– Ну что ВЫ, Х. М., наш завод-то ведь новый. – Взмолился Управляющий завода.

– Ну, что же, что новый, – успокоил собеседника отец, – СТРАХОВОЕ ОБЩЕСТВО ВЫПЛАТИТ С ЛИХВОЙ.

Пошутили, посмеялись‚ и снова за дело.

Не прошло и месяца, как с разъезда Сальниково передали, что лесопилка ночью сгорела. Всюду говорили, что это не случайно, мол, работа уходящего хозяина Либертала. Поговорили, посудачили… Но ведь за руку, конечно, ни Либертала, ни поджигателя, не поймали‚ и ХОЗЯИН получил СТРАХОВКУ…

Утром отец поехал на ПОЖАРИЩЕ, а там еще головешки дымились.

Здесь он застал: Березина, Петрова, и Канторовича.

Все они поздоровались с отцом, а Управляющий, тут же на пожарище, рассказал сотрудникам об его недавнем разговоре с отцом по вопросу пожаров.

Потом он сказал отцу: – Ваши слова, Х. М., дошли до ушей БОГА‚ значит Ваша и ВИНА.

– Да‚ я не отказываюсь от своих слов. – Сказал отец, шутя. – Значит, Вы меня принимаете за «чудотворца».

–Тогда Вы, – добавил он, – пожалуйста, не судите меня, а благодарите, что не назвал никого из ваших людей.

Под общий‚ дружный смех они все вместе пошли в контору завода.

Ну а теперь вернемся к нашей истории…

Когда они все, Фейгины, пришли в кабинет Управляющего, тот вышел из-за стола‚ поздоровался с каждым – рукопожатием.

Затем пригласил их всех сесть.

– Первое моё слово к вам, – сказал господин Березин‚ – это БОЛЬШОЕ ВАМ СПАСИБО ЗА ОКАЗАННУЮ НАМ ПОМОЩЬ В СТРОИТЕЛЬСТВЕ НАШЕГО ЗАВОДА.

Потом старший бухгалтер Петров зачитал итоговые цифры заработка за ПЯТЬ МЕСЯЦЕВ, поделив на шесть столяров поровну. Получилось по сто рублей⁴³ в месяц на каждого.

Потом Управляющий сделал такое заявление присутствующим.

– Что же‚ за успешную и добросовестную работу решено каждому из вас выдать премию по сто рублей за весь период работы.

– Теперь‚ поварам вашим, Кукую Борису и его супруге Любе, выплатить за счет завода по пятьдесят⁴⁴ рублей в месяц, за проработанные пять месяцев. Каждому.

– Хаим Моисеевич, – обратился господин Гвоздин к отцу. – Скажите, пожалуйста, сколько человек поедет в город Хотимск и когда?

На этот «неожиданный» вопрос отец ответил не сразу, потому что кое-что было не ясно, и он начал перечислять все по порядку.

– Сегодня понедельник, завтра мы окончим всю работу. – И вдруг он спросил Гвоздина. – Когда нас рассчитают?

Ответ был такой.

– ХОТЬ СЕЙЧАС. – Сказал управляющий.

– Спасибо, – ответил отец и попросил, чтобы получить расчет в день отъезда‚ и пояснил, что с деньгами некуда деваться.

Так и решили.

– Так вы и не сказали мне, сколько человек поедет в город Хотимск?

– СЕМЬ, – ответил отец. – Да вот еще, инструмент много места займет. Нам бы, хотя бы до станции Акуличи добраться.

– Так, что вы, Хаим Моисеевич, ранее не сказали, что вам бы только до Акуличи добраться? – Переспросил Управляющий отца. – Так вот, послушайте, пожалуйста, мое вам предложение.

– Во вторник вы кончите работу, уложите ваши вещи и инструмент‚ попаритесь в нашей бане, специально вытопленной для вас.

– В среду, рано утром, получите деньги, сядете на наши три подводы, запряженные по паре лошадей, с пристяжной, по пути заедете в Акуличи на полчаса‚ попрощаетесь, и в дорогу, аж до самого города Хотимска.

– Кстати, шесть лучших лошадей, из полсотни работающих на трелевке леса, уже готовят для этой поездки.

