Глава 3. Первая дуэль

Буквы потанцевали над столом, пощелкали боками друг о дружку, сложились в сердечко, потом рассыпались снова и в конце концов выстроились в слова.

- Катя пошла носик попудрить, я дальше расскажу, - заговорил Василисин голос.

- Когда парни про двадцать третье прочитали, да еще на дворе их училища, странно переглянулись. Потом объяснили. У них в этот день тоже устраивается бал, только не маскарад, а просто – праздник по поводу присвоения офицерских званий. Легкий фуршет и, разумеется, танцы. Конечно, приглашаются родители, невесты, сестры, у кого есть. Как раз сегодня они нас и хотели пригласить, а после письма переживают, что дуэль праздник испортит.

Мы тоже заволновались. Леопольд предложил провести мирные переговоры, но ребята ответили, что это не в их традициях, а Ярослав по столу хлопнул и добавил, что он и Черномора так же прихлопнет. Что чары – это все чушь, а таких воздушных змеев, как Черномор, он в детстве из рогаток сбивал. На этом и остановились. Я, конечно, сразу решила вам писать, или даже позвонить, но меня другие отговорили, мол, чепуха все это. Кто его в училище пустит, тем более, с мечом. В общем, обстановка разрядилась, снова стало весело. Леопольд перестал английские анекдоты рассказывать, перешел на французские. Но Ярослав заметил, что мы смущаемся, и ему сказал, чтобы прекратил. Все, вернулась Катя.

Снова аговорила Катя:

- Я же про Черномора больше других знаю. Все-таки невестой была. Поэтому заволновалась. Но потом мы с Василисой придумали супер-план. И на балу все получилось по задуманному, но только кончилось не совсем так, как должно было. Перед балом, разумеется, была официальная часть. Выступал начальник училища, преподаватели, гости. Вручали дипломы и кортики. В общем: воспоминания, планы, напутствия. Между выступлениями и вручением был перерыв, как раз в двенадцать часов. Мы побежали на задний двор, где старые макеты космических кораблей и тренажеры стоят. Погода была изумительная! Небо синее, солнце яркое, снег искрится, легкий морозец за щеки пощипывает. На дворе куча народу чистым воздухом дышит— кадеты, их родные, друзья. А Черномору только того и надо было — чтобы побольше свидетелей, как он биться будет. Его, оказывается, спокойно пропустили, потому что у него справка была о том, что он — Черномор — стоял у истоков воздухоплавания, и до сих пор имеет непосредственное отношение к воздушно-космическим силам, поскольку летать умеет и по звездам гадать, правда, с погрешностью, но допускаемой.

У него с собой длинный чемодан был — мелкий бесенок какой-то тащил, на резинового пупса похожий, каких для детей реконструируют. А в чемодане оказалось не что-нибудь, а меч-кладенец. Мы снова заволновались, потому что у Ярослава - только деревянный меч из спортивного зала – они там восточные единоборства изучают для концентрации внимания. Мы ведь думали, что дуэль — шуточная. И супер-план, который мы с Василисой придумали, показался нам совсем бестолковым и ужасным. Но останавливаться уже нельзя было.

Толпа вокруг собралась, все улыбаются, шутливые пари заключают. Кто-то снежки лепит и в Черномора бросает, подталкивает, потому что Черномор еще минут десять заклинание над мечом бормотал. Ух, как мы с Василисой волновались.

Но, как только Черномор двумя руками кладенец свой из чемодана вытащил и встретился лицом к лицу с Ярославом, и посмотрел на него, тут же меч бросил, отскочил и закричал, что он, Черномор, передумал. Приносит свои извинения и претензии свои забирает обратно.

А все дело было в том, что я вспомнила, что, когда мы познакомились с Василисой, то ли она, то ли кто-то другой, мне сказал, что Черномор любого человека по имени Руслан как огня боится. И мы подговорили Руслана обменяться кителями с Ярославом на время дуэли. Они так и сделали. А на кителе имя курсанта вышито. Черномор прочитал, подумал, что с Русланом сражается, и испугался. Он же сам написал, что имени его не знает. Хотя с его связями легко мог бы узнать.

