Цитаты из книг автора «Ли Бардуго»

Когда я не страдала от рук Багры или Боткина, то сидела в библиотеке, проглядывая книги по теории гришей. Мне казалось, что я понимала основы их деяний. «Наших деяний», – поправила я себя. Все в мире можно разделить на одинаковые маленькие кусочки. То, что казалось волшебством, на самом деле было манипуляциями гришей над материей на самых низших уровнях. Мария не делала огонь из ничего. Она призывала горючие элементы в воздухе вокруг нас и нуждалась в кремне, чтобы сотворить искру, которая разожжет пламя. Сталь гришей была сотворена не магией, а талантом фабрикаторов, которые не нуждались в тепле или грубых инструментах, чтобы манипулировать металлом. Но если я и понимала, что мы делали, то в способе исполнения сомневалась. Фундаментальным принципом Малой науки был постулат «подобное притягивает подобное», но дальше все было сложно. «Одинаковость» делала все подобным. «Этовость» делала все разным. Одинаковость была связью гриша с миром, но этовость давала им родство с чем-то вроде воздуха, крови или, в моем случае, со светом. Где-то на этом этапе моя голова начинала идти кругом. Одно мне бросилось в глаза: слово, которым философы описывали людей без дара гриша: «отказники» – «покинутые». Синоним к слову «сирота».

– Огонь поглощает древесину, оставляя лишь пепел. Огонь – сила. Но сила гриша работает иначе. – И как же? – Использование силы делает нас сильнее. Она подпитывает нас, а не поглощает. Большинство гришей проживают долгую жизнь. – Но не сто двадцать лет. – Нет, – признал он. – Длина жизни гриша пропорциональна его или ее силе. Чем больше сила, тем длиннее жизнь. А когда есть усилитель… – он замолк и пожал плечами. – А ты живой усилитель. Как медведь Ивана.

– Сколько тебе лет? Он оглянулся на меня озадаченный. – Точно не знаю. – Как ты можешь не знать?

Я плотнее запахнула кафтан, внезапно почувствовав холод. Вспомнилась уверенность, которая наполнила меня при прикосновении Дарклинга, и это странно знакомое волнение зова, звучащего внутри меня, требующего ответа. Это было пугающе, но и волнующе. В тот момент все мои сомнения и страхи затмила абсолютная уверенность. Я была никем, беженкой из безымянной деревни, тощей и неуклюжей девчонкой, в одиночестве мчащейся сквозь сгущающуюся тьму. Но когда Дарклинг сжал свои пальцы вокруг моего запястья, я почувствовала себя другой, кем-то значительным. Я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться, попыталась вспомнить то чувство уверенности, чтобы обрести такую надежную и безупречную мощь наяву. Но ничего не произошло.

– Видите ли, каждый человек – это сейф, хранилище тайн и стремлений.

Ничто не учит быстрее, чем пара выстрелов, нацеленных на тебя»

Наконец-то хоть щепотка удачи! У Каза не было трости. У Джеспера не было револьверов. У Инеж не было кинжалов. Но, по крайней мере, к ней вернулись ее волшебные тапочки

Может, это вас не должно существовать, Хельвар? Такие слабые и хрупкие, с короткими жизнями и жалкими предрассудками. Вы поклоняетесь древесным феям и ледяным духам, которых никогда даже не видели, но стоит вам показать реальную силу, как вы пытаетесь искоренить ее.

Каз не услышал шагов Инеж, просто почувствовал, что она рядом, стоит у разрушенных колонн белого мраморного мавзолея. Ей где-то удалось раздобыть мыло, чтобы помыться, и запах сырых комнат «Эйл Комеди» – этот слабый намек на сено и грим, – исчез. Ее черные волосы блестели в лунном свете, уже аккуратно собранные в пучок на шее. Девушка стояла так неподвижно, что ее легко можно было спутать с одним из кладбищенских каменных стражей. – Зачем нам сетка, Каз? Да, зачем им сетка? Зачем прибегать к методам, которые усложнят спланированное им нападение на силосные башни и вдвое увеличат вероятность, что их раскроют? Я не вынесу, если ты упадешь. – Я только что прошел через большие трудности, чтобы вернуть своего паука. И сделал это не для того, чтобы ты размозжила свой череп на следующий же день. – Ты защищаешь свои инвестиции, – ответила она, и ее голос звучал почти смиренно. – Верно. – И ты уплываешь с острова. Его должно больше обеспокоить, что она может угадать его следующий шаг. – Ротти сказал, что старик становится нервным. Мне нужно пригладить его перышки. Пер Хаскель по-прежнему являлся лидером Отбросов, и Каз знал, что ему нравится эта должность, но не работа, которая шла к ней в довесок. Поскольку Каз так долго отсутствовал, дела банды пошли на спад. Кроме того, когда Хаскель становился дерганым, то любил делать что-то глупое, просто чтобы напомнить людям, кто здесь главный. – Нам стоит приглядывать за домом Ван Эка, – сказала Инеж. – Я позабочусь об этом. – Он увеличит свою охрану. – Остальное осталось невысказанным. Никто не подходил лучше, чтобы проскользнуть мимо защиты Ван Эка, чем Призрак. Ему следовало бы сказать, чтобы она отдохнула, что он справится со слежкой в одиночку. Вместо этого Каз кивнул и направился к одной из гондол, спрятанных в ивах, игнорируя облегчение, которое он почувствовал, когда Инеж последовала за ним. После шумной дневной передряги каналы казались более тихими, чем обычно, а вода – неестественно неподвижной. – Как думаешь, Западный Обруч успел оправиться к сегодняшней

Каждое утро Матиас жаловался, что ее невозможно разбудить. – Будто мертвяка пытаюсь воскресить! – Мертвяку нужно еще пять минут