– ЯСНО? ПОНЯТНО?? СОГЛАСНЫ???

– У моих родичей аж в горле пересохло‚ – позже рассказывал нам‚ всей семье, отец.

Всё так и было. Ничего надуманного нет.

Это был конец Сентября 1910 года. Мне уже шел ДЕСЯТЫЙ ГОД. Я хотел ехать с ними на праздники, на целый месяц, на Октябрь 1910 года, но мне не разрешил отец… Мать на сносях‚ им с отцом предстояла поездка в Бежицу.

Мы еще не знали о том, что отец просил Гвоздина, чтобы эти подводы, на обратном пути из Хотимска, привезли к нам бабушку Сару Головичер и еще кого-нибудь, в связи с тем, что отец и мать уезжают… возможно на месяц.

Представьте себе нашу детскую радость, когда подъехала подвода, на которой сидели бабушка Сара и тетя Рая. Бабушку отец взял с подводы и на руках внес ее в дом.

Бабушка Сара была ниже среднего роста‚ худенькая‚ здоровенькая, любимая всеми, и детьми, и внуками, ЗА ЕЁ УМ и ЛЮБОВЬ К НАМ. Тетю Раю мы любили за её учебу.

На этот раз, через месяц, в конце Октября 1910 года, мои родители приехали с малышом.

Из Бежицы отец послал маминому дяде З.-Б. Головичеру в Почеп телеграмму, с просьбой приехать, и провести обряд «ОБРЕЗАНИЯ» …

Расстояние от города Почепа до ж/д станции Акуличи – семьдесят⁴⁵ верст «гужем⁴⁶» – на лошади.

Дядя З.-Б. приехал на день раньше родителей.

Несколько дней мать и малыш отдыхали с дороги.

И вот настал ДЕНЬ…

Бабушка Сара и тетя Рая готовят пищу для пиршества после ОБРЯДА.

Представьте себе, что Вы находитесь в комнате, в которой проведут религиозный обряд. В центре комнаты стоит стул, весь обтянутый белым‚ как в хирургическом операционном кабинете. На стул садится мужчина во всем белом‚ с соответствующей белой повязкой поверх носа и рта. Это место предоставляется РАВВИНУ, там, где он имеется, а если такового нет, то садится почетный‚ всеми уважаемый‚ глубокий СТАРИК.

На сей раз на это место сел старейший житель нашего поселка‚ лет шестидесяти, Григорий Борисович Зельдин. Поодаль от него‚ почти рядом, стоит дядя Залман-Бер Головичер со стаканом, наполненным каким-то раствором, перекрытым марлей в несколько слоев. Бритва у дяди в специальном стеклянном сосуде с жидкостью под такой же крышкой.

Все стоят в СВЯЩЕННОМ МОЛЧАНИИ.

Кумовья⁴⁷ (по-русски‚ КВАТЕР по-еврейски), Давид Беленький и Маня Зельдина, пошли к маме в спальню за РЕБЕНКОМ. А он только что покормился… и на бок, отдыхать.

МАМА, слёзно улыбаясь, сказала кумовьям.

– ЖАЛКО МАЛЫШКУ БУДИТЬ‚ А НАДО.

Для этой операции ребенка пеленают так, чтобы … орган был открыт.

МАМА сняла с ребенка одеяльце, погладила его щечку, глянула на нас, стоящих здесь, потом снова начала губами целовать личико. Перед ней встала картина двух УМЕРШИХ МАЛЬЧИКОВ. Она истерически закричала. – ОЙ, ОН МЕРТВЫЙ!!! – И в обморок.

Мамой занялись бабушка‚ тетя Рая, папа и другие.

ПРИВЕЛИ ЕЁ В ЧУВСТВО.

Я и папа побежали к соседу Г. Ф. Мешковскому, чтобы он запряг лошадь и поехал в Клетню за врачом. С ним поехал и я. Расстояние – четыре версты.

Лошадь пришла «под мылом⁴⁸»‚ привезли ВРАЧА и АКУШЕРКУ.

К нашему горькому СОЖАЛЕНИЮ‚ они подтвердили смерть ребенка‚ и то, что нет угроз здоровью матери.

