Глава 2
Остров Трувера

Полуденное солнце усердно припекало прогуливающихся по палубе людей, и они, не выдержав его жарких объятий, спешили укрыться в каютах. Никто не отвлекал разговорами Яна и Баюра, и они вдвоём наслаждались захватывающей дух безбрежностью морского простора. Полуостров Арканти давно скрылся из виду, и три белоснежные яхты, разрезая упругие волны, устремились в открытое море. Впереди – «Сантина», а следом за ней на расстоянии – «Принц Ди» и «Корса».

Баюр развалился в шезлонге и, закрыв глаза, подставил лицо солнцу. Ян, облокотившись на поручень, смотрел на оставляемую яхтой дорогу, словно распаханную плугом и отваливающую взрезанные пласты по обе стороны, расплёскивающиеся волнами. Судёнышко тряхнуло, он оторвался от созерцания пенящихся бурунов, оглянулся:

– Баюр, ты не боишься морской болезни?

– А что это? – лениво улыбнулся тот, не открывая глаз.

– Понятно, – хмыкнул Ян. – А вот наш Артур мается.

– Да что ты? – удивление мгновенно стряхнуло сонливость. Волхв выпрямился, оторвавшись от прогнутой спинки шезлонга: – А зачем же он завёл себе яхту?

– Красиво. И престижно. Может он позволить себе невинное тщеславное удовольствие?

– Удовольствие зеленеть, запершись в каюте? – уточнил приятель, не оценив сомнительного честолюбия, требующего принесения себя в жертву.

– В дальние путешествия он отправляется редко. А лёгкие прогулки у берегов Латура не вызывают тошноты.

Облокотившись на леерное ограждение рядом с Яном, Баюр глядел в морскую даль и улыбался:

– Давненько я не выходил в открытое море.

– Бывал в плавании? – как многого он не знает о своём друге. А ведь как, должно быть, богата его биография! – Расскажешь?

– Как-нибудь. В другой раз.

Из кокпита один за другим показались доктор Карлайль и латурец Хорест Трувер, невысокий, но плечистый и крепкий, который держал в руках развёрнутую карту и что-то быстро говорил. Ян, глядя на него, подумал, что, не зная его как учёного, он легко принял бы Трувера за бывалого матроса. Сходство довершали короткая густая бородка на широком круглом лице и неизменная трубка, которая, если не попыхивала у него в зубах, то торчала из нагрудного кармана.

– Ян, – обрадовался Карлайль, – как хорошо, что мы вас нашли. Вот коллега утверждает, что вечером мы подойдём к острову с юго-восточной стороны, где можно сойти на берег для ночёвки. Однако на карте в этом месте нет островов. Что вы на это скажете?

Ян с Баюром расправили карту и рассматривали указанный квадрат, а Трувер нетерпеливо постучал пальцем в нарисованное море и пояснил:

– Вот здесь. Не отмечен почему-то. Может быть, слишком мал для карты. А нам – в самый раз. Отдохнём, на костре моллюсков пожарим. А утром снова в путь.

– Вы что-то напутали, Хорест, – не унимался Карлайль. – Что вы можете понимать в морских картах?

– Я видел его! – уязвлено воскликнул Трувер, словно его, учёного, обвинили в подтасовке экспериментальных данных. – Когда плыли в Арканти! Песок, редкие кустики. Удобная швартовка.

– Пустой разговор, – остановил спор Баюр. – Надо спросить у капитана.

Все головы повернулись к рубке. Там, за стеклом иллюминатора, строгий и подтянутый, почти аристократичный капитан Молинер спокойно стоял, слушая старпома, который резко взмахивал одной рукой, указывая на юг, другой держал румпель. Капитан кивнул, коротко что-то ответил и спустился по лестнице в каюту.

– Старпом в рубке, – Труверу было досадно, что ему не поверили. – Уж он-то не может не знать про остров.

Старпом, увидев делегацию, поднимающуюся к нему в рубку, сделал суровое лицо, сверяя курс по компасу, всем видом показывая, как тяжела и ответственна его вахта. Этот морской волк ещё помнил, как нёс боевую службу на настоящем военном корабле, пока его не списали на сушу по возрасту и он вынужден был довольствоваться наймом на мелкие судёнышки частных владельцев. Однако доктор Карлайль, не замечая напускной угрюмости и начальственной важности, по-домашнему просто и радушно приветствовал его и, показывая свою карту, снова усомнился в существовании острова Хореста Трувера. Старпом усмехнулся, отвёл рукой, похожей на клешню глубоководного краба, сухопутную карту, хрюкнул: «Детские шалости!» – и гордо достал свою, а вернее, капитанскую:

– Морская. Здесь всё, что может встретиться. Без фантазий.

Головы учёных тут же склонились над картой, которую без подготовки прочесть оказалось не просто. Обилие цифр и линий разного цвета, которые, видимо, обозначали глубины и течения, сначала сбивало с толку, пока не догадались сравнить очертания береговых линий с простой и понятной «сухопутной» картой.

– Здесь тоже нет! – торжествовал Карлайль, словно доказал научную гипотезу на учёном совете.

– А вы, – обратился Трувер к старпому, – разве не видели этот остров?

Забыв о своей важности, тот поскрёб в затылке:

– А ведь и правда, видел… Значения не придал.

– Вот! А я что говорил! – пришла очередь Трувера торжествовать. – Ведь не приснился же он мне!

– Но ведь на карте… – растерянно бормотал Карлайль. – Даже морской…

– Когда она составлена! – многоопытно отмахнулся морской волк. – Острова появляются и исчезают. Мир не застыл на месте. Реки меняют русла, горы – очертания. А в море сюрпризов – не счесть!

– Как скоро мы его увидим? – Баюр спрашивал старпома, но смотрел почему-то на Яна. И лицо его было серьёзным.

Клешня краба поднялась ко лбу, загораживая солнце, а её обладатель сощурился в морскую даль, что-то прикинул в уме, крякнул, потом сказал:

– Точно не определить. Координаты острова не снимали…

– По моим расчетам – ещё засветло, – не вытерпел ожидания Трувер, про которого как-то забыли, задвинув на задний план, хотя честь открытия принадлежала именно ему, и он ревниво напомнил о себе.

Моряк посмотрел на него с любопытством:

– Хотите стать на якорь?

– И переночевать на острове, – подтвердил Хорест. – Думаю, капитан возражать не будет.

– А «Принц Ди» и «Корса»?

– Места хватит всем, – щедро пригласил учёный. И поспешно добавил с улыбкой: – Если они захотят присоединиться, – в том, что кто-то может отказаться от заманчивого приключения, у него даже мысли не возникло.

Ян шагнул к Баюру и сказал чуть слышно:

– Не смотри на меня так выразительно. Я помню. Карта на Мёртвом озере…

– Может, кристалл указывал именно на этот остров?

– Знать бы ещё, что значит тот его фонтанчик.

– Скоро узнаем.

Пока решался вопрос о ночёвке на острове с визитом к капитану, с рассуждениями и спорами, а больше всего – с любопытством и азартом первооткрывателей, Ян и Баюр, которые не проявили организаторской активности, отправились навестить Бартоломео. За короткое время знакомства они успели найти общий язык с латурским учёным, который сразу воспылал к ним симпатией и сам предложил перейти на ты. Все трое проделали это легко, ибо Артур оказался в общении простым и доброжелательным.

В полумраке каюты, дверь которой была не заперта и чуть скрипнула, пропуская незваных гостей (которые, кстати, не удосужились постучать и вошли как к себе домой), на койке лежало измученное приступами тело. Оно повернуло голову на скрип, давясь дежурным приветствием:

– Добро пожаловать к умирающему…

Разглядело ли оно вошедших или всех так встречало, друзья не поняли. Да на сей момент такие подробности были не актуальны. Уж больно жалкое зрелище представлял собою совсем недавно пышущий здоровьем румяный колобок.

– Рановато собрался, – усмехнулся Баюр, прямиком направляясь к койке. – Сейчас поставим тебя на ноги. Пропустить такое событие, как открытие новой земли, тебе, учёному, непростительно. Потом придётся корить себя всю жизнь!

– Что ты собрался со мной делать? – забеспокоился Бартоломео. – Уже все таблетки сожрал, без толку!

– Лежи тихо, Артур. Закрой глаза, думай о приятном, – волхв опустился на край постели, его проворные пальцы стали расстёгивать на груди страдальца рубашку.