- Стареет! — вздохнула Яга. — А раньше все предвидел, во все вникал.

- Но тут к нам подошла преподавательница, пожилая и строгая. Посмотрела поверх очков на дуэлянтов и сказала, обращаясь к Ярославу, что пусть собирает взвод и ведет в актовый зал, поскольку вручение кортиков через пять минут начнется. И назвала его по имени! Так и сказала: «Ярослав! Командуйте!»

Черномор как это услышал, понял, что его обманули, разъярился, зарычал. Но уже обратного хода не было — дуэль он проиграл, сдался. Но только плохо мы его знали. Он, пока меч обратно укладывал, остыл, подлетел к Ярославу, и говорит: «Ты, кадет - наглый врун, бесчестный человек. Ты меня, старого, запутал. Так что теперь я тебя на дуэль вызываю. Выбирай какое хочешь оружие. Тебе со мной не совладать! Быть Катерине моей».

Тут все вокруг захохотали, в Черномора град снежков полетел, а чья-то маленькая сестренка в шубке и шапке с помпоном к нему подошла и спросила: «Вы, дедушка, клоун? А борода у вас настоящая? Можно я подергаю?». И дернула.

Черномор от такого обращения опешил, дар речи потерял, ракетой взвился и улетел. Даже чемодан с мечом-кладенцом забыл. Его потом нам пришлось в музей возвращать, откуда Черномор его взял. На мече бирка была прицеплена с названием музея, а внутри чемодана мы серое воронье перо нашли. Наверное, тот самый музей, где в архиве ворона, которая наши коктейли разлила, талисманом служила.

Старичок Прохор толкнул Петьку:

- А ты что, не знал, за чем Черномор ездил? И что привез. Почему никому не сказал?

- Не знал. Честно — не знал! – В Петькиных глазах за хлопающими ресницами было заметно искреннее недоумение. Он мне про дуэль вообще ничего не говорил. К ящику подвел, дуй, говорит, на космодром, да от хуторян подальше держись.

Марья Моревна поднялась, погладила Петьку по волосам, на старичка Прохора посмотрела строго, мол, не наседай на парня – его еще неизвестно куда с таким поручением занесет. И вышла на кухню – дать задание готовить обед.

- Что, Ваня, осталось что-нибудь в мешке, - спросил старичок Прохор. Картина вроде ясная, а чего хотят – не сказано. Весело, а смысел в чем?

Иван вытряхнул из мешка последние буквы. Снова заговорила Василиса:

- Потом было вручение дипломов и кортиков. И бал. А сегодня утром мы сразу вспомнили, что Черномор разозлился не на шутку, и решили вам написать. Что нам теперь делать? Черномор теперь ко всяким хитростям готов, какое оружие Ярославу против него выбрать? У него только кортик есть и фонарик. А Черномор во все хранилища попасть может, не только наш Меч-Кладенец, но и Эскалибур и любой другой достанет. А если доспехи у Ахилесса выпросит? Совсем непробиваемым станет. Батюшка, может, у вас в арсенале что-нибудь найдется? Или у дедушки Прохора в подполе? А если у бабушки Яги какое-нибудь зелье на этот случай найдется, то тоже присылайте. Хороший он парень – Ярослав, добрый. И Катя, - тут Василиса перешла на шепот, - в него по-настоящему влюбилась. Страдать будет, если с ним что-нибудь случится. Жалко ее!

Больше ничего существенного в письме не было. Василиса сообщила, что погода в Столице хорошая, к последнему испытанию – защите дипломных проектов она полностью готова, всех любит и скучает, и вот-вот вернется. Потом девушки хором попрощались, еще раз сказали, что очень ждут ответа, почмокали в микрофон, и на этом последние буквы осыпались на стол. Иван сгреб их обратно в мешок и сидел молча, мрачнее тучи.

