Цитаты из книг автора «Ли Бардуго»

на нее твердо, уверенно, и в его словах эхом звучал голос ее матери. – Мы жестокие существа и всегда были жестокими. Если мы не можем жить в мире, дай нам по крайней мере шанс на красивую смерть. – Диана, – позвала Алия в отчаянии. И Диана поняла, что она молит ее о смерти; что, несмотря на свой страх, Алия скорее умрет, чем согласится жить в мире Джейсона. В этом была отвага. В этом было величие. Диана была не про

И что он делает, каждый раз хлопая себя по карманам пальто? Естественно, рассказывает каждому вору в Обруче, где именно спрятаны денежки. – Святые, – буркнула Нина. – Я, наверное, тоже так делала. – Все так делают, – кивнула Инеж. Джеспер поднял бровь. – Не все. – Только потому, что твой кошелек всегда пуст, – парировала Нина. – Ты злая. – Я реалистка. – Реальность нужна только тем, у кого убогая фантазия, – отмахнулся Джеспер.

– Фьерданский на школьном уровне, не так ли? Могу поспорить, твой фьерданский так же хорош, как мой ослиный! – Похоже, ослиный это твой родной язык, – пробормотал Уайлен.

Ты даже пытаться перестала! – кричала она. – Ждешь, что какой-то волшебный олень спасет тебя? Надеешься на симпатичное ожерелье? С тем же успехом можешь ждать, когда единорог положит голову тебе на колени, глупое создание!

– Как поживаешь, Алина? – Хорошо, – удалось выдавить мне. – Хорошо ей! – проревела Багра. – Ей хорошо! Она и коридор осветить не может, но у нее все хорошо!

– Почему ты принимаешь это так близко к сердцу? – А ты как думаешь? – Не знаю. Я всегда была красивой.

– Вороны запоминают человеческие лица. Они помнят тех, кто их кормил и кто проявлял доброту. А также тех, кто их обидел. – Серьезно? Он медленно кивнул. – Они не забывают. Птицы передают друг другу, за кем стоит приглядывать, а кого опасаться.

«Любой может стрелять, но не каждый умеет прицеливаться, – раздался голос матери в его голове. – Мы – зовы. Ты и я». Невозможно. Отсюда даже не видно Кювея – и никто не мог стрелять из-за угла. Но Джеспер хорошо знал схему церкви. Ему нужен прямой выстрел по проходу, где находится аукционный блок. В своем воображении он видел вторую пуговицу на рубашке Кювея. «Невозможно». У пули была лишь одна траектория. Но что, если ею можно управлять? «Не каждый умеет прицеливаться». – Джеспер? – позвала Инеж позади него. Он поднял ружье. Обычное огнестрельное оружие, но переделанное его руками. Внутри находился лишь один патрон – не смертельный, просто комок воска и резины. Если он промахнется, то нанесет кому-то сильную травму. Но если вообще не выстрелит, пострадают многие. «Вот черт, – подумал Джеспер, – может, если я не попаду в Кювея, то хотя бы выбью глаз Ван Эку». Он работал с оружейниками, изготавливал собственные боеприпасы. Знал свои пушки лучше, чем правила «Колеса фортуны». Джеспер сосредоточился на пуле, ощутил ее каждую деталь. Может, он ничем от нее не отличался. Просто патрон в гнезде барабана, который проводит всю жизнь в ожидании, когда ему покажут направление. «Любой может стрелять». – Инеж, – обратился он, – если у тебя припасена какая-то молитва для такого случая, самое время ее прочесть. Он выстрелил. Казалось, время замедлилось – он почувствовал отдачу ружья, неудержимый полет пули. Сосредоточил всю свою силу воли на восковом покрытии и потянул его влево. В ушах до сих пор звенело. Джеспер почувствовал, как пуля повернулась, представил нужную пуговицу – маленький кусочек дерева, держащийся на нитках. Это не дар, а проклятие. Но, если задуматься, жизнь Джеспера была полна благословений судьбы. Его папа. Мама. Инеж. Нина. Матиас, ведущий их через грязный канал. Каз – даже Каз, несмотря на все его недостатки и жестокость, дал ему дом и семью в Отбросах, когда Кеттердам был готов поглотить его целиком. И Уайлен. Уайлен, который понял задолго до Джеспера, что сила внутри него – тоже благословение. – Что ты сделал?! – изумленно спросила Инеж. Может, и ничего. Может, что-то невероятное. Джеспер никогда не мог устоять перед неравными шансами. Парень пожал плечами. – То же, что и всегда. Я выстрелил.

«Я ни о чем не жалею», – внезапно осознала сулийка. Она выбрала свободную жизнь убийцы, а не тихую смерть рабыни, и не видела в этом ничего постыдного. Она отправится к святым с чистой душой и надеждой, что они ее примут.

– Ты пролила королевскую кровь, – процедила Дуняша. – Хотя недостойна подобного дара! Инеж едва не прониклась к ней жалостью. Дуняша в самом деле считала себя наследницей Ланцовых, и, возможно, так оно и было. Разве не об этом мечтала каждая девочка? Что однажды она проснется и окажется принцессой? Или будет благословенна волшебными способностями и величайшим предназначением? Может, такие люди и существовали. Может, эта девушка – одна из них. Но как насчет всех остальных? Как насчет безродных и бесталанных, девочек-невидимок? Мы учимся держать голову так, словно на ней – корона. Мы учимся искать волшебство в обыденности. Вот как выживали обычные люди, не избранные, без королевской крови в жилах. Даже если мир ничего тебе не должен, ты все равно от него что-то требуешь. Инеж подняла бровь и медленно вытерла «королевскую» кровь об штаны.