– Силосная башня, с заполнением её транспортёром при помощи силосорезки, с приводом от электромотора. Кормокухня для свиней, с электроплитой, котлами, запарниками, водопроводом, канализацией с выгребной ямой, бытовкой⁹⁰, кладовой для хранения ячной муки и другое…

– Сваренный и остуженный, готовый к употреблению корм будет перевозиться из кормокухни в свинарники по узкоколейке⁹¹, в шахтерских вагонетках⁹² на колесах, которые будут «тянутся» лебедкой⁹³ в любую сторону.

И всё же, кое-что мы успели выполнить в текущем 1934 году.

– Корыта-кормушки, из старых досок, погрызенных свиньями, заменили на железобетонные, на шарнирах, опрокидывающиеся в одну сторону, к проходу, по центру свинарника, с защелками-запорами. Когда пришло время кормежки, дежурная сотрудница проходит по ряду кормушек, открывает защёлку, и кормушка опрокидывается. Потом она же ковшиком выгребает остаток корма из корыта в ведро и ссыпает его в вагонетку, для использования при повторной варке. Вслед за первой работницей идет вторая с ведром горячей воды, тряпками, и моет кормушки.

– Стоки воды от мойки уходят самотёком по бетонному лотку, уложенному с уклоном вдоль корыт-кормушек в питательную яму-сборник, которая вырыта в 5-7 метрах от наружной стены здания.

– В обоих базах имеются утеплённые секции для поросят и свиноматок. Теперь уже это помещение называется не свинарник, «фу-фу», а свинооткормочный пункт.

Надо сказать, что вся эта «малая культура» была «завезена» мной из Бердянска. В те годы, это было достижение!

В мирской суете пришли Октябрьские праздники, и как всегда, у нас в Совхозе состоялось общее торжественное собрание, посвященное Великому Октябрю!

Докладчик, директор Совхоза Борис Савельевич Турянский, в своем докладе остановился на достижениях нашей страны, нашего Спецторга, в том числе и нашего Совхоза.

– Спецторг ГПУ, – сказал докладчик, – выполнил годовой план по всем показателям. Достойно потрудился и коллектив нашего Совхоза. Лучших людей, по нашему представлению, премировали дарами наших полей, с доставкой нашим транспортом каждому на дом.

Список премированных поручили зачитать старшему зоотехнику совхоза Якову Зиновьевичу Юровицкому. Весь список составлен по алфавиту. Он читает, а люди в зале, то бишь в столовой, где обычно проводились общие собрания, внимательно слушают.

– Абрамов – шофер, Ахмедов – чабан⁹⁴, Голубов – бригадир тракторной бригады, Загубин – парторг⁹⁵.

Зоотехник, зачитав фамилию, имя и отчество, объявляет, чем этот человек премирован в пределах даров наших полей.

Это – картофеля полтонны, капусты квашеной десятиведерная бочка, огурцов, помидоров красных, зеленых, соленых, каждых – по бочке.

Еще – лук репка, фасоль, горох, семечки подсолнуха, крупы гречневой и пшена, всех видов – по пять килограмм. А вот ячменной муки – аж 20 килограмм.

К тому же еще как прибавку – полугодового поросёнка.

После каждого объявления все собравшиеся аплодируют.

Мы, горожане, брали всё, что зачитывали, но большинство местных жителей отказывалось от овощей, потому что у них были огороды на территории совхоза, и им, на несколько человек, давали подводу отвезти овощи в город, на рынок, на продажу.

Так, под гром аплодисментов, продолжалось чтение списка премированных.

– Златковский – начальник снабжения, супруги Сидоренко: он – заведующий складами, она – заведующая столовой, Стулин – агроном, Фадеев – бухгалтер, Фейгин – техник–строитель, Чичканов – овощевод парникового хозяйства.

Замыкающим список был Юровицкий – старший зоотехник.

Всего по списку двадцать один человек.

Как видите, в списке нет директора совхоза Б. С. Турянского, его премировал Спецторг всем тем, чем торг располагает.

Сказано – сделано. День и время завоза продуктов было с людьми согласовано.

Абрамов, шофер совхозной машины «AMO», и двое рабочих, развозили «дары» полей горожанам и заносили их, по указанию хозяина квартиры, на место.

Две подводы с рабочими развезли всё местным жителям за день. Таким же образом развезли свиней, только уже после праздника.

Праздник прошел на посёлке организованно. В десять часов утра все собрались на площади, у столовой. Мы, горожане, накануне торжества, ночевали здесь. Домой уехали уже после демонстрации.

Хочу сказать пару слов об этой демонстрации. Заранее прошу вас, мои дорогое читатели, не ронять престиж наших махоньких демонстраций. Они – не большие, судя по числу граждан. Без особого комфорта. Знамен плюшевых с кистями – два. Флагов сатиновых с нашим гербом – десять, музыки – две гармошки, остальное всё – пение, голоса молодежи, танцы под гармонику.

Такие, небольшие по количеству людей демонстрации, были, на моем счету, почти всюду, если считать Акуличи, Почеп, Крым. И вот теперь – Сухачёвка.

Демонстрацию открыл секретарь парторганизации Загубин. На трибуне было несколько человек, из числа старейшин. Доклад длился около десяти минут.

И опять. УР-Р-Р-А-А-А!!!

Потом мы пошли демонстрацией по посёлку, и пришли к столовой, где нас ждали два стола, со вставкой, типа буквы «п», рассчитанные на 50 человек. Было только одно «меню» с выпивкой и закуской, да и то – за свой счёт. Мы пообедали, расплатились, попрощались и уехали в город, домой.

Когда я впервые приехал в Сухачевку, первое, чем я заинтересовался, это порядком дня работы всего аппарата управления, и наших отделов, в частности, моей работы.

Мне пояснили.

– В понедельник, Вы, как горожанин, приезжаете сюда нашей автомашиной утром в 7-45. Успеваете позавтракать в столовой, затем идёте на свой объект. В 11-30 утра директор уходит по хозяйству. По пути он, возможно, заглянет и к Вам.

Конечно, я и рад, и готов придерживаться правил и порядка.

А как быть, если мне нужно, хоть не срочно, но обязательно, решение важного вопроса лично директором? Ждать, пока он придёт ко мне на объект? А вдруг он сегодня не придёт? Или куда-нибудь уедет?

Вот я решил и пошел к директору в девять утра в кабинет. Это было в начале Июня, через месяц после моего поступления на работу.

– А вот и Вы. – Сказала секретарша Евдокия⁹⁶ Петровна⁹⁷. – Пожалуйста, – продолжила она, – пройдите к Борису Савельевичу, он только что просил меня срочно послать рассыльную за Вами.

Открыв дверь кабинета, она сказала ему.

– Борис Савельевич, Фейгин здесь.

– Проходи, Лев Ефимович. – Услышав его голос, я вошел, закрыв за собой дверь.

– Садись, пожалуйста, – и он показал мне на кресло, стоявшее рядом с его столом.

Я поблагодарил и сел. Очень хотелось знать, хорошее или плохое он мне сейчас преподнесет? С того момента, как секретарь сообщила мне, что за мной велено послать нарочную, прошло верных пять минут, а он… всё молчит, да смотрит на меня… а я с него глаз не «снимаю».

Наконец, он улыбнулся, повёл плечами и спросил.

– Скажи, пожалуйста, как работается тебе? Нет времени ни поесть, ни поспать?

– На первый ваш вопрос, – вставил я, – попрошу Вашей оценки. На второй, спасибо за Вашу заботу, ем я хорошо, и сплю неплохо. – Я отвечал на вопросы и думал. – Зачем он пригласил меня к себе??? Спросить о моей работе? Так прошел уже месяц моей работы, несколько раз он встречался со мной на объектах, мы вели деловой разговор, советовались по работе, и ни он, ни его свита замечаний по качеству моей работы не делали.

– Твоей работой, Лев Ефимович, – начал Борис Савельевич высказывать свое мнение, и так пристально смотрит на меня и молчит… идут секунды…

Я жду, что он сейчас скажет? Какой будет «оценка» моей работы?

