Цитаты из книг автора «Лев Рубинштейн»

А если кто-нибудь и решится ответить, то ответы будут примерно такими: «Ты что, сам, что ли, не понимаешь?», «Сам-то как думаешь?», «Дурак ты, что ли, такие вещи спрашивать?». Или, допустим, «Кто не понял, тот поймет».

Та цельная картина мира, которую предлагают обществу и которую значительная часть общества с облегчением принимает, начинает расползаться по швам от любого вопроса.

тост “за успех нашего безнадежного дела”. Этот парадокс не был таким уж парадоксом, потому что все внутренне понимали, что дел не бывает безнадежных. Даже судебных дел.

В наши, скажем так, удивительные дни многие из нас почти разучились поражаться или ужасаться, застигнутые врасплох очередными новостями. Потому что каждая новая весть плотным снежным комом сваливается на голову, и мы, как умеем, увертываемся от нее, не успев толком осознать предыдущую. И это, конечно, плохо — это тревожный признак эмоционального оцепенения, блокирующего волю к сопротивлению. Похоже, что именно этого от нас и хотят.

«Требуйте свежую осетровую икру» при полном отсутствии не только свежей, но даже и не очень свежей, и не только осетровой, но и какой-либо другой икры.

Но в основном «требования» были иного, куда менее забавного свойства. В основном в разные годы отовсюду доносилось: «Требуем прекратить агрессию такой-то военщины против того-то и сего-то» или, несколько раньше: «Требуем смертной казни для бешеных троцкистских собак и убийц в белых халатах».

«Запретить критику» — это и само по себе хорошо звучит, а уж «запретить критику мифов»

Или представляется вполне уместным на манер издерганной трамвайной кондукторши времен моего детства истошно заорать на весь белый свет: «Эй ты! Куда прешь? Рай не резиновый!»

Да, Америка усердно и целенаправленно занимается развалом великой России, потому что заняться ей, в общем-то, больше и нечем.

Имеются в виду не новости-новости, а «новости» как особый летучий жанр ущербной, но по-своему знаменательной словесности.