Цитаты из книг автора «Лев Лурье»

В голодном Ленинграде антисоветские выступления были рождены не только отчаянием людей. Госбезопасность разоблачила несколько профашистских групп, которые ждали прихода немцев – составляли списки коммунистов, комсомольцев, евреев, писали листовки и воззвания. Одна из таких групп гордо называла себя «ЗИГ-ЗАГ». Что означало: «Защита интересов Германии, знамя Адольфа Гитлера».

Органы НКВД фиксировали стремительный рост опасных настроений. Ленинградцы постепенно поняли: город намертво отрезан, прорвать блокаду не удается. Ленинград стал огромной ловушкой, в которой большинству придется мучительно умереть. Угроза голодного бунта заставила органы НКВД приступить к решительным действиям. Осенью и зимой 1941-го по Ленинграду прокатилась волна арестов. Большинство задержанных обвинялись в пораженческой антисоветской агитации. Агентурные дела получали красноречивые названия: «Паникеры», «Нытики», «Клеветники». Людей арестовывали просто за разговоры. Даже двоих-троих недовольных органы считали контрреволюционной организацией. А приговоры для участников организации были суровые – 10 лет заключения или расстрел.

На Невском пятачке был случай замечательный. Один солдат или офицер прощался со своей ногой. Ему, когда наступали, взрывом отрезало ногу, осталось только немножко мякоти. Так он взял штык, отрезал ногу совсем, поцеловал ее, положил и завернул в шубу. Санитары к нему поползли. Немцы даже не стреляли, все были шокированы. Это был настоящий герой. Нашел в себе силы.

Леонид Говоров стал командующим фронтом будучи бывшим царским офицером и к тому же не являясь членом ВКП(б). Люди в Смольном считали: это непорядок. Член военного совета фронта, фактически руководитель Ленинграда Алексей Кузнецов лично собирал рекомендации о вступлении в партию нового комфронта. Партийное руководство не смущал даже тот факт, что Говоров в Ленинграде регулярно посещал Николо-Богоявленский собор, который в то время был кафедральным. (В Ленинграде во время блокады оставалось всего 10 действующих церквей.) И Говоров присутствовал на рождественских и пасхальных богослужениях.

Немцы старались выбрать для обстрелов время, когда на улицах было многолюдно, били по жилым кварталам и хорошо знали, куда били. Потом немецких артиллеристов допрашивали, что они чувствовали, когда обстреливали город? – Ничего особенного, они делали свою работу: профессионально, добросовестно и с удовольствием. Каждый выстрел сопровождался выкриком, типа: «Эх, посмотреть бы, как рушится квартал!», «Несколькими семьями меньше!», «Еще кучка трупов!».

Я знаком с военной историей, но не знаю другого района, где бы на таком узком участке, как в Невской Дубровке, полегло столько людей. Я где-то прочитал, что средняя продолжительность жизни у бойцов там была примерно 52 часа. В Книге Памяти в музее на Невской Дубровке зафиксированы 300 тысяч погибших[19]. Сейчас там работают поисковые отряды, и каждый сезон они находят все новые и новые жертвы тех времен.

Командующий группой армий «Север» фон Лееб не понимал, как выполнить приказ Гитлера. Ожидая капитуляции Ленинграда, он запрашивал командование, что делать с женщинами и детьми? Ответ был однозначен: «Тесно блокировать город и путем обстрела сравнять его с землей. Если будут заявлены просьбы о сдаче, они будут отвергнуты. В этой войне, которая ведется не на жизнь, а на смерть, нет заинтересованности в сохранении хотя бы части населения этого большого города».

Из речи Гитлера 16 сентября 1941 года: «Гнездо заразы – Петербург, из которого столь долго изливался яд в Балтийское море, должен исчезнуть с лица Земли».

В архиве ФСБ сохранилось лишь одно следственное дело вражеского ракетчика. Им оказался 16-летний ученик ремесленного училища Петр Самусенко. Согласно материалам следствия, Петр Самусенко признался: он пускал ракеты по заданию немецкого офицера. Но кроме признательных показаний, в деле нет вещественных и каких-либо других доказательств виновности. Следователи даже не потрудились обстоятельно проверить показания мальчишки. Взяли его при попытке перейти линию фронта. Он хотел вырваться из голодного города и уйти к родителям в Белоруссию. Допрашивали Самусенко по ночам и подолгу. Показания его с каждым допросом разительно менялись. Возможно, следователи просто заставили подростка дать признательные показания. В 1941-м трибунал осудил его на 10 лет и дальнейшая его судьба неизвестна. В наше время после рассмотрения материалов дела, прокуратура пришла к заключению: Петр Самусенко подлежит реабилитации.

Часть населения полагала, что город можно спасти, лишь сдав его неприятелю. Эту идею даже пришлось обсуждать в советской прессе. 25 сентября 1941 года газета «Ленинградская правда» напечатала необычайно смелую статью «Старые знакомые». В статье – разговор двух подруг: «Стоит ли сопротивляться? Не лучше ли шапку снять и милости ждать. Отдать город и спастись». Подруги, конечно, решили не сдаваться. «Возьмем винтовки – будем драться на улице». Вскоре в органы НКВД поступила информация – винтовки могут повернуться и против советской власти.