– …мы довольны, – продолжил директор, – и кушаешь ты хорошо, сказала нам заведующая столовой тов. Сидоренко. А вот как ты спишь? Возьми-ка и почитай здесь же, у моего стола, потом расскажешь. – И подал мне письмо.

Приведу выдержку из письма.

– Директору… от соседей по комнате… Наша электрическая лампочка горит всю ночь, мешает нам спать, а он, Л.Е., сидит и пишет наряды… снимает эскизы с чертежей, делает то одно, то другое… поспит час-другой, утром снова на работу… верните ему Павлика⁹⁸ или дайте кого-нибудь другого… при таком режиме работы и отдыха не только наш «лев», но и «слон» недолго проживет. А жаль, очень жаль. – Три подписи.

– Ну и письмецо, – заметил я, передавая Борису Савельевичу письмо. – К примеру, при лампочке они спать не могут, а я при свете скорей засыпаю. Или такое. Ни я и ни слон долго не проживем. Эх, вы, друзья, знаете ли Вы, что я – волк Брянских лесов, ко всему привык, и жить я буду до самой… смерти, не меньше и не больше.

– Можно идти? – Спросил я, чувствуя, что разговор уже закончен.

– Нет, погоди, – сказал директор, – Павлика я завтра пришлю к тебе, он молодой и опытный, работал у Николенко, вы сработаетесь, и пожалуйста, укладывайтесь вовремя с работой и отдыхом – всегда.

Мы попрощались, я поблагодарил его за Павлика, и внимание ко мне.

На следующий день ко мне пришел Павлик. Работу нормировщика⁹⁹ он знает, я же научил его геодезии¹⁰⁰. Так мы вместе с ним и работали, да так сработались, что в конце Июня мы уже выполняли «просьбу» Бориса Савельевича, и «укладывались» вовремя с работой и отдыхом. Так мы вместе работали до самых Октябрьских праздников, и, пожалуй, работали бы и дальше, если бы далёкие слухи не «дошли» до нашего совхоза. О чем? Да о том, что наш Совхоз продают, или передают Днепропетровскому Госбанку¹⁰¹ со всем движимым и недвижимым имуществом.

Нам, кадровым работникам Спецторга, пока что, официально, никто не заявлял об этом. Но начали появляться «ходоки», по два, три человека. Сперва они были у директора, потом с ним, Юровицким, Загубиным и другими, ходили по хозяйству, как говорят, не таясь.

Говорили они, а мы слушали и «мотали на ус¹⁰²». А уже назавтра об этом знали и говорили все, все, все…

– Как мы, горожане, приняли это сообщение? – Спросите вы.

Конечно, некоторые из нас восприняли это событие с «горечью», но, зато, другие – с восторгом. Объясню…

Некоторые работают здесь с начала организации совхоза. Наименьший стаж работы в Сухачёвке у меня, с Мая по Ноябрь 1934-го года включительно, всего-то семь месяцев. Но для меня – это долго, даже очень долго.

Сызмала человек привыкает к одинокой холостяцкой жизни. Иной готов жениться, не дождавшись даже усов, которые пробиваются в 16-17 лет. Не в пример я. Ведь женился¹⁰³ я в мой день рождения – 21-го декабря 1921-го года, когда мне исполнилось 21. А сейчас мне 33. Так что я давно уже не «молодожен». Такие «старики» в одиночестве долго жить не могут и не будут. Отсюда понятно, что меня тянуло домой, к семье.

Благодаря письму моих соседей по комнате, Борис Савельевич прислал мне Павлика Новикова на помощь, а я подготовил его быть моим достойным заместителем по работе. Мы с Павликом рассталась лишь в новом 1935-м году. Я уволился и уехал к себе домой, а он остался работать у себя дома.

Весь день 9-го Января 1935-го года ушёл у меня на прощания.

С утра, после оформления увольнения, в бригаде.

Я сказал им, что пришел проститься, что с ними остается наш общий друг Павел Васильевич Новиков. Он – толковый и хороший человек, и я уверен, что и впредь у них все будет хорошо.

С ответным словом выступил бригадир Павел Антонович Денисов. Ему уже за сорок, он – опытный вожак. Говорил он о работе бригады, в частности, сказал.

– Успех в работе, в основном, решала Ваша, Лев Ефимович, культура в обращении с бригадой, и с каждым из нас в отдельности.

ТРОГАТЕЛЬНЫЕ, СЕРДЕЧНЫЕ СЛОВА, скажете, да?

Действительно, так. КУЛЬТУРА в ОБРАЩЕНИИ с ТОВАРИЩАМИ по РАБОТЕ – ЭТО МОЙ ДЕВИЗ. С НЕЙ, С КУЛЬТУРОЙ, Я ПРОШЕЛ ЧЕРЕЗ ВСЮ МОЮ ЖИЗНЬ. ЭТО – НАКАЗ МОЕГО ОТЦА.

В конторе совхоза я простился со всеми присутствующими, меня знали все, и я тоже знал всех. А как же могло быть иначе? Ведь ключи от квартир новоселам вручал я. Жалоб на брак не было.

В столовой мы обедали вчетвером: супруги Сидоренко, Пилипенко и я. Здесь же я простился со своей «кормилицей» заведующей столовой А. П. Сидоренко.

Сегодня понедельник, день «оперативки¹⁰⁴», с четырех до пяти, хотя сегодня моё присутствие не обязательно, но я пришел сюда, чтобы после неё проститься со всеми теми людьми, которых я больше не увижу.

У нас на Руси так уже повелось, что приезды и отъезды отмечаются застольем. Вот и мы, ЧЕТЫРЕ соседа, ЧЕТЫРЕ друга, и Павлик – пятый, засели у себя в комнате.

Выпили «бормотухи¹⁰⁵», закусили тем, чем запаслась заранее.

Постучали в нашу дверь.

– Разрешите к вам «на огонёк¹⁰⁶», – сказал нам Загубин.

– Пожалуйста, – ответили мы ХОРОМ и усадили гостя у стола, поставив ему стакан с «бормотухой». Налили и себе.

– Скажите, пожалуйста, – спросил наш гость, – какой у вас, товарищи, очередной тост, за который мы будем пить?

– За память о нашей дружбе, там, где каждый из нас будет жить. – Ответил я.

Мы выпили.

После нашего тоста Андрей Васильевич Загубин вынул из кармана поллитровку «самогонки¹⁰⁷» и поставил на стол, приговаривая.

– Выпьем, братцы и мою, за нашу со Львом Ефимовичем дружбу, и закусим горячей, жареной капустой с салом и колбаской собственного приготовления, по-нашему, по-украински, – добавил он, разворачивая скатерть и полотенца, в котором, перед нами появилась большая сковорода, пышущая жаром, названная им – «жарёнка».

– А это нам приготовила и прислала моя жинка, Катерина¹⁰⁸ Осиповна.

Вообще–то мы уже были сыты «по горло¹⁰⁹», но отказаться от блюда с таким названием, и, без всякого сомнения, вкусным, к тому же, она, жарёнка, не просто блюдо, как составная часть меню, а ЗАКУСКА после спиртного, (хотя я сызмала, и по сей день признан непьющим), всё же я малость выпил и ДОБРЕ закусил.

Потом мы поговорили… Вдосталь. А тут уже и петухи «запели¹¹⁰». Полночь. А нам петухи не помеха, вот и вынул Андрей Васильевич Загубин свои карманные часы, чтобы проверить ТОЧНОСТЬ пения петухов, щелкнула крышка часов – он поглядел на циферблат и АХНУЛ, ведь стрелки часов показывали пять минут первого.

– Поздновато, – сказал он нам. – Моя Катя спокойная, не то, что Одарка из оперы «Запорожец¹¹¹ за Дунаем». Она, поди, уже второй сон видит.