Бабушка и тетя Рая провели с нами все праздники. Примерно через месяц, после этого несчастья, в начале Декабря 1910 года, нарочной подводой отправили бабушку домой.

Тетя Рая осталась здесь, и надолго, скорее, насовсем… «ЛЮБОВЬ НЕЧАЯННО НАГРЯНЕТ, КОГДА ЕЁ СОВСЕМ НЕ ЖДЕШЬ⁴⁹»… В чем дело? Сейчас расскажу. Здесь дело серьёзней того, чем вы думаете. Тетя Рая больше ждала. И дождалась своего нареченного…

На строительстве двух заводов: лесопильного – братьев Этингер, и стружечного – братьев Хатылёвых‚ работал жестянщик-кровельщик, «хотимский», Иосиф Пригожий.

Пока у него была мелкая работа: ведра, масленки, лейки и ряд других мелочей, он работал один, без подсобника. Потом начались кровельные работы, теперь уже нужен подсобник, второй человек, чтобы подавать на крышу сомкнутые листы кровельного железа.

Из дома ему сообщили, что днями пришел из армии его двоюродный брат, Григорий Герман, он ищет столярной работы, но еще не нашел.

Ну и ладно. Чем болтаться без дела, а значит и без денег, пусть едет к нему на помощь. Иосиф попросил уезжающих столяров-соседей передать Григорию его просьбу. А мой отец попросил извозчиков, увозивших столяров‚ привезти этого солдата.

Герман приехал и работал в паре с Пригожим до возвращения отца домой.

Дело прошлое. Будь это в Хотимске, не видать бы Герману хасидку Раю Головичер. Да и здесь, без участия моего отца, тоже маловероятно…

Она – красивая‚ умная‚ среднего роста‚ блондинка‚ входила в высшие молодежные кружки города‚ большая активистка, затейница всяких игр‚ учительница русского языка.

Он – малограмотный, из бедной-до-нельзя деревенской небольшой еврейской семьи из деревеньки под громким названием Родня⁵⁰, что расположена⁵¹ недалеко от города Хотимска.

Зато‚ как показала жизнь, хороший семьянин‚ прожили они в мире, дружбе и согласии до глубокой старости. Немногим позже сыграли «свадебку». Сперва они жили у нас. Потом пошли дети‚ они заимели свою квартиру, работал он уже самостоятельно.

Продолжу свой рассказ о школе…

В феврале этого же 1911 года всем нам, ученикам третьего класса Ц.П. школы, выдали СВИДЕТЕЛЬСТВА, посвященные ПЯТИДЕСЯТИЛЕТИЮ⁵² со дня освобождения крестьян от крепостной зависимости⁵³..

Само удостоверение – прочный лист бумаги, квадратный, размером примерно около 40 на 40 сантиметров, в центре белый квадрат со строками для надписи текста об окончании Ц.П. школы. Фамилия, И.О., размером 10 на 10 см.

На остальной площади – вверху, несколько фото эксплуатации крепостных крестьян. С обеих сторон белого квадрата и внизу‚ ряд фото раскрепощенного крестьянина на своем наделе земли, со своей клячей, сохой, бороной, серпом, цепом.

Нашу Ц.П. школу посещали дети из ближайших деревень и хуторов вокруг станции Клетня, поселка Людинка. Всего было три класса.

Выпускникам выдали СВИДЕТЕЛЬСТВА на глазах у всех учеников и родителей, которые пришли на этот праздник.

Полученные Свидетельства, как диковинку, передавали из рук в руки для осмотра снимков. Особенно долго держали ее в руках взрослые. Потом что-то некоторые между собой шептались, тыча пальцем в какой-нибудь, им одним известный, снимок.

Потом пришли двое ПОЛИЦЕЙСКИХ. Одним из них был старший стражник Титков, кличка «ВОЛКОДАВ», второй – рядовой. Осмотрев опытным глазом собравшихся и предмет осмотра, они подошли к двум нашим учительницам Екатерине Александровне и Лидии Антоновне и здесь с ними пошептались. В тот день мы не знали, вернее, не понимали, зачем приходили полицейские.