– Ты что, гипнотизёр по совместительству?

– А тебе известно, дорогой мой, что Хорест Трувер в данный момент занимается открытием острова, которого нет ни на одной карте?

– Авантюрист, – со свистом выдохнул толстяк. – Ему бы пиратом родиться, завоевателем каким-нить…

– Смейся-смейся. Но «Сантина» скоро пристанет к неизвестному необитаемому (предположительно!) острову. И ты должен первым сойти на берег. Иль ты не вожак своей учёной стаи?

– Вожак, – вздохнул Бартоломео. Он лежал с закрытыми глазами и чувствовал, как Баюр, откинув полы его рубахи, положил что-то на грудь, как прохладными ладонями выглаживал круги, разгоняя немощь, надавливал какие-то точки и снова вращал… И вдруг в голове прояснилось и он удивился затеянному разговору:

– Какой остров? – он приподнялся на локте и переводил взгляд со своего лекаря на ухмыляющегося Яна, который, как ассистент фокусника, заведовал реквизитом и посему приступил к застёгиванию рубашки, чтоб никто не обнаружил следов эксперимента на подопытном. – Очередной розыгрыш?

– Лежи-лежи, – парень с заботливостью сестры милосердия наклонился над ним и устроил его голову, словно кукольную, на прежнее место.

– Да вы никак отпеваете меня! Сложили мои останки в койку, как в гроб…

– Это ты умирать собрался, – напомнил Баюр, – а мы пришли подлечить тебя.

– А чего меня лечить? – возмущённо возопил «умирающий». – Я совершенно здоров! – и, опомнившись, сунул под рубашку руку, зашарил. Предмет, который только что лежал на груди и будто очищал задымлённое дыхание, глушил подкатывающую дурноту, собирал в кучку рассеянное внимание и фокусировал взгляд на конкретных предметах, исчез. – Еда! – Бартоломео вскочил и бросился к холодильнику. – Как давно я не ел!

Ян открыл иллюминатор:

– Солнце садится, – и, взглянув на «больного», рассмеялся: – Тарелку не проглоти.

– Вот умру ш голоду, – вгрызался в холодную курицу Бартоломео, хрустя прожаренным крылышком, – пропадёче беж меня! Кого вышаживать первым на оштроф штанете? Кштати, што жа оштроф?

– Насыщайся. Время терпит.

В открытый иллюминатор ворвался топот ног по палубе и крики:

– Вон! Смотрите! Вон мой остров!

– Трувер! – Бартоломео вскочил и вылетел за дверь, Ян с Баюром метнулись следом.

У борта яхты столпились учёные и моряки. Друзья, налетев на них и затормозив, тоже вперились взглядами в видневшуюся в полумиле от яхты пустынную желтоватую полоску земли. Несмотря на все шуточки в её адрес, на неказистый вид нежданно-негаданно явившегося островка, на всех лицах застыло восторженно-потрясённое изумление, которое через несколько мгновений уступило место ликованию и горячим обсуждениям, оценивающим перспективы высадки. Бартоломео, проникшись торжественностью момента, а заодно вспомнив свою руководящую роль, начал вдохновенно витийствовать:

– Это будет величайшим открытием! Наше Географическое общество позеленеет от зависти, как их паршивая ящерка! – латурцы понятливо заулыбались, вспомнив герб-эмблему Общества: глобус и бесхребетно изогнутое зелёное пресмыкающееся, то ли бегущее по шару, то ли со страху вцепившееся в него, чтобы не упасть. – Мы назовём его Остров Трувера! – Артур с чувством тряс руку сияющего коллеги. Хорест застеснялся, опустив голову, лицо его разрумянилось, но глаза из-под густых бровей горделиво посверкивали на обступивших со всех сторон товарищей и соперников по разрабатываемым золотоносным жилам в граните науки. – Только не вздумайте переметнуться из академии в путешественники! – шутливо пригрозил вожак учёной стаи. – Я не отпускаю!

На лице доктора Карлайля застыла маска удивления. Он не мигая изучал пышущее энергией и излучающее бурлящую жизнерадостность лицо воскресшего коллеги. Не далее часа назад он имел возможность убедиться в самом плачевном его состоянии:

– Как вы себя чувствуете, Артур?

– Превосходно.