– Прощай Лев Ефимович. – Сказал мой друг, подавая мне руку. Мы с ним обнялись, поцеловались. – Большое спасибо тебе, дружище, за твою помощь мне дублированием партийных занятий с группой сочувствующих. До новых встреч в Днепропетровске. – И он ушел домой.

Утром, попрощавшись с товарищами по работе и общежитию, я забрал свой узелок. Они проводили меня до конторы совхоза, и ушли на работу. Директор, Борис Савельевич, уже приехал на машине из города, я с ним попрощался, а обратным рейсом, в город, поехал начальник снабжения М. А. Златковский и я.

– Приедем в город, прошу тебя, вечером приди ко мне домой. – Сказал мне Моисей Абрамович¹¹². – По делу.

Город Днепропетровск

Свято-Троицкий Кафедральный собор

Свято-Троицкий Кафедральный собор – православный кафедральный собор в городе Днепропетровске, построенный в XIX веке по проекту Людвига Шарлемань-Боде и Петра Висконти. На протяжении всего XIX века именовался то Троицкой церковью, то церковью Сошествия Святого Духа.

Свято-Троицкий кафедральный собор был построен на месте первой городской церкви в честь Казанской иконы Божией Матери. Небольшая деревянная церковь, освященная 15 января 1791 года, через 40 лет обветшала, и купечество города обратилось за помощью к петербургским архитекторам Людвигу Шарлемань-Боде и Петру Висконти, проектировавшими Успенскую церковь. Архитекторы одновременно выполнили новый проект и этой, купеческой.

Место под новый храм освятили в 1837 году. В 1862 году началось строительство колокольни, ставшей самым высоким сооружением в Екатеринославе того времени. В конце XIX века здания храма и колокольни были соединены между собой.

Позднее были построены дома причта¹¹³ и церковно-приходской школы.

Во второй половине XIX века собор исполнял функции городской приходской церкви. Согласно газете «Епархиальные ведомости», причт собора состоял из трёх священников, одного диакона, и нескольких псаломщиков. Духовенство, кроме прямых священнических обязанностей, принимало участие в работе церковных административных учреждений, занималось преподавательской деятельностью и проповедовало. В конце 1900-х годов в храме проводились ремонтные работы.

В годы Советской власти, после того, как закрылся Спасо-Преображенский собор, сюда перемещается кафедра правящего архиерея. Архиерейский дом разместился по соседству, на Красной улице; его первым насельником стал владыка Агапит.

В 1930-х годах, во время борьбы с религией в СССР, собор был закрыт. Здание было отдано под фуражный склад. В этот период стены храма прорублены для сооружения ярусов-настилов. Грязь и перепады температур, нанесли большой вред внутреннему убранству собора, особенно росписям.

Богослужения возобновились в 1941 году, после занятия города немецкими войсками – и более не прекращались. 27 октября 1943 года, через два дня после освобождения Днепропетровска, во дворе храма был расстрелян протодиакон собора Илларион (его могила расположена на территории собора).

С 1944 года церковь восстанавливается и ремонтируется. Приблизительно в это же время происходит реорганизация епархии, и собор становится кафедральным, то есть резиденцией правящего архиерея. Повышение статуса собора позволило в 1956 году начать капитальные реставрационные работы.

Глава 34

Январь 1935 – Октябрь 1936

Домоуправление

К новым условиям начал привыкать,

И в Днепропетровске работу искать.

Евсей Кругликов

«Пятьдесят лет совместной жизни»

Сегодня – десятое Января 1935-го года. Я уже дома, не наспех, а навсегда.

Вечером я сходил к Златковскому. Посидели, поговорили…

И вот, через несколько дней, произошло следующее…

В домоуправлении¹¹⁴ № 6 по улице Короленко в городе Днепропетровске, куда мы с Моисеем Абрамовичем Златковским пришли по вопросу моего трудоустройства, идет заседание правления.

В те годы все члены правления избирались из числа жильцов данного кооператива¹¹⁵, в том числе и председатель. Должности эти были «общественные» и зарплату эти люди не получали. По найму – только управдом¹¹⁶, бухгалтер, дворники, да сантехники.