И вот, ВОЛКОДАВ, своим зычным голосом, выпятив грудь, как на параде, подал команду. – ГОСПОДА! РАЗОЙДИТЕСЬ! ДЕТИ – по классам! ВЗРОСЛЫЕ – по домам!

Вскорости «слегка» допросили выпускников: – Как вы понимаете эту «РЕФОРМУ»?

Я ответил: – ДАЛИ БЫ НАМ ЗЕМЛЮ, Я БЫ КАРТОФЕЛЬ ПОСАДИЛ.

Потом, недели через две, не то три, родителей, чьи дети дали в школе ИНАКОМЫСЛЯЩИЙ ответ на вопрос «ВОЛКОДАВА», вызвали в Стан⁵⁴, к Становому Приставу⁵⁵‚ который, будучи при всей форме‚ читал «напутственную речь» чисто «уставного порядка»‚ под лозунгом «Боже, царя храни⁵⁶».

Кое-кого, из деревень особо «темных», по понятию «Его Высокоблагородия⁵⁷», подвергли аресту на несколько дней или штрафу в рублях, здесь же, в карцере «стана».

Среди учащихся в третьем классе Ц.П. школы были четыре еврея: две сестры Добины⁵⁸, мальчик Левит⁵⁹ и Я. Нас это касалось постольку, поскольку мы учили в учебнике истории «ДОБРЫЕ СЕМЕНА».

Там же было и стихотворение⁶⁰, посвященное этому манифесту «Освобождения крестьян». Заглавие точно не помню, кажется «Малютка»:

«Посмотри‚ в избе мерцая, светит огонек.

Возле девочки-«малютки» собрался кружок.»

И так далее…

Итак, мы оставим «Малютку» читать «Манифест»‚ а собравшихся в кружок людей-крестьян слушать, внимать‚ и радоваться МАНИФЕСТУ.

Мы вернемся на ту страницу моего труда, где мой любимый читатель ждет обещанного объяснения о дурмане религии, помешавшем моей работе в аптеке.

Заканчивается 1910 год.

Я продолжаю работать в аптеке и, через день, учиться в Ц.П. школе. Мой отец знал‚ что, хотя Блюмкины и ЕВРЕИ, но «кухня» у них НЕ КОШЕРНАЯ. Это значит – мясо не обязательно из-под нареза «специального резника⁶¹». В пищу идет не только задняя часть животного, даже зарезанного «резником», но и всех животных любого убоя, отстрела, дичи, тем более свинина, поросятина жареная в сливочном масле.

Нет и отдельной посуды – молочной от мясной‚ и много, много других законов, регламентов‚ приема и очередности пищи. К тому же‚ в их аптеке, в углу, висит ИКОНА. Перед ней – ЛАМПАДКА⁶²… И это в аптеке ЕВРЕЯ?

Нарушителя традиций отрекали⁶³ от Синагоги…

От моего отца категорически требовали забрать меня из аптеки, угрожали в отказах на его работу. Так интриговала СИНАГОГАЛЬНАЯ ОБЩИНА против моего отца полгода подряд.

И отец был вынужден «сдаться». В феврале 1911 года отец забрал меня из аптеки. Так я в аптекари и не «попал», а стал столяром. Это было против воли отца. Кем бы ни быть, только не столяром.

Итак, несколько итоговых строк о нашей жизни.

Напомню, что идет 1911 год.

С группой столяров уехал младший брат отца, дядя Исаак, потому что его призвали в рекруты. Григорий Герман, закончив свои кровельные работы, перешел работать к отцу.

Март – Июнь 1911.

Я уже не работаю в аптеке. Живу дома. Теперь уже я ежедневно езжу в Ц.П. школу, а вернувшись домой, и, пообедав, помогаю отцу. Я изготовляю табуретки и простые, небольшие столы. Уроки делаю вечером.

В Июне 1911 года я закончил третий класс, свой ЕДИНСТВЕННЫЙ школьный учебный год, на «ОТЛИЧНО». По ВСЕМ предметам.

Июнь 1911 – Июнь 1912.

Вот так и закончилась вся моя учеба.

Теперь я уже ежедневно работаю дома, помогаю отцу.

Я стал «специалистом» по изготовлению табуреток и простых, небольших столов.