Глава 2

Я не взяла этот чёртов свёрток. Вообще ничего не сказала. Просто развернулась, цокнула каблуками и зашагала прочь. Было такое чувство, будто меня с ног до головы облили дешёвым майонезом и кетчупом. Спиной я ощущала его насмешливый взгляд. И эти смешки в очереди… О, как же они меня бесили!

Я влетела в свою лабораторию. В мою белую, чистую, почти больничную палату, где всё всегда лежало строго на своих местах. Первым делом бросилась к раковине. Я тёрла руки антибактериальным мылом так сильно, словно пыталась стереть отпечатки пальцев. Потом щедро плеснула на ладони спирта. Кожу тут же стянуло, но это не помогло. Мне всё равно казалось, что запах этой дурацкой улицы, пропитанный дешёвым пережаренным жиром, въелся прямо в меня. Запах жареного мяса, каких-то агрессивных специй и… его наглой, широкой улыбки. Да, мне казалось, что у его улыбки тоже есть свой противный запах.

Моя работа полностью встала. Я должна была закончить «Аромат власти и песков времени» для одного очень важного и богатого клиента, но не могла сосредоточиться. Какая там вообще власть? Это настоящая катастрофа.

Но я – Ева Левицкая. Я не сдаюсь просто так. Этот наглый уличный поварёнок решил объявить мне войну на моей территории? Ну держись. Только я не буду махать кулаками или ругаться на площади, как базарная торговка. Мой удар будет изящным и технологичным. Я просто выдавлю этот плебейский запах своим, совершенным. Пусть он там в своём вагончике задохнётся от моей высокой парфюмерии!

План созрел в голове за секунду. Я подошла к углу лаборатории, где стояли мои промышленные диффузоры. Это вам не домашние увлажнители воздуха из магазина бытовой техники. Это огромные, мощные аппараты. Если включить их на полную мощность, они могут за час ароматизировать целый торговый центр. Обычно я брала их на большие презентации.

Я открыла свой шкаф с самыми дорогими и редкими компонентами. Мой взгляд хищно бегал по ровным рядам стеклянных флаконов. Что бы такое выбрать? Нужно что-то резкое. Чтобы ни одной тёплой нотки. Чтобы напрочь убить его лук и жир.

Выбор пал на три компонента. Сначала я взяла большую стеклянную банку с абсолютом лимонной вербены. Она пахнет не просто вкусным лимончиком, а такой ядрёной чистотой, от которой аж в носу щекочет. Вторым номером пошел запах грозы и стерильной операционной. Третий флакон – концентрат с запахом мокрых камней и морской соли. Представьте пляж глубокой осенью, где нет вообще никакой жизни.

Я назвала эту смесь «Стерильность». Звучало как суровый приговор. Надела свежие перчатки, аккуратно отмерила жидкости и залила их в резервуары диффузоров. Выкрутила реле мощности на самый максимум. Затем повернула трубы так, чтобы пар дул прямо в вентиляционную решётку.

– Ну давай, Роман, – злорадно прошептала я и с силой нажала на кнопку запуска. – Посмотрим, как тебе понравится моя стряпня.

Аппараты тихо загудели. Из толстых трубок вырвались плотные белые струи пара. Воздух в лаборатории мгновенно стал холодным. Сначала по носу ударила резкая нота вербены, от которой даже глаза немного заслезились. Потом накатила ледяная соль. Через пару минут здесь пахло так, словно санитары вымыли всё хлоркой, а потом открыли настежь окно в сильную метель.

Я уселась в своё рабочее кресло. Чувствовала себя великим полководцем, который только что выиграл битву. Я прямо представляла, как этот Роман сейчас чихает, трёт нос и не понимает, почему его мясо вдруг пахнет больницей. Я победила.

Но моя радость длилась от силы минут десять. Вдруг я почувствовала, что мой идеальный аромат начал меняться. В нём появилась какая-то сладковатая, тошнотворная примесь.

Я принюхалась и брезгливо скривилась. Ну конечно! Снизу по вентиляции всё ещё тянуло его дурацкой шаурмой. И теперь этот запах встретился с моей «Стерильностью». То, что получилось в итоге, было просто ужасно.

Это было похоже на то, как если бы в дорогой лимонад со льдом кинули кусок горячего бараньего сала. Моя чистейшая вербена слилась с жареным луком и стала пахнуть как самое дешёвое средство для мытья унитазов. А морская соль… Боже мой! Соль и его специи вместе дали такой эффект, будто на берегу сгнила огромная гора водорослей.

Я создала настоящего ольфакторного монстра. Саму себя загнала в газовую камеру. Тут дверь лаборатории тихонько скрипнула. В образовавшуюся щель просунулась кудрявая голова моей ассистентки Лены. Она смешно сморщила свой веснушчатый нос и зажала рот ладонью.

– Ева Андреевна… – пропищала она сдавленным голосом. – А что это у нас так странно пахнет? Бухгалтерия обрывает телефоны.

Я посмотрела на неё самым страшным взглядом, на который только была способна.

– Вон отсюда! – рявкнула я.

Лена тут же захлопнула дверь с той стороны. А я осталась одна. Голова гудела всё сильнее. Во рту стоял мерзкий привкус горелой пластмассы и жира. Самое ужасное, что в этот момент мне захотелось просто вдохнуть нормальный запах его дурацкой шаурмы. Без моей вербены.

Я вскочила, подбежала к диффузорам и резко выдернула шнуры из розеток. Аппараты затихли. Я стояла посреди комнаты и отчётливо понимала, что с треском проиграла. Хотела наказать его, а в итоге отравила половину своего офиса. А из вентиляции снова, ровно и спокойно, потянуло жареным мясом. И этот простой запах казался насмешкой. Он победил меня.

Я плюхнулась обратно на стул. Моя лаборатория теперь казалась мне местом моего великого позора. Воздух всё ещё пах моей глупостью. Я попыталась хоть как-то отвлечься. Взяла тряпку, намочила её спиртом и стала с силой тереть свой рабочий стол, хотя он и так блестел от чистоты. Тёрла стекло и думала: какая же я идиотка. Решила бороться с уличным поваром с помощью освежителя воздуха.

Тихий стук в дверь прервал мои страдания.

– Входи уже, – крикнула я, продолжая остервенело скрести стол.

Дверь открылась, и снова появилась Лена. На этот раз она смотрела на меня так, будто я могла в неё чем-нибудь тяжёлым кинуть. В руках она очень осторожно держала обычный бумажный пакет.

– Ева Андреевна, простите, – пробормотала она, переминаясь с ноги на ногу. – Вам тут просили передать.

Я перестала тереть стол и удивлённо подняла брови.

– Передать? Мне? Если это маркетологи опять прислали извинительные капкейки, выбрось их. Я не буду это есть.

– Нет, это не они, – Лена бочком зашла в кабинет и кивнула в сторону окна, за которым стоял тот самый фургон. – Это… снизу.

У меня внутри всё перевернулось. Снизу? От него? Он что, издевается? Решил прислать мне счёт за моральный ущерб его забегаловке?

– Там курьер принёс, – Лена сделала ещё два шага. – Сказал, что это лично для «дамы из стеклянной башни». Так и сказал, честное слово.

«Дама из стеклянной башни». Ну надо же, какой дешёвый романтик нашёлся в фудтраке. Я молча вытянула руку в резиновой перчатке. Лена быстро подбежала, поставила пакет на самый край моего стола и пулей вылетела в коридор, плотно закрыв за собой дверь.

Я посмотрела на пакет. Обычный коричневый крафт. На боку уже расплылось круглое масляное пятно. Выглядело это ужасно дёшево и неопрятно. Я даже поморщилась. Этот варвар специально выбрал такую вульгарную упаковку, чтобы позлить меня?

Но моё любопытство оказалось сильнее брезгливости. Я стянула перчатки, глубоко вздохнула и заглянула внутрь. Там лежал плотный свёрток, завёрнутый в простую пищевую фольгу. Он был ещё горячим. К фольге был прикреплён скрепкой оторванный листок в клеточку. Я осторожно сняла его двумя пальцами и развернула. На бумаге крупным, размашистым почерком было написано всего несколько слов:

«От плохого настроения. Проверено!»

Я перечитала эту фразу раз пять. Ждала подвоха. Искала скрытый сарказм или ядовитую издёвку. Но их не было. Просто глупая, смешная и очень прямолинейная записка.

Мои руки сами потянулись к свёртку, вопреки здравому смыслу. Я начала медленно разворачивать фольгу. Она очень громко шуршала, разрушая тишину кабинета. И вот показался он. Золотистый, поджаристый рулон тонкого лаваша.

Я наклонилась и принюхалась. И внезапно просто зависла. Это пахло… не как уличная дешёвка. Совсем не так, как та вонь, с которой я воевала час назад. Я закрыла глаза и начала невольно раскладывать аромат на ноты, как привыкла делать со своими духами.

Так, что тут у нас… Курица, да. Но она явно мариновалась в чём-то сложном. Я чётко уловила сушёный тимьян и лёгкую, свежую веточку розмарина. Дальше шла яркая зелёная нота – свежая кинза. Потом сладковатый, тёплый запах запечённых помидоров. И соус. Он пах сливками и чесноком, но там пряталось что-то ещё. Что-то очень уютное и домашнее. Мускатный орех? Серьёзно? Этот парень в грязном фартуке добавляет в свой соус мускатный орех?

Я открыла глаза и уставилась на шаурму. Мой профессиональный мозг парфюмера бастовал. Это не должно было пахнуть так гармонично и аппетитно. Но оно пахло. И в эту самую секунду мой пустой желудок так громко и протяжно заурчал, что я испугалась, как бы Лена за дверью не услышала этот позор.