- Так, - прервал молчание старичок Прохор, - вроде как надо нам в Столицу собираться. Пойду, в подполе пошурую.

- Обожди, - сказал Батя.

- А чего ждать, - горячо поддержал старичка Прохора Джон. – Пойдем, Вань, в арсенал. Я там старинное противотанковое ружье видел. Как думаете, Трофим Трофимыч, возмет такое ружье Ахилессовы доспехи?

Иван поднял голову, в глазах блеснул огонек.

- Обождите, - повторил Батя.

- Я, если что, могу к родственницам за болотами слетать, рецептик подходящий выспросить, - предложила свои услуги и Яга.

- Рецептик подходящий и у меня найдется. «Спотыкач-Ё» называется. Обычный «Спотыкач» - но, конечно, с небольшими усовершенствованиями - напополам с «Ершом». Только Черномор теперь от нас ничего не возьмет, не зря он Петьку предупредил - к хуторянам, к нам, то есть, не соваться. Хитрость придумать надо, - старичок Прохор стоял на своем.

- Обождите, - снова повторил Батя, - тут кавалерийской атакой с кондачка ничего не решишь. Какой-никакой, а маг все-таки, и с полномочиями.

Несколько минут прошло в томительном молчании. Только у стены за сундуком что-то скреблось, да часы пробили очередную четверть.

Но вот, еле слышно наскрипывая «… нарву цветов, и подарю букет…», открылась дверь, послышался плеск воды – это щука в глубь бадьи нырнула. Вернулась Марья Моревна, подошла к Бате, что-то пошептала в ухо.

Батя усмехнулся в усы, пригладил бороду, встал:

- Так! За дело! Ты, Джон, бери Прохора, и - на космодром. Я пойду, Финиста свистну, ты, Иван, со мной, а Яга с Марьей покуда письмо Василисе напишут.

- А я? – встрепенулся Петька-Длинный. – Я тоже на космодром хочу! Я же при ящике, проверять должен?

- Мы с тобой здесь останемся, - зевая произнес кот Василий. – На кухне скоро сметанники, вареники и пряники будут готовы. Как бы прохоровские мыши не покусились, я видел, одна – в очках, из-за сундука выглядывала. Оберегать надо.

- Пряники! – Петька мечтательно прикрыл глаза и откинулся на спинку стула.

- Да и устал ты сегодня, отдохни, - промурлыкал Василий и заурчал колыбельную: «…птички затихли в саду, рыбки уснули в пруду…»

Через две недели дом Трофим Трофимыча сиял всеми окнами, крыльцо и яблони в саду были украшены яркими кружевами из светящихся фонариков, огородники без устали сметали падающий снежок с дорожек, по всему дому шныряли подметальщики. Василисин «пушистик» стоял на страже ее домашних тапочек. Щука временами высовывала голову из бадьи и задумчиво глядела на входную дверь.

Больше всех веселился маленький Алешенька, сидевший на колене старичка Прохора, держась одной рукой за вышитый воротник его рубахи. Он что-то без устали лопотал и махал другой рукой всем, кто появлялся в горнице. Вошедшие задавали ему один и тот же вопрос: «Мамку ждешь?». Алешенька всем и отвечал: «Я зняю. Мы плоходиди».

Первым пришел Джон. Посмотрел на Алешеньку, серьезно выслушал его «плоходиди», потом широко улыбнулся, мол, вижу - Василисина школа! - и снова, став серьезным, сел рядом со старичком Прохором:

- От Петьки нет известий?

- Нет! – ответил старичок Прохор. – Какие оттуда известия! Чай, не погулять полетел.

- Как Тузик? Не скучает без будки?

- Чего ему скучать? Он вырос из нее. Я ему новую мастерю – с одним входом и тремя дырками. Пусть на мир всеми шестью глазами смотрит.

Появился Финист-Ясный Сокол. Протянул Алешеньке изумрудное перышко, спросил про «мамку», выслушал ответ, покачал головой: