снова возвращается. Это как если ты будешь есть одни только овощи, – пояснил князь.

– А-а, – понимающе протянула я. – Но… но ведь держать людей в тех подвалах, да еще и на цепях – это совсем не по-человечески.

– А мы и не люди вовсе, – оскалился князь, демонстрируя мне свои острые клыки.

От его жутковатого вида я невольно вжала голову в шею, чем рассмешила князя.

– Но по закону вам нельзя убивать людей!

– Нельзя, конечно. И мы не убиваем. А что до того, что было на суде – это крайний случай, требующий наказания. Как бы ни был силен голод, людей убивать нельзя. Володин был нестабилен. Он женился на смертной и, не выдержав, укусил ее. Не смог вовремя остановиться, и бедная женщина умерла. Однако эта жертва не образумила его. Он озверел и вышел на охоту. Такое случается редко, но все же имеет место быть. К сожалению. – Князь повернулся к окну с раздвинутыми в стороны шторами, и посмотрел на освещенную фонарем опустевшую улицу.

– Неужели так сложно вовремя остановиться? – прошептала я, пораженная рассказом князя.

– Кому-то сложно, кому-то нет. Все зависит от характера и выносливости, которые, опять же, можно определить по ауре. У Володина она была серо-зеленой, и я ждал от него подобного срыва, поэтому запретил отношения со смертными. Однако он меня не послушал, и вот результат. Нельзя допускать отношений вампира с человеком, как и нельзя допускать того, чтобы вампир питался старым способом – через укус. Первое запиши себе и подчеркни несколько раз.

Я послушно выполнила то, что он сказал.

– Вы поэтому режете людям вены и сливаете кровь? Чтобы не сорваться?

– Отчасти. Кроме пробуждения инстинкта охотника укусы несут еще одну неприятность – вампир и человек в этот момент могут увидеть прошлое друг друга. Это тоже может стать причиной убийства последнего, ибо не всем приятно, когда вскрывается его подноготная.

– То есть, если вы меня укусите, то я смогу увидеть ваше прошлое, а вы – мое?

Князь кивнул, не сводя взгляда с улицы за окном.

– Занимательно, – пробормотала я, про себя отметив, что прошлое князя меня очень даже интересует, а не должно бы!

– Даже не думай, я тебя кусать не собираюсь. По крайней мере пока.

– Тогда, может быть, сами скажете, как вы стали вампиром? Или вы таким родились? – Любопытно, сколько еще князю хватит терпения отвечать на мои вопросы.

– Стал, конечно. Вампирами не рождаются. Такие как мы не могут давать потомство, потому что наши тела мертвы. Как я уже говорил, у нас даже сердце не бьется, и кожа холодная. – Князь поднес к лицу свою бледную ладонь, рассмотрел ее так, будто никогда до этого не видел, и вернул на ручку кресла. – Существует два способа обращения: силой ведьмы и через обмен кровью. Первый самый редкий. Те, кого обращает ведьма, сильнее и выносливее, однако после смерти их души не могут упокоиться без должного… ритуала. А провести его весьма и весьма затруднительно.

– И вы как раз из тех, кто был обращен ведьмой? – предположила я, рассматривая точеный профиль князя.

– Да.

– Но разве вы хотите умереть? Неужели вам надоело жить и видеть, как меняется и развивается мир?

– Развитие? – горько усмехнулся князь. – Я вижу только разрушение, алчность и жестокость. Я устал от всего этого и хочу обрести покой. Мне следовало принять свою смерть восемь веков назад, но я решил отомстить, и вот к чему меня привела моя месть: к скуке и усталости.

Вздохнув, князь хлопнул в ладоши и поднялся с кресла. Я невольно последовала его примеру и тоже подскочила. Заметив это, он ухмыльнулся краешком губ и произнес:

– Довольно разговоров! Тебе предстоит много работы.